Росомаха. Том 4 (СИ)

— Ты чего такой хмурый? — спросила она, прищурившись. — Опять влип?
— Отдыхал, — уклончиво ответил я. — Всё хорошо.
— Ну-ну, — она не поверила, но допытываться не стала. — Ладно, проходи. Сегодня у нас тема для тебя особенная.
Она подвела меня к столу, где уже были разложены травы, порошки и несколько пузырьков с мутной жидкостью.
— Зелья, маскирующие магический след, — она ткнула узловатым пальцем в рецепт. — Выпил — и тебя не найти ни детекторами, ни по крови. Полезная штука, если кто-то охотится.
  
Я насторожился:
— Вы знаете?
— Я старая, — усмехнулась она. — И не глупая. У тебя враги, парень. Это видно. И если они охотятся через магию, то это зелье может спасти тебе жизнь.
Она не ждала ответа — начала объяснять пропорции, последовательность, тонкости. Я слушал, запоминал, стараясь не думать о том, зачем мне это может понадобиться.
Практика заняла три попытки. Первая — кашица, которая даже не засветилась. Вторая — зелье получилось, но слабое, едва различимое в магическом зрении. Третья…
Жидкость в колбе засветилась ровным серебристым светом, потом погасла, став прозрачной, как вода.
— Хорошо, — Алевтина Павловна взяла колбу, поднесла к глазам. — Очень хорошо. У тебя талант, парень. Если переживёшь свои приключения — станешь великим алхимиком.
— Если? — уточнил я.
— Если, — она поставила колбу на стол и посмотрела на меня серьёзно. — Талантливые часто не доживают. Слишком много желающих их использовать.
После занятий я вспомнил про Светлану. Юрий намекал на её день рождения ещё тогда, перед отъездом, а я так и не поздравил. Не то чтобы забыл — просто времени не было. Но теперь, когда всё устаканилось, нужно было исправить упущение.
Я зашёл в артефакторную лавку при академии — небольшое помещение, где студенты и преподаватели торговали своими изделиями. Выбор был приличный: амулеты защиты, кольца с простенькими заклинаниями, пара неплохих жезлов. Но всё это было либо слишком дорогим и показным, либо слишком дешёвым, чтобы дарить женщине, которая спасла мне жизнь.
Я уже собрался уходить, когда на пороге столкнулся с Алевтиной Павловной.
— Что ищешь? — спросила она, окинув взглядом витрины.
— Подарок. Светлане. Я пропустил её день рождения.
Старушка усмехнулась:
— И ничего не нашёл?
— Не то, — признался я.
Она помолчала, потом кивнула на дверь:
— Идём. У меня кое-что есть.
Мы прошли в её кладовую — тесную комнатушку, заставленную сундуками и коробками. Алевтина Павловна долго рылась в одном из них, бормоча себе под нос, и наконец достала небольшую бархатную шкатулку.
— Вот, — она открыла крышку.
Внутри лежал амулет — засушенный цветок в прозрачной капле, оправленной в серебро. Лепестки его отливали золотом, даже в полумраке кладовой.
— Что это? — спросил я.
— «Память сердца», — она погладила каплю пальцем. — Цветёт раз в сто лет на нулевой изнанке, в местах, где пролилась кровь влюблённых. Если подарить его женщине, она всегда будет чувствовать, что её любят. Даже на расстоянии.
Я уставился на неё:
— Разве такое возможно?
— Магия, милый, — она усмехнулась. — Не всё в ней — про огонь и молнии. Амулет слабый, но редкий. Светлана оценит. Она девушка чувствительная, несмотря на свою броню.
— Сколько? — я потянулся к карману.
— Нисколько, — отрезала она. — Я не торгую памятью.
— Но…
— Замолчи, — она сунула шкатулку мне в руки. — Скажешь, что нашёл в лавке. Заплатил сколько-то. И не спорь со старухой.
Я хотел возразить, но она смотрела так, что язык не поворачивался. Пришлось поклониться и убрать подарок в пространственный карман.
Светлану я нашёл в преподавательской гостиной. Она сидела в кресле у окна, разбирая какие-то бумаги, и выглядела уставшей. Но, увидев меня, улыбнулась:
— Андрей! А я слышала, ты в имение ездил. Как отдохнул?
