Дрим-каст (СИ)
— Не только поэтому, — сказал Йенс. — Посмотри на этот грузовик, например. Да, выглядит колоритно, но слишком аляповато. Хотя в описании у тебя всё более сдержанно.
— Ну, машина рисует с некоторым уклоном в мультяшность.
— Вот я об этом и говорю… Всё, больше не отвлекай меня. Сейчас покручу те сцены, что вы уже наснимали, прикину, как это лучше преподнести…
— Уже вообще-то восьмой час вечера.
— Вот и езжай домой, а я посижу.
— Так не получится, к сожалению. Я должен тут всё выключить, запереть павильон. Вот завтра с утра приедешь — и приступай.
— Досадно… Если б я знал заранее…
— А я говорил.
— Во сколько вы начинаете?
— С девяти. Но тебе придётся работать в паузах, когда я не набираю текст. И когда нет съёмок с актёрами.
— А по вечерам нельзя, когда вы все уезжаете?
— Поговори с Сон-Хи. Организационные вопросы — на ней.
Когда мы выходили из павильона, вид у Йенса был как у школьника младших классов, которому не купили обещанную игрушку. Он с тоской оглянулся на выключенный компьютер и буркнул:
— Ладно, завтра так завтра. Тебя домой подвезти?
— Было бы неплохо, спасибо. Одну минуту, загляну в офис.
Против ожидания, в офисе уже не было никого, даже Джессики. Удивившись, я попрощался с охранником и направился к автомобилю Йенса.
Датчанин ездил на «шевроле» начала шестидесятых. Модель была не из самых вычурных, но и не их дешёвых — седан с широким плоским капотом и огромным багажником, серебристо-серый. Его конструкторы явно не экономили на металле.
Вырулив со двора, Йенс спросил меня:
— Где вы раздобыли такие штуки для съёмок?
— Я не могу рассказывать, извини. Коммерческая тайна. Но ты, надеюсь, понимаешь теперь, почему мы просим не разглашать.
— Да уж не дурак.
Он поймал радиоволну, где передавали джаз, и мы всю дорогу ехали молча, думая о своём. Йенс высадил меня возле закусочной, попрощался и укатил.
У Ченг-Лея я встретил Джессику.
Она с аппетитом поедала лапшу из деревянной миски, а при виде меня слегка улыбнулась, не особенно удивившись встрече:
— Ну, я же говорила, что буду сюда ходить.
— А как ты умудрилась так рано сбежать с рабочего места?
— Из-за Мей-Лин. Она же формально моя помощница, поэтому отказалась идти домой, пока я работаю. Детский сад какой-то.
— Ха! Вот кто тебя приучит к трудовой дисциплине.
Я попросил у Ченг-Лея что-нибудь мясное и жареное, но без лишней экзотики. Тем временем Джессика доела свою лапшу и спросила:
— Дмитрий, я пойду, ладно? Ты не обидишься?
— Затаю, но так уж и быть, иди. Отсыпайся.
Поужинав, я поднялся к себе и пару часов ещё поработал. Дописал-таки сцену, начатую перед приходом Йенса, и завалился спать.
К девяти утра я вернулся в офис.
Наш новоиспечённый оператор был уже там — договаривался с Сон-Хи о доступе к машине во внеурочное время. В итоге он вытребовал себе запасной ключ, а также разрешение работать по вечерам, когда все остальные уходят. Охрану предупредили, что Йенса можно пускать к машине без провожатых.
Днём, впрочем, он тоже не собирался бездельничать, сразу ринулся в павильон. Проследил, как Джеф включает машину, и насел на того с расспросами, как всё это работает. Джеф отвечал уклончиво — всё же Йенс отсутствовал в списке соучредителей, хоть и получил теперь доступ к технике.
Я тем временем напечатал новую сцену.
Пришли актёры, и мы приступили к съёмке.
В кадре появилось фермерское подворье — довольно крупное и небедное. Дом был сложен из кирпича и крыт черепицей, рядом расположились хозяйственные постройки. Имелся даже грузовичок с паровым котлом и высокой тонкой трубой, торчавшей перед кабиной. Он разводил пары, готовясь куда-то ехать, а в кузов тем временем грузились мешки с зерном.
В погрузке участвовал и Циркач — помогал фермерскому сыну, здоровенному парню, лицо которого пока было затуманено. Когда последний мешок был пристроен в кузове, фермер хлопнул помощника по плечу:
— Нормально. Бери девчонку, идите завтракать.
