Волшебник (СИ)

Кроме этого, были живы и в силе ветераны войны, которые точно знали за что они воевали, и за что погибли тридцать миллионов советских людей. Машерову, имевшему Звезду Героя за Великую Отечественную Войну было всего 54, Самому Леониду Ильичу, воевавшему на Малой Земле, в 72 году было 66. Не мальчики, но и не дряхлые старики, и вполне могли дать жару и по управленческим решениям. Тем более, что теперь все члены политбюро отвечали за конкретные направления работы, занимаясь в основном расшивкой узких мест совместной работы ведомств, как например накопившиеся завалы между Министерством Внутренних Дел и КГБ, сильно мешавшие и тем и другим. Проблему межведомственных трений решили, создав комиссию из офицеров двух ведомств которые должны были пересмотреть, а в случае необходимости написать и утвердить нормативные акты, которые разграничивали работу двух силовых ведомств, а в случае совместной работы, характер способы и варианты взаимодействия.
К сожалению, так же просто нельзя было решить вопрос выпуска вычислительной техники, поэтому все мощности и задачи по её выпуску передали в новосозданный Минэлектронпром, министром которого был назначен Виктор Михайлович Глушков. Одновременно с этим, были почищены все местечковые и внутриведомственные комиссии, управления и отделы, занимавшиеся проектированием и выпуском вычислительной техники, при этом выявив такую кучу должностных нарушений и откровенного воровства, что повидавшие в этой жизни ревизоры Минфина только глаза таращили[2].
История с малыми беспилотниками неожиданно «выстрелила» в ноябре 72, когда под Командно-Штабные Учения, предполагалось подвигать пару батальонов, чтобы старшие офицеры наглядно увидели, результаты своих решений.
Оба батальона уже имели на вооружении разведывательные беспилотники «Альбатрос», а Синие, ещё и два десятка «Шершней» с имитационным зарядом из пороховой шашки и крашенного мела.
Выдвинулись к месту будущего столкновения батальоны одновременно и вроде как скрытно, но подвешенные над их головами разведчики вскрывали даже малейшие движения подразделений, как например уход разведгрупп, и попытку разделить колонну на мелкие «ручейки». Но стоило артиллеристам развернуть орудия, как по батарее отбомбились четыре беспилотника, обдав пушкарей облаком мела. Такая же участь постигла основной, и запасной батальонный командный пункт и узел связи, после чего учения были прекращены ввиду практического уничтожения одной из сторон.
Министр обороны, маршал Гречко, лично приехал засвидетельствовать такой невероятный исход учений, и долго ходил вокруг Шершня, на пусковом устройстве.
– А тут что? – Он показал рукой на округлое оголовье передней части самолёта-снаряда.
– Электронный блок, товарищ маршал, и боевая часть. – Чётко ответил Пётр Николаев, представлявший изделие от КБ Сухого. – Десять килограммов гексогенового композита, в двухслойной рубашке из поражающих элементов. Элементы – алюминиевые капли. Взрыв происходит в пяти метрах над землёй обеспечивая максимальный радиус поражения. Заряд гарантированно выводит из строя людей в радиусе двадцати метров.
– Ого. – Маршал покачал головой. – Эффективность снаряда – двухсотки. А по цене?
– Пока единичные экземпляры, себестоимость каждого пятьсот тридцать рублей[3].
– Дороговато выходит. – Заметил один из генералов.
– Дороговато? – Переспросил маршал. – А сколько снарядов вам нужно будет на подавление вражеской батареи? А сколько они успеют накидать в ответ? А столько будут стоить разбитые пушки? А жизни солдатские посчитали? Один батальон наголову разбил другой, не понеся никаких потерь! А техника? Да плевать тридцать раз на технику. Мы этих птичек если надо наштампуем тысячами. Один такой прибор, при должном умении снесёт и танк. Десять кило взрывчатки это не баран чихнул. А новый танк стоит восемьсот тысяч рубликов и это без потерь в людях, которые оценить невозможно. А если зенитная батарея или вот как сейчас пункт управления, или фронтовой аэродром? Сколько у него радиус?
 
– Пока пятьдесят километров.
