Эхо древних рун

Он уселся в кресло-качалку, вытянув и скрестив в лодыжках длинные ноги, и выглядело это так, словно ему там самое место. Мия уже начала привыкать к его присутствию, и они погрузились в утреннюю рутину, которая казалась знакомой и почти успокаивающей. Собираясь в Швецию, она старалась не слишком задумываться о том, что коттедж будет казаться пустым без бабушки, но в конце концов благодаря присутствию Хокона она едва ли это замечала.
— Письмо от моего адвоката, — сказала она ему. — Надеюсь, он прислал план участка с четко обозначенными границами. И я думаю, что наконец-то смогу показать тебе то завещание… Ну-ка посмотрим… — Она пролистала бумаги и нашла очень хрупкий на вид документ, который был вложен в прозрачный пластик, видимо, для защиты от повреждений. — Ух ты, это действительно старина! Вот, смотри, где-то здесь упоминается кольцо. Я помню, как бабушка однажды показывала мне этот документ.
Хокон подсел рядом, и они стали рассматривать старинное завещание, датированное 1604 годом. Почерк был на удивление разборчивым, хотя и немного выцветшим, и Мия водила пальцем по строчкам, пока они вместе расшифровывали его.
— Я, Йоханнес Хагберг, будучи в здравом уме и теле… Настоящим завещаю своей жене Маргарете… Бла-бла-бла… Подожди, вот оно! и золотое кольцо со змеей, которое носили до нее моя мать и мать моего отца, чтобы подарить жене моего сына, а ею — жене ее сына и так далее в бессрочное владение…
— Ужасная орфография! — Хокон улыбнулся. — Ну ладно, ты доказала свою правоту. Я верю тебе. Хотя… Как получилось, что теперь оно твое? Ты еще никому не жена. Я имею в виду… — Он взглянул на ее помолвочное кольцо. — Ты все равно не будешь женой Хагберга.
— О, это потому, что у моей бабушки никогда не было сына, а ее единственный брат умер бездетным. Я знаю, что она очень печалилась из-за этого, так как это разорвало цепочку, но она заставила меня пообещать отдать кольцо жене моего сына, если у меня когда-нибудь родится мальчик. Если нет, то наследование должно продолжаться по линии дочерей. Строго говоря, на данный момент кольцо должно было достаться старшему сыну моей матери — моему сводному брату, но, как я уже говорила, она и бабушка не очень хорошо ладили. Очевидно, что у моих детей не будет фамилии Хагберг, но я не думаю, что это имеет значение в наши дни. Главное — родословная.
— Я понимаю. Хорошая традиция. Мне это нравится.
— Да. — Мия просмотрела другие документы, затем протянула Хокону карту участка и начала читать письмо от адвоката. Дойдя до последних абзацев, она чуть не поперхнулась чаем. — Нет! Черт возьми!
— В чем дело? — Хокон поставил на стол миску с мюсли, вид у него был обеспокоенный.
— Опять этот проклятый старикашка Торессон! Он оспаривает мое право собственности на вон тот маленький островок. — Она указала на остров прямо напротив выступа в залив. — Как он посмел?! Остров принадлежал бабушкиной семье ровно с тех пор, что и кольцо, клянусь!
— Ну, в таком случае ты можешь довольно легко доказать это, не так ли?
— Нет, в том-то и дело, что документы, касающиеся острова, пропали. — Мия ткнула пальцем в письмо адвоката. — Мистер Олмквист говорит, что они не могут их найти «в настоящее время».
— Хм, тогда я не очень высокого мнения об их системе регистрации.
— И это говорит парень, чей офис — свалка, — пошутила Мия, вспомнив, как он расчищал для нее место от груды вещей.
— Замечание принято, — рассмеялся Хокон, — но я хочу, чтобы ты знала: я называю это организованным хаосом, и я точно знаю, где находится каждая конкретная вещь. Этот парень, Олмквист, очевидно, не знает. Что он собирается предпринять?
Мия вздохнула.
— Просто говорит, что они собираются продолжить поиски и что он уверен в успехе. Будем надеяться, потому что я не отдам свой остров этому наглецу.
— Он какой-то особенный? — Хокон встал, вглядываясь в клочок земли. — Похоже, на нем нет никаких построек.
— Нет, и не будет никогда! Я обещала бабушке, что остров останется девственным. Это то место, где мы обычно устраивали пикники, и там такая тишина… Понимаешь? Было бы ужасно досадно ее нарушить.