Стояло раннее утро, солнце едва взошло.
Здоровяк направился к дому, а Циркач взобрался на деревянный бортик грузовичка и расстелил на крыше кабины карту, потрёпанную и старую. Огляделся и выпустил на неё муравья-подсказчика.
Со стороны рукомойника, стоящего во дворе, подошла растрёпанная Мелисса. Она позёвывала и ёжилась на утреннем холодке. Спросила у Циркача:
— Чего ты туда залез?
— Нужна металлическая поверхность, с ней будет проще найти район, куда переместилась Скважина. Это не займёт много времени.
Муравей побродил по карте и замер. Циркач сказал:
— Могло быть и хуже. Сотня миль к западу, в окрестностях железнодорожной станции. Доберёмся сегодня.
— А на чём доберёмся?
— Хозяйский сын после завтрака едет в город, к лабазнику. Возьмёт нас. Там помогу с мешками, дальше прикинем по ситуации. Либо рискнём сесть на дилижанс, либо просто найдём попутку.
Забрав карту, он спрыгнул с грузовичка. Мелисса боязливо спросила:
— А мачеха нас не выследит? Как-нибудь через магию?
— Поисковая магия — одна из редких разновидностей дара. У твоей мачехи её нет, иначе я бы почувствовал. Да, чисто теоретически можно с помощью артефактов перенастроить свой дар, форсировать его на короткое время. Но это будет очень опасно для неё же самой — она истощит свои магические ресурсы буквально за два-три дня, а затем ей станет плохо физически. При этом она рискует утратить разум. А рисковать собой твоя мачеха, по-моему, не привыкла.
— Это уж точно, — поморщилась Мелисса. — Даже не представляю, что могло бы её заставить пойти на это. Себя она любит всё-таки больше, чем ненавидит меня.
Циркач тихо хмыкнул, и они направились к дому.
Солнце поднималось над горизонтом.
Стоп-кадр.
Мин-Хёк и Розанна вышли из павильона, а Йенс сказал:
— С этой сценой поработаю тоже. Можно сделать красиво, чтобы камера поднималась над грузовиком, когда этот парень там расстилает карту. Когда ты освободишь компьютер?
— Скоро уже, не нервничай. Сейчас ещё одну сцену снимем, и пойду в офис.
Тем временем в павильон вступила графиня, и Йенс провозгласил:
— Леди, вы ослепительны! Видел вас на экране в недавних сценах. Покорён вашим стилем и актёрским талантом!
— Благодарю, — сказала графиня сдержанно. — Но, насколько припоминаю, мы не представлены.
— Да, действительно, — сказал я. — Прошу любить и жаловать — Йенс, наш новый оператор. Вы ведь смотрели «Попутчиков восточного ветра»? Его работа. Он нам поможет преподнести всё так, как в большом кино.
— Могу гарантировать, — сказал Йенс, — что мы донесём вашу харизму до публики максимально эффектно. Приложу для этого все усилия.
Я почесал в затылке:
— Вот, кстати, о харизме… Анастасия, вы ведь читали сцену, которая нам сейчас предстоит. Поэтому хочу с вами посоветоваться, прежде чем мы её спроецируем. Ну, во избежание…
— Понимаю, о чём вы, — сказала она спокойно. — И полагаю, это как раз тот случай, где всё зависит от манеры подачи. Настаиваю, чтобы всё оставалось в рамках приличий, но понимаю — элемент провокационности всё же должен присутствовать.
— О, — заинтриговался Йенс, — провокационность? Одну минуту…
Кинувшись к терминалу, он прочитал отрывок, который мы имели в виду. Развернулся на стуле и потёр руки:
— Дмитрий, позволь ради исключения доработать эпизод сразу, ещё до съёмки. Хочу, чтобы в этой сцене леди сразу предстала в подобающем блеске.
— Ладно, давай, — согласился я.
Йенс принялся печатать. Мы с графиней переглянулись, и я развёл руками — сейчас, мол, выясним, что он там напридумывал.
В этот миг распахнулась дверь павильона. Вошла Сон-Хи, и вид у неё был так себе — тушь размазалась, как будто она только что плакала. Следом за ней шагали Розанна с Джессикой, хмурые и угрюмые.
Глава 18
— Что случилось? — спросил я обеспокоенно. — Кто тебя обидел, Сон-Хи?