Старый барабанщик

Волшебник сидел расстроенный, в ногах у него валялся портфель. А если человек двенадцати лет приходит среди дня в кино с портфелем, тут уж каждый понимает, что человек этот должен быть не в кино, а совсем в другом месте.
Волшебник сказал дружинникам:
— Вы что? Это не я свистел! Что я, ненормальный?
— Ещё отпирается! — возмутился высокий дружинник.
— В какой школе учишься? — спросил низенький. — Как фамилия?
Неприятности подступили к Серёжке со всех сторон, а он сидел нахохлившись и молчал или грубил. А ни того, ни другого в тот момент делать было нельзя, но себя не пересилишь.
И тут барабанщик решил вмешаться.
— Молодой человек, — вежливо обратился он к высокому дружиннику, который показался ему чуть подобрее, — этот мальчик ни в чём не виноват. Дело в том… — Барабанщик запнулся, зачем-то снял очки, повертел их в руках, протёр концом шарфа, снова надел и закончил: — Это я топал и кричал.
Дружинники смотрели на барабанщика так, как будто он на их глазах проглотил автобус. Низенький ещё и рот раскрыл, так сильно он удивился. Кругом засмеялись.
— Вот это кино! — хохотал толстый мальчик.
А совсем маленькая девочка в зелёной шапке с помпоном спрашивала свою бабушку:
— Баб, баб, баб, дядя шутит? Или он врёт, а баб?
— Вы что же, гражданин, смеётесь над нами? — закричал низенький. — Так мы вам и поверили! Мальчишка безобразничает в общественном месте, а вы его выгораживаете! Несознательно себя ведёте. Воспитание подростков — наше общее дело.
Барабанщик растерянно хлопал глазами. Кругом хохотали. Высокий дружинник стал уговаривать:
— Кто же поверит, что вы, пожилой человек, на вид интеллигентный, топаете и кричите в кино?
— И свищу, — упрямо добавил барабанщик, — у меня такая привычка! — Он с вызовом посмотрел на них. — А если за это полагается штраф, то что ж… А мальчик ни при чём.
— За это полагается отвести вас в отделение милиции, — сказал взмокший низенький, которому удалось наконец закрыть рот. — Вы скандалист или обманщик.
А высокий добавил:
— И мальчик пусть пойдёт тоже.
Они шли к выходу, а в зале тем временем погас свет и артист Никулин с большим чувством запел: «Кондуктор, нажми на тормоза».
Волшебник шёл рядом с барабанщиком и сердито сопел. Потом тихо вздохнул и сказал: «Качели-карусели». В ту же секунду дружинники исчезли, а на их месте появилась продавщица мороженого и простуженно закричала:
— А вот кому эскимо? Кому трубочки с орехами?
Барабанщик ошарашенно огляделся. Они стояли на углу тихой улицы, где жил волшебник.
— Как мы сюда попали? — плохо соображая, спросил барабанщик. — Это же очень далеко от кинотеатра?
— Подумаешь, — отмахнулся Серёжка, — нам же надо было исчезнуть, не тащиться же в милицию. А я люблю исчезать не куда попало, а поближе к своему дому.
— Ух ты! — восхитился барабанщик. — Да ты прекрасно творишь чудеса! Побормотал какую-то ерунду — и пожалуйста.
— Чего там! — застеснялся польщённый Серёжка. Видно, хоть и был он настоящим волшебником, не так уж часто его хвалили.
* * *
В то утро Серёжка сидел на алгебре и хотел самого простого: чтобы скорее прозвенел звонок и чтобы Галина Анатольевна его не вызвала. Он не приготовил урока, потому что поссорился вчера со своим другом Валеркой, а на это, что там ни говори, тоже нужно время.
На алгебре Серёжка вёл себя сначала так же, как всякий вёл бы себя на его месте. Он пригибал пониже голову, не дышал и даже, когда Валерка плюнул ему на промокашку, не стукнул его, а только отвернулся. На это потребовалась большая выдержка. Но Галина Анатольевна, перед которой в журнале ровненьким столбиком было написано целых сорок фамилий, и она могла выбрать любую, выбрала почему-то именно Серёжкину. Она сказала ровным голосом:
— Трофимов. Иди к доске.
