Волшебник (СИ)

А ещё в МАИ были свои, неформальные клубы, куда входили разные страты и группы студентов. Мажоры, где тусовались дети высокопоставленных родителей, Спортсмены, Комсомольцы, и так далее. Виктор предпочитал общаться с «Отличниками», потому что среди них реально было много ребят и девчонок, влюблённых в свою будущую профессию, и отдающих учёбе все силы. Там было куда меньше гендерных игр, и больше разговоров об учёбе и новинках техники, что Виктора полностью устраивало. С одной стороны, ему нужно было как-то социализироваться, а с другой, общаться с мажорами или комсомольцами было скучно. Зато отличники таскали откуда-то научно-технические журналы, и вестники институтов Академии Наук СССР, что помогало Виктору ориентироваться в том, что уже изобретено, а что только предстоит сделать.
Потому как вопросы от Судоплатова, становились всё серьёзнее, и касались уже всё более тонких вещей, например, отношения науки теоретической и практической, в чём Виктор был совсем не специалист, или перспектив развития космической отрасли, где он мог кое-что подсказать, но тоже не особенно много. В основном то, что пилотируемая космонавтика сама по себе не нужна, а нужна прежде всего связь, и орбитальные спутники контроля и наблюдения. Причём не в варианте, когда они сбрасывают капсулу с киноплёнкой, а в реальном времени, пусть даже и более низкого качества.
Но прогнозы по политическим событиям он делать не перестал хотя в мире всё изменилось и довольно сильно. Поскольку советская помощь другим странам и странам Африки существенно упала, а в некоторых областях просто прекратилась, или стала напрямую связываться с поставками в СССР товаров и продовольствия, например, фруктов, эти страны решили переметнуться в стан капитализма, и поспешили за финансовой помощью в США. Следовательно, резко изменилось количество стран, поддерживающих социализм. Но Америка, которая вначале приняла перебежчиков с распростёртыми объятиями, тоже решила оптимизировать расходы, и начала согласовывать помощь с политическими и экономическими уступками.
Ещё более неожиданным результатом уменьшения помощи, в том числе и военной, было практическое прекращение Израильско-Арабской войны на истощение. Наши не помогали арабам, и те резко присмирели, сосредоточившись на обороне, американцы посмотрели на это, и снизили помощь евреям, а те, воевать за свои шекели не желали, вот и сдулась война на Ближнем Востоке, потеряв два мотора из трёх.
Теперь приходилось делать прогнозы исходя не из послезнания, а из общей логики событий, и первое время Судоплатов приглашал Виктора к себе в машину, чтобы тот знакомился с документами с гифом «секретно» и «особой важности». А поскольку работать в машине было неудобно, для Виктора быстро организовали конспиративную квартиру в Трёхпрудном переулке, из оперативных фондов. Там на этой квартире был мощный сейф с цифровым замком, код от которого знал только Павел Анатольевич, и временами подменявшая его Зоя Воскресенская, получившая таки за всё, в качестве компенсации Орден Ленина, звание генерал-майора и новую квартиру. Павла Судоплатова тоже не обидели, и теперь главдиверсант СССР появлялся в приёмной Брежнева в форме генерал-полковника и со звёздочкой Героя Советского Союза. Кроме них, были реабилитированы и возвращены из ссылок сотни заслуженных сотрудников органов, чья вина была лишь в том, что они честно и до конца выполняли приказы командования.
Многие из них, изъявили желание и были вновь приняты в КГБ, ГРУ и другие спецслужбы Союза, укрепив кадровый состав органов. И это быстро сказалось на положении дел в правоохранительной сфере, и в других областях. Жуликам, ворам и особенно шпионам всех мастей стало весьма неуютно в СССР, и агентурное присутствие пошло вниз, уменьшая и без того невеликие возможности Центральной Разведки США, которая была организатором и координатором всей разведывательной деятельности против Союза.
На конспиративную квартиру Виктор приезжал два раза в неделю, иногда, для легендирования посещений, выходя под ручку с высокой красавицей-блондинкой, Вероникой Субботиной, служившей где-то в ГРУ.
