Приёмыш на заклание

— Джесси, я хочу, чтобы вы уехали домой, — сказал он.
— Без вас?
— Я должен известить полицию. Об убийстве полагается сообщать немедленно, как только оно обнаружено.
— Почему же вы не позвонили сразу как вошли? — парировала Джесси.
— Вы строгая женщина, — ответил он. — Может быть, я почувствовал, что расследование этого дела должно проводиться мною... Мною и вами. Вы и я, только мы знаем, что оба убийства связаны между собой, но так как из картотеки исчез конверт Хамфри, у полиции нет причины связывать убийство Финнера с делом об убийстве ребенка в Коннектикуте, которое к тому же признано смертью в результате случайности.
— Не лучше ли попросить, чтобы вас восстановили на работе, Ричард? — тихо произнесла Джесси. — Когда они узнают, что вы с самого начала занимаетесь этим делом, они поручат вам довести его до конца...
Слабая улыбка промелькнула у него на лице.
— Так это не делается. В нью-йоркской полиции работают две тысячи детективов, не считая штаба и округа и не говоря о двадцати тысячах, или около того, мужчин и женщин, занимающихся разными полицейскими делами. Они не нуждаются в старом Квине. Пошли, Джесси. Я провожу вас до машины. Я не желаю, чтобы кто-нибудь видел вас здесь.
Джесси обернулась.
Толстяк по-прежнему сидел в кресле, словно шар, из которого выпустили воздух.
Было одиннадцать часов вечера, когда раздался телефонный звонок.
— Джесси?
— Ричард, почему вы не позвонили раньше?! Где вы?! —- воскликнула Джесси. — Все в порядке?
Она поняла, что он не может свободно разговаривать и не может приехать.
— Вы не сумеете повидать меня сегодня, не так ли? Я вас правильно поняла?
— Точно. Позвоню вам утром.
— Спокойной ночи, Ричард.
Джесси повесила трубку и оглядела стол, который она накрыла к ужину. Она купила бифштексы, зелень для салата и прочую снедь, рассчитывая накормить его, когда он придет. Так вот какую жизнь ведут жены сотрудников полиции...
«О чем это я думаю?! » — спохватилась Джесси и отправилась в постель.
... Она была еще в бигуди и старом халате, когда раздался звонок. Она открыла дверь на ширину цепочки, дивясь, кто бы это мог быть.
— Ричард!
— Удивил? — ухмыльнулся он. — Я принес воскресные газеты, холодный сок, свежие булочки, яйца. У вас найдется ветчина? Я забыл купить ветчину... Джесси, где вы?
— Вы не должны делать таких вещей, — простонала Джесси, прячась за дверью. — Или вы не знаете, как выглядит женщина по утрам? Я сниму цепочку, но не смейте входить, пока не сосчитаете до десяти!
— Хорошо, — покорно согласился он.
Когда она вышла из крохотной спальни, он сидел на краешке стула, держа на коленях бумажный сверток.
— Ричард Квин, я готова удушить вас. Есть ли что-нибудь отвратительнее женщины в бигуди?! Что вы там рассиживаетесь, дайте-ка мне сюда этот пакет!
— Простите. — Он казался таким растерянным, что Джесси невольно рассмеялась. — Во всяком случае, мне показалось, что вы выглядите отлично. Ведь сколько лет прошло с тех пор, как я видел женщину в бигуди...
Джесси взяла пакет и занялась приготовлением завтрака.
— Я что-нибудь не так сказал? — спросил он.
— О боже мой, нет. Лучше помогите мне. Ветчины у меня нет, но в холодильнике вы найдете бифштексы. Вы любите бифштексы?
— Еще бы!
Лишь наливая ему вторую чашку кофе, Джесси спросила:
— Ну, что еще произошло вчера?
— Ничего особенного, — ответил он безразличным тоном. — Первыми явились два сержанта радиопатрульной машины семнадцатого округа, — я знаю обоих довольно хорошо, — затем целая куча старых приятелей — инспектор Том Маки, ведающий Восточной частью Манхаттена, глава сыскного отдела Брини Фелан, ребята из отдела убийств — это было похоже на встречу с родными.
—- И когда они спросили своего старого приятеля, как это он оказался возле трупа, что ответил их старый приятель?
Квин поставил чашку и пожал плечами.