 
За ее словами крылось нечто большее, она чувствовала это нутром, как сказала бы бабушка, но она не могла этого объяснить. Однако остров нужно было защищать любой ценой.
— Так и будет. Я бы хотел как-нибудь добраться туда, ты не возражаешь? Но у тебя ведь нет лодки?
Мия подошла и встала рядом с ним, и они вместе посмотрели на пустую бухту, на маленький причал, залитый солнечным светом.
Она указала на сарай по левую сторону от дома:
— Вон там хранятся лодка и весла, но ее, вероятно, нужно будет отремонтировать и покрасить. А у кого есть на это время?
— Хм, ну, может быть, в один из наших выходных я смогу тебе помочь. То есть если ты хочешь, чтобы это было сделано. — Хокон взглянул на нее, и Мия с трудом подавила желание подойти к нему поближе. Было странно, что сейчас она чувствовала себя с ним так непринужденно — хотелось просто прижаться к нему без всякой причины. Должно быть, это потому, что он был таким большим; это заставляло ее ощущать себя маленькой и защищенной в его присутствии. Она отступила к столу, чтобы забрать свою кружку и стопку почты.
— Спасибо, это было бы очень любезно с твоей стороны. А у нас бывают выходные? У меня сложилось впечатление, что мы будем работать без остановки все лето, чтобы сделать как можно больше. Я слышала, ты безжалостный эксплуататор. — Мия снова шутила: в прошлые выходные не было здесь его, а назавтра собиралась в Лондон она.
— Ха-ха, очень смешно. Но серьезно, я… Нет, мы должны сегодня же составить расписание и убедиться, что у всех будет свободное время. Согласны, госпожа соруководитель? — В его голосе была дразнящая нотка, которая заставила Мию рассмеяться.
— Ок. Хорошая мысль. А пока нам нужно идти на собрание.
План длинного дома постепенно вырисовывался, и, должно быть, это было впечатляющее здание: около тридцати пяти метров в длину и семи в ширину, с двойным рядом деревянных столбов, поддерживающих крышу с обеих сторон. Однако было что-то неясное в том, как располагались отверстия для столбов, пока Хокон не понял, что произошло.
— Ребята, я думаю, что здесь должно было быть по крайней мере два здания приблизительно в одном и том же месте, и одно из них в какой-то момент сгорело, — сказал он остальным на утреннем совещании. — Как вы видели, в некоторых отверстиях для столбов, которые мы нашли, есть обугленные кусочки дерева, и я вынес этот тип на отдельный план — взгляните. Они образуют несколько иной прямоугольник, чем остальные. Это как если бы некоторые отверстия использовались повторно, но не все или, по крайней мере, не в точности так же.
— Конечно, в этом есть смысл, — откликнулся Андерс. — Должно быть, в те дни пожары были постоянной опасностью, как бы ни осторожно вели себя люди. Деревянные дома, крыши из дерна, матрасы, набитые сеном… — Кое-кто из слушающих согласно закивал. — Хотя им пришлось попотеть, перестраивая столь большое здание.
— Да. Я еще раз взгляну на очаг, чтобы посмотреть, поменялось ли что-то в целом, или вокруг него просто построили новый холл. Мы же нашли только один очаг, верно? — Хокон оглядел свою команду.
— Ага. Никаких признаков второго, — загудели археологи.
Все разошлись, чтобы дальше трудиться каждый на своем участке раскопа, а Хокон продолжил работу с планом. Он обошел по периметру оба длинных дома, затем остановился у очага, который был уже частично раскопан. Построенный из камня и поднятый на высоту примерно до колена, он был таким же впечатляющим, как и сам дом, представляя собой единственные осязаемые останки жилья, тогда как все вокруг него сгнило. Хокон протянул руку, чтобы нащупать контуры камня, и ясно представил себе, как весело сверкал очаг при викингах, добавляя тепла в людную комнату…
Два железных котла, источающих соблазнительные ароматы, свисают с металлической рамы над огнем, а один, еще больший, подвешен на цепи к стропилам. Дым поднимается вверх, пробиваясь через солому или два высоко расположенных отверстия на обоих концах фронтонов у крыши — виндауга. Воздух в комнате сперва кажется немного дымным, но через некоторое время к нему привыкаешь…