– Да на пятьдесят километров мы попадаем только чудом, или заваливаем цель сотнями снарядов. Пятьсот тридцать… Да даже за пять тысяч он будет окупать себя с лихвой. – Маршал погладил ладонью корпус беспилотника. – Отличную технику вы создали товарищи. – Он крепко пожал руку Петру Александровичу. – Буду ходатайствовать о награждении вас и всей вашей бригады, государственными наградами. Вы же кстати, и за Альбатрос у нас ничего не получили? Ну вот, будет повод отметить чем-то серьёзным. А вы товарищи, – маршал обернулся к генералам и полковникам, стоявшим вокруг, – давайте работайте. Грядёт новая война с новыми вводными. Нужно учитывать уже вот эту реальность. Искать средства маскировки, скрытного выдвижения и работы из укрытий…
А созданный в цехах производственного объединения «Кулон» Як-18 ПК, прозванный испытателями «Стриж», на Всесоюзном чемпионате по высшему пилотажу буквально порвал всех соперников, выделывая такие кружева, которые другие машины физически выполнить не могли. И конечно взлёт с короткого разбега в пятьдесят метров, взлёт «свечкой», и практически полное зависание в воздухе, стали его фирменным знаком. От прежней машины на осталось только внешние очертания кабины, и заднего оперения, а остальное было новым.
Успех на чемпионате в Ереване, сразу сказался на положении Тамары Анатольевны, и она уже не была заместителем главного химика-технолога, а стала руководителем отдельного направления полимерных композитов и одним из заместителей Генерального Конструктора, что в свою очередь сказалось и на зарплате, и на общем авторитете.
Всю осень Виктор, удачно соскочив с сельхозработ, провёл в тренировках, и иногда выбираясь пострелять в тир при воинской части специального назначения, куда ему устроили пропуск по протекции Судоплатова. Туда же выбирались отвести душу «Весёлые ребята» как себя прозвала дружная компания отставных сталинских соколов, во главе с самим Павлом Анатольевичем. Особенный интерес к нему проявляла Зоя Ивановна Воскресенская, которая словно невзначай заводила разные разговоры пытаясь выяснить для себя его принадлежность к системе обучения кадров спецназначения. Эта игра забавляла Виктора, тем более что он не скрывал своих знаний внутренней кухни Ленинской Технической Школы, и её Спецкурсов.
В конце концов, Зоя Ивановна, получив очередной ответ с хохотом подняла руки.
– Всё. Сдаюсь. – Она покачала головой. – Так откуда же ты? Неужто кто-то из моих учеников свою школу создал?
– Нет Зоя Ивановна. – Виктор оглянулся, и увидев, что в подвале никого кроме них нет, подошёл к двери, открыл её и проверив коридор, закрыл на засов. – Я набор сорок первого года. Школа Юность. Куратор Павлов Игорь Анатольевич. Пару раз был у вас в кабинете, когда… – Он вздохнул. – Когда двух поселковых, нашли с перерезанным горлом.
– Ваня, – Она неверяще всмотрелась в его лицо. – Гагарин? Ты же в пятьдесят пятом в Судане…
– В этой реальности – да. А в моей истории дожил до две тысячи двадцать второго, и вот, неведомым образом переместился сюда, в тело тогда ещё школьника Виктора Николаева.
– Дела. – Воскресенская, медленно вытащила магазин, положила Браунинг на стол, и сняла наушники. – Такое мне в голову точно прийти не могло.
– А в двадцать втором веке – обычный сюжет для сотен романов. – Виктор тоже разрядил свой Брауннинг [4], и положил пистолет в коробку. Пойдём чистится?
Пока чистили оружие, Виктор задался простым вопросом. Почему это советская армия пользуется пистолетом Макарова, который в общем неплох, но например для военных не годится категорически поскольку позволяет лишь с честью застрелиться. Короткая прицельная планка, резкая отдача, неудобная рукоять, и совсем небольшой магазин сравнимый с револьвером. Всё его преимущество в простоте, и дешевизне, что хорошо лишь в узком диапазоне возможностей.
Обычно Виктор писал свои эссе, на конспиративной квартире в Трёхпрудном, и в конце обязательно добавлял что-то от себя. В этот раз, приехав на квартиру, он быстро ответил на все вопросы о политических перспективах Южной Америки (Какие могут быть перспективы у цирка?), и обстоятельно расписал, чем плох пистолет Макарова, и почему нужно купить у бельгийцев лицензию на Браунинг Хай Пауэр, а заодно возможно и на 51 Беретту[5]. Закончив, Виктор положил документы в сейф, закрыл замок, и постучался в дверь комнаты.