— Я соврал. Довольно коряво, но после, кажется, выкрутился. — В голосе его звучал стыд. — Неприятно лгать, особенно друзьям...
 
— Что же вы придумали, Ричард? — тихо спросила Джесси. — Я должна это знать на тот случай, если они спросят меня.
Он взглянул на нее с восхищением. Затем уставился в пол.
— Я сказал, что совсем было начал сходить с ума от безделья, ну и принялся вспоминать всяких крыс, которых знал в прежнее время и которых мне не удалось приструнить. Вот и вспомнил Финнера и его грязный рэкет. Сказал, что подумал, неплохо бы зацепить его — ведь на него даже нет досье в управлении! Поэтому в четверг я заглянул к Финнеру (так я сказал), сделав вид, что все еще нахожусь на службе, и заявив, что мы наконец раскрыли кое-какие его делишки. Мы уговорились, что следующая встреча у нас состоится в субботу. А когда я пришел к нему в контору в субботу, то обнаружил его убитым. Вот что я рассказал, Джесси!
— Но ведь это не ложь, — поспешно сказала Джесси. — Это не так далеко от истины.
— Всего на расстоянии в один миллион миль, — хмыкнул он. — Это худший вид лжи из всех существующих. Ведь я не сказал ничего, что могло бы им помочь... Джесси, я бы, пожалуй, выпил еще кофе.
Она молча налила ему.
— Они пустились на поиски, — продолжал он, помешивая кофе. — Они предполагают, что убийца хотел воспользоваться досье Финнера с целью шантажа, но, возможно, его спугнули. Хоть они и не думают, что ответ можно найти в каком-нибудь из ночных заведений, которые патронировал Финнер, но все же проверяют всех девочек, с которыми он был знаком. Некоторые из них связаны с довольно темными личностями. Мои друзья учли все точки зрения, кроме правильной. — Квин отпихнул ногой воскресные газеты, валявшиеся на полу. — Можете сами прочесть обо всем этом.
— Не расстраивайтесь, Ричард... — Джесси перегнулась через стол, чтобы положить свою руку на его.
Он пожал ее руку и не отпускал.
Мгновение спустя, покраснев, она выдернула руку и принялась убирать посуду.
— Что мы будем делать?
Он поднялся с места и начал помогать ей.
— Проблема та же — узнать, кто родители ребенка.
— Я не вижу, как это нам удастся теперь.
— Есть один путь...
— Да? — Джесси взглянула на него.
— Разве у младенцев в роддомах не берут отпечатков рук?
— И ножек! — кивком подтвердила Джесси. — В большинстве больниц теперь берут отпечатки ножек.
— Зная методы Финнера, можно считать, что он устроил роженицу в госпиталь. Нам остается только найти отпечатки рук или ног Майкла. Это, конечно, будет означать эксгумацию...
Не поворачиваясь от раковины, Джесси торжествующе сказала:
— А как бы вам понравилось, инспектор, если бы у меня оказались отпечатки ножек Майкла?
— Что?
— Миссис Хамфри купила одну из книг, выпущенных Чикагским родильным домом, — знаете, где записывается рацион, частота кормления, зубы, вес и прочее. Там есть страница и для отпечатков ножек. Я сама прижала ножки Майкла к этой странице...
— И она у вас сохранилась? — недоверчиво спросил он.
— Да. После похорон я спросила миссис Хамфри, куда мне положить эту книгу. У нее началась истерика, и я только разобрала, что должна взять эту книгу, а она сама никогда не сможет взглянуть на нее. Так что я оставила книгу себе, — с вызовом произнесла Джесси. — Он был куда больше моим ребенком, чем ее... Сейчас я достану книгу. Она у меня в чемодане.
Джесси поспешила в спальню и вернулась с объемистой книгой, завернутой в голубые пеленки.
— Конечно, мы заполнили все графы, кроме даты рождения... — Джесси замолкла. — Даты рождения...
— Но это же здорово! — воскликнул он. — Имея отпечатки ножек и зная дату рождения, остается только найти госпиталь! Финнер привез ребенка в Пелхэм, поэтому больше всего шансов, что Майкл родился в одном из госпиталей Нью-Йорка. Для начала я сделаю фотокопию с этих отпечатков и... Джесси, что с вами?!
Она глядела затуманенным взором на крохотные следы ножек на бумаге.