Дрим-каст (СИ)

— Тридцать процентов? — переспросил Джеф с недовольным видом. — Что за подачка? Хотя бы уж фифти-фифти…
— Спокойно, Джеф, — сказал я. — Мы получаем доступ к кинопрокатной сети, а это самое главное. Заработаем миллион — возьмём триста тысяч, не так уж плохо. Поэтому вношу предложение — заканчиваем болтать и приступаем к работе.
— Я хоть сейчас! — сказала Сон-Хи. — Мы ведь офис снять собирались?
  
— По-моему, имеет смысл разделиться, — сказал я. — Офис и место для машины пусть ищут Джеф и Джессика. А мы займёмся с тобой подбором актёров. Каталог мы ведь можем глянуть на студии?
— Да, конечно. И я прикину заранее насчёт звукозаписи, поговорю со специалистами. Меня там многие знают — не как продюсера, к сожалению, а просто как дочку босса…
— Тогда вперёд.
Я объяснил Джефу, где живут Джессика и Розанна, после чего уселся в автомобильчик к Сон-Хи, на пассажирское кресло. Она завела мотор, и мы с ней отправились на студию «Сильвер Форест».
— А сколько продлятся съёмки? — спросила она, сворачивая на очередном перекрёстке. — И насколько длинный планируется фильм?
— Сам фильм — часа два, наверное, — сказал я. — А съёмки продлятся месяц плюс-минус, как я прикидываю. Специфика в том, что визуальный ряд мы будем получать вместе со сценарием. Ну, то есть я планирую писать одну сцену за другой и сразу проверять, насколько они визуализируются.
— Ага, поняла. Повезло ещё, что отец не потребовал предъявить ему сценарий немедленно, чтобы завизировать…
— Да, это был бы конфуз.
Студийная территория находилась у городской черты. Её окружал железобетонный забор. Мы въехали не с парадного входа, а с другой стороны, через непрезентабельные металлические ворота. Бдительный охранник проверил у Сон-Хи пропуск.
Хотя первые свои фильмы студия снимала в Гонконге в начале шестидесятых, к высокобюджетным проектам она перешла уже после переезда сюда, в Нью-Пасифик-Сити. И за последние годы здесь появился маленький съёмочный городок.
Мы оказались на улице-обманке.
Дома здесь были фальшивые — пустые коробки с обезличенными фасадами. Имелось несколько зданий в условно-колониальном стиле с помпезными фронтонами, портиками и башенками. Дальше была столь же условная современность — таунхаусы, виллы, городские скворечники. Даже кирпичная кладка была местами лишь имитацией, аккуратным рисунком на тонких стенах.
Как пояснила Сон-Хи, фасад декорировался и дополнялся деталями в зависимости от конкретного фильма. Или просто менялась вывеска, и начальная школа превращалась в провинциальную мэрию.
Слева мелькнули деревянные домики а-ля Дикий Запад, справа — что-то похожее на пекинский Запретный город. А затем потянулись съёмочные павильоны без окон, уныло-серые призмы. В одном из них были открыты ворота, и я мелком увидел внутри фанерно-реечные конструкции и металлические каркасы — какие-то декорации в полуразобранном состоянии. У входа стоял фургон, из которого выгружали продолговатые ящики. За процессом присматривал седой азиат в спецовке — раздавал короткие указания и сверялся с записями на машинописных листах.
Увидев его, Сон-Хи затормозила рядом и сказала обрадованно:
— Ага! Подожди, пожалуйста, Дмитрий. Вот с кем мне надо поговорить…
— А кто это? — спросил я.
— Это Дэ-Чжун. Заведует хозяйственной частью, я его с детства знаю. Работал с моим отцом ещё до того, как основали студию. Сейчас мог бы просто в бюро сидеть и оттуда руководить, помощников-то хватает, но старается, как видишь, лично во всё внимать. И, главное, успевает, вот что самое удивительное.
Она вылезла из машины и поприветствовала Дэ-Чжуна. Тот покивал с улыбкой. Формально он был ниже по статусу, но общался с Сон-Хи без подобострастия. Скорее как добрый дедушка с какой-нибудь внучатой племянницей. А вот грузчики почуяли в ней начальство и соблюдали теперь почтительную дистанцию.
Водительскую дверь она оставила приоткрытой, и до меня долетали обрывки фраз по-корейски. Я их, конечно, не понимал — улавливал только общую интонацию. Сон-Хи убеждала собеседника в чём-то — не столько требовала, сколько просила. Он отвечал спокойно и терпеливо, по-прежнему улыбаясь.