 
Пока Виктор работал, она сидела тихо, словно мышка в соседней комнате, читая свои учебники по юриспруденции, поскольку тоже училась, но на юриста. Пока последняя бумага не будет заперта в сейф, она даже не могла покинуть свою комнату, и Виктор мог спокойно разложить свои сверхсекретные документы на большом, ещё дореволюционном столе, обитом зелёным сукном, чтобы собрать для руководства очередной паззл.
Второго марта 1972 года, Виктор приехал в Трёхпрудный, и рассчитавшись с таксистом поднялся на третий этаж, где его уже ждала Вероника, заваривавшая удивительно вкусный чай, по какому-то своему сибирскому рецепту. Виктор разделся, скинув куртку, и ботинки, прошёл в комнату, поздоровался с девушкой, и дождавшись пока она уйдёт к себе в комнату, и щёлкнет замком на двери, набрал длинный восьмизначный код на дверце сейфа.
Мёллер[1], сыто клацнув, распахнул тяжёлую дверь, и Виктор достал из верхнего отделения папку с документами. На нижней полке зачем-то лежал «Стечкин» с тремя коробками патронов и парой пустых магазинов и граната Ф-1 с выкрученным взрывателем. Видно остались от прежних жильцов квартиры, а Павел Анатольевич, решил не убирать.
В папке под грифом «Особой важности» находились документы по ядерной программе Израиля, и вопрос, как можно этому помешать.
Поскольку тема была простой, Виктор написал что-то вроде: «Помешать невозможно, так как это фактически американская спецоперация, и Израиль конечно не в состоянии сделать бомбу самостоятельно, но в состоянии имитировать исследования и разработки, получив десяток – два, бомб от США. И передавать арабским странам ядерное оружие под тем же соусом не стоит, так как арабы непредсказуемы. Сегодня они за СССР, а завтра взорвут бомбу на нашей территории. И вообще, снабжение оружием любых стран не по коммерческим расценкам, есть просто растрата денег». Для примера Виктор привёл Турцию и помощь правительства России, Кемалю Ататюрку. Турки через десять лет конечно же забыли и о помощи, и о той роли которая она сыграла в обретении независимости, снова став верным и последовательным врагом Союза. А ещё привёл в доказательство чистой и надёжной дружбы с Китайской Народной Республикой, которая сменилась такой же чистой и надёжной ненавистью, когда США стали финансировать техническое перевооружение китайской промышленности.
Леонид Ильич, всегда поддерживал со своими помощниками неформальные, дружеские отношения. Потому, что понимал. Люди должны работать на него за совесть, а не за страх, или за подачки с царского стола. И люди отвечали ему взаимностью. В целом помощники Брежнева отличались не только высочайшим профессионализмом, но и преданностью делу и лично Брежневу. Деда, как называли его ближники, все любили и переживали за него всем сердцем. Но и Брежнев всегда следил за тем, что происходило с его людьми, помогая в сложных ситуациях.
Но с приходом в его непосредственную жизнь людей Системы, многое изменилось. Теперь он получал бумаги с информацией, и не с кем было поспорить, или уточнить то что пришло. Бумаги были трёх типов. Подписанные псевдонимами «Утёсов» «Отшельник» и «Авгур». «Утёсова» Брежнев сразу расшифровал. Это был коллективный псевдоним группы старых работников во главе с Судоплатовым. «Отшельник», тоже понятно. Кто-то из старых работников, вышедших в тираж ещё при Хрущёве, а возможно, что и при Сталине. А вот Авгур, был фигурой непонятной. Во-первых, у него напрочь отсутствовал хоть какой-то пиетет перед возможными читателями его информационных записок. У тех, других, да и у помощников Брежнева, всё было на месте, а у этого напрочь. Словно отрезали. А ещё, аргументы Авгура были жёсткими, словно бетонная балка, и такими же неудобными, в идеологическом плане. Ну вот, например, история с помощью арабским странам. Это Авгур написал, что если снизить поставки оружия арабам, то война быстро сойдёт на нет.