Дрим-каст (СИ)

Князь быстро прочёл написанное, потёр подбородок:
— Не могу сказать, что сомнения улетучились…
— Это тоже вполне понятно, — сказал я. — Но вы ведь можете прямо предупредить коллег по оргкомитету, что проект спорный. А перед саммитом посмотрите фильм в законченном виде и тогда уже вынесете вердикт.
Он медленно кивнул:
— Такой вариант приемлем — при соблюдении всех остальных условий. В оргкомитет, напомню, должны поступить официальные письма от двух экспертов, имеющих вес в киноиндустрии. Это должно произойти до восьмого числа текущего месяца. А девятого мы огласим предварительный список. То есть у вас на это — неделя.
  
— Постараемся уложиться, — сказал я.
— Позвольте личный вопрос, господин Свиридов. Знаю, что в Нью-Пасифик-Сити съезжаются кинематографисты со всего мира. Большие студии приглашают сюда состоявшихся режиссёров. Но я не припомню ваших работ в Империи.
— Их и не существует. Моя работа над этим фильмом — неожиданное стечение обстоятельств. Ещё в январе я не предполагал, что так сложится.
— М-да, — хмыкнул он, — я всё-таки слишком далёк от этого бизнеса. Мне трудно представить подобную ситуацию. Но не буду навязываться с расспросами. Спасибо за демонстрацию.
Он поднялся:
— Проводишь меня до автомобиля, Анастасия?
— Если желаешь.
Они покинули павильон, а мы уставились друг на друга.
— У меня было ощущение, — призналась Сон-Хи, — что всё вот-вот сорвётся. Если бы не Анастасия…
— Да, повезло нам с ней, — сказал я. — Полдела сделано, осталась сущая мелочь — доснять кино. Но сначала — найти двух мастодонтов из киномира, которые нас порекомендуют.
  