Наконец он всё-таки сдался. Кивнул со вздохом и нацарапал ручкой несколько слов на листке бумаги, который отдал Сон-Хи. Та от радости даже чмокнула деда в щёку, после чего вернулась за руль.
— Что ты у него там такое выпросила? — полюбопытствовал я.
— Не то чтобы выпросила… Теоретически-то отец уже разрешил мне пользоваться ресурсами в определённых пределах. Но в нормальном случае всё это оформляется на бумаге, проводится через бухгалтерию и так далее. А у нас сейчас всё слегка по-детски. Ну да, отец всё это воспринимает, видимо, как игру и подарок дочке на день рождения… В общем, теперь я могу официально забрать со студии кинокамеру сроком на шесть недель. Часть аппаратуры сейчас так и так простаивает, потому что заморожены съёмки больших проектов. А Дэ-Чжун понимает — я не стала бы врать насчёт отцовского разрешения…
— Да, удобно иметь в качестве продюсера дочку босса.
Мы проехали дальше и остановились у трёхэтажного административного здания. Оно тоже выглядело непримечательно, но здесь хотя бы имелись настоящие стены из розовато-красного кирпича.
Вахтёр в вестибюле, узнав Сон-Хи, поспешно привстал и коротко поклонился. Она кивнула ему в ответ, а мне сказала негромко:
— Рада, что у нас теперь будет отдельный офис. Когда каждый встречный тебя приветствует, это несколько утомляет.
Мы поднялись на второй этаж и вошли в архив со шкафами-картотеками и длинными стеллажами. Там пахло бумажной пылью, а за стойкой сидела строгая дама европейской наружности, в бесформенной кофте.
— Мисс Квон, — сказала мадам, тоже приподнявшись, — чем я могу помочь?
Сон-Хи попросила актёрские каталоги. Это оказались толстые папки с пластмассовыми обложками и перекидными перфорированными листами. Один лист — один актёр, всё функционально. Имелись цветные фото и короткие справки — имя и возраст, адрес и телефон, иногда названия фильмов.
В отдельной папке были актёры первого эшелона — не суперзвёзды (тех разобрали и связали контрактами члены «большой пятёрки»), но персоны известные, популярные, имеющие поклонников в разных странах.
Папку мы полистали бегло и отодвинули. С нашим бюджетом мы могли разве что купить бутербродов кому-нибудь из этого списка. Нам требовались актёры с денежными запросами на два порядка ниже.
Прежде чем перейти к другим папкам, Сон-Хи сказала:
— Мы начинали в Азии, поэтому в каталоге много азиатских актёров. Но город в фильме выглядит скорее на европейский манер, хоть это и фэнтези. То есть…
— Да, в первую очередь нам нужны европейцы. Но действие происходит в вымышленной стране, и она огромная, на весь континент. Там могут быть разные народы, разные расы. Так что подойдут и актёры с восточными чертами, если для них есть роли. Будет, например, парень, способный бегать по стенам и владеющий заговорённым оружием. Ну, такой, знаешь, ниндзя. Тут азиатский типаж напрашивается.
— А он положительный персонаж?
— Да, он поможет Мелиссе. Один из главных героев, появится уже скоро, в начале фильма. Так что искать актёра надо сейчас. Ещё сразу нужен эпизодический персонаж — почтальон на птице, которого ты видела затуманенным. Ну, и стервозная мачеха, она с европейской внешностью, ей лет сорок. С ней — следующая сцена.
Мы начали листать каталоги. Через пару минут, увидев очередное фото, я хмыкнул:
— Неожиданно.
  
Глава 8
 
— Кто там? — заинтересовалась Сон-Хи.
  
— Я эту актрису знаю, моя землячка. Была довольно известна у нас в Империи — не сказать, чтобы прямо суперзвезда, но всё-таки. Лет пятнадцать-двадцать назад снималась активно, когда я в школе ещё учился. Потом исчезла с экранов. Я про неё в последние годы вообще ничего не слышал. А она, значит, вот где…
На фотографии была дама лет сорока, ещё не растерявшая надменную красоту. Высокие скулы, льдисто-голубые глаза со стальным отливом, плотно сжатые губы. Светлые волосы, высокая царственная причёска.