— Спасибо, хорошо, — я подошёл ближе, чувствуя неловкость. — Я… я хотел извиниться. Пропустил ваш день рождения. И поблагодарить. За всё.
Она удивлённо подняла бровь:
— Ты не обязан…
— Знаю, — я достал шкатулку и протянул ей. — Это… мне сказали, что вы оцените.
Она открыла крышку, и я увидел, как изменилось её лицо. Усталость ушла, глаза стали влажными, а руки дрогнули.
— «Память сердца», — прошептала она. — Откуда… ты не мог это найти. Я видела такой только в музее.
— Повезло, — я пожал плечами. — И извините, что не поздравил вовремя.
Она смотрела на амулет, потом на меня. Надела его на шею — капля с цветком легла на грудь и мягко загорелась тёплым золотым светом.
— Спасибо, Андрей, — она порывисто обняла меня, и я не стал отстраняться. — Это… очень ценный подарок. Не только своей редкостью.
Я не знал, что ответить, и просто стоял, чувствуя, как она дрожит. Короткая, тёплая сцена, которую я запомню надолго.
После встречи со Светланой я пошёл в столовую. Девчата уже заняли наш столик, и к ним никто не подсаживался — после истории с Леонидом желающих стало заметно меньше.
— Ты чего такой довольный? — спросила Арина, когда я сел.
— Подарок сделал, — уклончиво ответил я. — Хороший.
Она хотела спросить ещё, но Лиля тронула её за руку. Взгляд у девушки был серьёзный.
— Андрей, — начала она. — Мы хотим сказать.
— Мы заметили, — подхватила Арина. — Ты изменился после выходных. Раньше вечно куда-то рвался, а теперь… более взрослый, что ли.
— Спокойный, — добавила Лиля. — Это хорошо. Но мы переживали. Когда ты пропал тогда, в академии, с той девушкой… Мы не знали, что думать.
— Всё хорошо, — я взял их за руки. — Враги не дремлют, но я справлюсь. Обещаю.
Арина вдруг сжала мою ладонь:
— Андрей, если тебе нужна помощь — скажи. Мы не только невесты, мы… твои люди. Твоя семья.
Лиля кивнула. Я посмотрел на них и понял, что они говорят серьёзно.
— Спасибо, — я поцеловал каждую в щёку. — Я запомню.
Вечером мы с Леонидом встретились на малой арене. Парень пришёл с новым мечом — лёгким, идеально сбалансированным.
— Подарок отца, — объяснил он, заметив мой взгляд. — Сказал, если уж я решил учиться у самого Росомахина, то должен выглядеть достойно.
— Хороший меч, — я взял его, взвесил на руке. — Но в бою важен не меч, а тот, кто им владеет. Показывай, чему научился.
Мы начали с простого — повторение приёмов, которые я показывал в прошлый раз. Леонид старался, но ошибался: слишком резко атаковал, забывал о защите, раз за разом оставлял открытым корпус.
— Стоп, — я опустил меч. — Ты боишься.
Он замер.
— Боюсь, — выдохнул. — Не того, что меня убьют. А того, что подведу. Вас. Команду. Себя.
— Страх — это нормально, — я положил руку ему на плечо. — Главное, чтобы он не парализовал. Используй его. Бойся — и просчитывай. Бойся — и учись. Бойся — и побеждай.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел понимание.
— Попробуем ещё раз, учитель.
— Попробуем.
В этот раз он атаковал иначе. Не пытался победить — он пытался выжить. Блоки, уходы, контратаки только тогда, когда был уверен. Я ускорялся, заставлял его думать быстрее, и он справлялся.
— Неплохо, — я остановил бой. — Ещё пара месяцев, и ты сможешь выходить на изнанку без прикрытия.
— Спасибо, учитель.
Ночью меня разбудил голос Алиски. Она появилась в моей голове не сразу — сначала были обрывки мыслей, потом уже чёткая речь.
— Пап, — она звучала устало, но озабоченно. — Я говорила с матушкой.
— И? — я сел на кровати, прогоняя сон.
— Та, кто охотится на тебя… она не просто маг. Она древняя. Очень древняя. И она уже пыталась подчинить себе уничтожителей раньше.
— Раньше?
— Один сдался. Стал её слугой. Другой — погиб. Ты — третий.
  
Я замер.
— И что мне делать?
— Расти, — она вздохнула. — Становись сильнее. И найди союзников. Один ты не справишься.
— Алиска…
— Я спать, — она уже засыпала, голос становился тише. — Береги себя, пап. Пожалуйста.