Волшебник не любил делать чудеса на уроках: учителя за это очень сердились, а Серёжке и так часто попадало. Даже мелкие, незаметные чудеса он откладывал на свободное от занятий время. Но в этот раз у волшебника было совершенно безвыходное положение. Когда не выучишь урока, спасти тебя может только чудо.
Серёжка отвернулся к широкому окну, тяжело вздохнул и прошептал: «Калина-малина». Что произойдёт? Серёжа Трофимов выйдет к доске и начнёт мучительно решать пример. Но волшебные слова нельзя произносить без последствий.
Ребята смотрели на Серёжку. По тому, как человек вылезает из-за парты, почти всегда можно определить, выучил он урок или нет. Серёжка неохотно и долго вставал, тяжело вытаскивал самого себя со скамейки и смотрел на Катю. Катя Сысоева сидела впереди Серёжки. У неё были самые аккуратные тетрадки во всём классе, и самые причёсанные косички, и самый выглаженный передник. Она была очень аккуратная девочка. Но Серёжка не любил её не за это, а за то, что Катя на контрольных прикрывала свою тетрадь промокашкой, чтобы Серёжка не мог у неё списать. А с другой стороны ставила учебник домиком, чтобы и оттуда нельзя было заглянуть в её чистенькую тетрадку. Так и сидела Катя в шалаше и там быстро и правильно решала все самые трудные задачки. Теперь она вместе со всеми смотрела на Серёжу и не было в её взгляде сочувствия. Она как будто говорила: «Попался? Так и надо!»
Серёжка стоял у доски и вертел в руках мел. Он смотрел на Катю в упор. А Катя отвернулась: она думала, что Серёжка ждёт подсказки. Но она не собиралась ему подсказывать, не тут-то было. И в эту самую секунду чудо наконец произошло. Чистенькая Катя больше не сидела на своём месте. Она превратилась в чёрного пуделя. Да, да, в лохматого большого пса с длинными, до самого пола кудрями. Сразу на глазах у всего класса чёрный пёс забегал от доски к двери и звонко залаял. Девчонки завизжали от страха, а мальчишки от восторга. Все, конечно, побросали тетради и окружили собаку. Гошка Свиридов трепал пуделя за длинные шёлковые уши. Марийка Золотарёва стояла на подоконнике и орала: «Ой, мамочка!» Галина Анатольевна стучала карандашом по столу и пыталась установить тишину. «Успокойтесь! Сядьте!» — говорила она, но и сама не верила, что её послушаются. Очень уж неожиданное случилось событие. Учительница пошла позвать завуча.
Слава Капустин заглянул собаке в пасть и заявил:
— Злая. Язык тёмный.
А Валерка всех успокаивал:
— Да не кусается она, не кусается: смотри — хвост бубликом. А у кусачих хвост морковкой, что вы, не знаете?
И Валерка несильно, но и не очень слабо дёрнул пуделя за хвост. Пудель сердито тявкнул, Валерка отскочил.
— Ну его в болото, — рассудительно заметил Валерка, — псих какой-то, ещё вцепится, делай тогда уколы в живот.
— А зачем уколы? — спросила Марийка с подоконника. — Может, он ещё и не бешеный.
— А кто его знает, — пробурчал Валерка и тоже вскарабкался на подоконник.
— Ребята! — перекрывая шум, крикнула Света Ерёмина.
Она была самая умная в классе, и все перестали кричать и ждали, что скажет Света. Даже пудель бросил кружиться и разглядывать свой хвост, а смирно уселся возле учительского стола и внимательно смотрел на Свету.
— Ребята! Надо разобраться: откуда собака — это во-первых. Не с неба же она свалилась.
Все закивали. Волшебник стал тихонько пробираться к двери. Что «во-вторых», он уже не слышал, зажав портфель под мышкой, Серёжа нёсся по лестнице.
Запыхавшийся волшебник вылетел на улицу, порылся в карманах, разыскал двадцать пять копеек и пошёл в кино, где шла его любимая картина «Операция Ы». Наверное, было бы проще сотворить небольшое чудо: устроить так, чтобы звонок с урока прозвенел пораньше. Серёжка так и хотел. Но не смог. Он забыл слова. А ведь всё волшебство было в особенных, подходящих к случаю словах, произнесённых особым голосом. И вот слова-то он позабыл. Это может случиться со всяким, даже с самым волшебным волшебником.