Глава 22
 
— Одна кандидатура у меня есть, — сказала Сон-Хи. — Тот преподаватель из киношколы, который к нам приходил. Ну, профессор Льюис. Он вроде настроен доброжелательно и просил рассказать подробности.
— Да, пожалуй, — кивнул я. — С ним должно получиться, почти с гарантией. Но нужен ещё один. Йенс, что насчёт твоих обширных знакомств? Напряги извилины.
— Знакомств много, — подтвердил тот. — Но это в основном профессионалы-практики. Операторы, художники и так далее. Есть пара журналистов, пишущих о кино, но на мастодонтов они всё-таки не тянут. Тут нужен кинокритик с именем.
— Ну, тогда, — сказал я, — давайте действовать в лоб. Как минимум один заслуженный критик о нас уже высказался публично. В позавчерашней статье цитировался, если вы помните. Да, говорил о нас без симпатии, но и без враждебности, в общем-то. Как там его? Мистер Уайт? Он, кстати, бурчал на тему того, что выходцам из Азии не дают развернуться на кинорынке по-настоящему. А у нас продюсер — прекрасная азиаточка, прямо как по заказу.
Сон-Хи чуть порозовела, это было заметно даже в холодном электрическим свете. После чего сказала:
— Наверное, если рекомендацию дал бы именно Уайт, это впечатлило бы тех, кто составляет программу. И мне тоже хочется утереть ему нос. Но он-то как раз может отмахнуться, даже не заехав к нам на просмотр. Настроен скептически.
— Возьми Мин-Хёка с Мей-Лин, — сказал я, — для усиления азиатского компонента. Поймайте этого Уайта и посмотрите на него с укоризной.
Она хихикнула:
— Это был бы красивый способ, как в манхве. Жаль, что в реальной жизни это вряд ли сработает. Но я и вправду попробую ему позвонить.
На том и порешили.
Когда мы вышли из павильона, «линкольн-континенталь» выруливал со двора. Графиня смотрела вслед, погружённая в свои мысли. Мы не стали мешать, разошлись по комнатам и вернулись к работе.
Анастасия пришла минут через пять. Сняв шубку, села за стол, но по-прежнему пребывала в задумчивости. Я сказал ей:
— Спасибо вам. Но не слишком ли опрометчиво вы дали князю слово? Вы же понимаете, насколько авантюрен наш план. Если он сорвётся…
— … то будет крайне досадно. Значит, сделаем всё возможное, чтобы осуществить его в срок. И давайте больше не будем поднимать эту тему.
Вскоре я вновь отправился в павильон — явились актёры, изображавшие тех, кто был на дирижабле. Все, кроме Эммы. Ей мы опять разрешили прийти чуть позже, чтобы сняться отдельно.
В кадре — равнина, поросшая бурьяном и кустарником.
Среди кустов лежала та часть гондолы, что успела отстыковаться. Возле неё топтались члены экипажа с девицами. Валялись смятые парашюты. Но всё это было на заднем плане, а на переднем принц Эллиот переговаривался с приятелем.
— Вообще не понимаю, — взбешённо говорил принц, — чего вдруг этот ублюдок слетел с катушек. И зачем таскал с собой ржавую крупу в склянке…
— Не будь наивным, — чуть поморщился Майлз. — Естественно, ему заплатили. Это было спланированное покушение на тебя. Скорее всего, он должен был незаметно рассыпать крупу где-нибудь за креслом. Тогда мы не успели бы выскочить. Хорошо, что моя нюхачка его учуяла…
— Значит, ты специально её с собой потащил? На подобный случай?
— Ну, не ради же её кислой физиономии? Недавно нашёл — и вот пригодилась. Если бы не она, то нам бы кранты.
— Надо ей деньжат подкинуть за это… Но меня-то зачем решили вдруг укокошить? Кому это вообще надо? Сам же прекрасно знаешь — я всё это политическое дерьмо обхожу за милю…
— Ну, варианты возможны разные… — пожал Майлз плечами. — Ты наследуешь трон, сам факт твоего существования для некоторых — поперёк горла. К тому же, как бы это сказать… Особой деликатностью ты не блещешь. Давай без обиняков — во дворце найдётся, подозреваю, человек двадцать, которые тебя ненавидят. Кого-то из них ты мог довести особо, подозреваю. Кого конкретно — тебе виднее…
Тут их прервали — подошёл капитан:
— Простите, ваше высочество. Мы пытались связаться с кем-нибудь, но радиосвязь здесь глохнет. Электромагнитная аномалия. До ближайшего города — больше десяти миль. Полагаю, будет разумным отправить туда нашего штурмана. Он доберётся пешком, а нам пришлют транспорт. К ночи, надеюсь, будем уже в комфорте.
— Действуйте, — буркнул Эллиот. — Ладно уж, покукуем тут пару-тройку часов…
Стоп-кадр.
Актёров отправили по домам, и пока мы с Йенсом отсматривали снятую сцену, явился новый состав — Мин-Хёк и Розанна, а также Пьер. Мы возобновили съёмки.
В кадре возникла комната на постоялом дворе, самая дешёвая. Продранные обои, топчан с грубым покрывалом, жёсткое облезлое кресло. На топчане, закрыв глаза, лежала Мелисса, а в кресле дремал Циркач. В замызганное окно просачивался утренний свет.
Мелисса вдруг дёрнулась, приподнявшись. Глаза её распахнулись. Сипло дыша, она обвела взглядом интерьер.
Её спутник тоже проснулся. Налил воды из графина:
— Выпей. Как себя чувствуешь?
Она пила жадно и торопливо, почти захлёбываясь и проливая капли. Проговорила:
— Лучше… Но теперь новые ощущения… И не знаю, что делать дальше…
Ответить он не успел — в дверь вежливо постучали. Циркач вскочил, достав свою цепь, осторожно выглянул в коридор.
За порогом стоял невзрачный порученец советника.
— Извините за беспокойство, — сказал он ровно. — Я не причиню вам вреда и никак не связан с вашими оппонентами. Представляю противоположный лагерь, по сути. Прибыл по поручению влиятельного лица из столицы. Уполномочен пригласить вас для разговора с ним.
— Мы не заинтересованы, — ответил Циркач, собираясь захлопнуть дверь.
— Погоди… — сказала Мелисса, спуская ноги на пол. — Впусти его… У него металл звучит по-другому, не как у мачехи…
Циркач посмотрел на неё не без удивления, но посторонился.
— Благодарю, — сказал порученец, переступив порог. — Сударыня, позвольте отметить — у нас великолепная восприимчивость. Редкий дар и очень востребованный. В столице он найдёт применение.
  
— Этот ваш наниматель… Что ему надо от меня? Все что-то скрывают…
— Не могу вам ответить. Он не посвящал меня в свои планы. В моей компетенции — лишь организовать вашу встречу.
— В столицу я хотела…. — произнесла она без эмоций. — Сейчас — не знаю… Но и здесь оставаться не вижу смысла…