Солнечный луч. На пороге прошлого
Поприветствовав тех, кто находился за нашим столом, мы прошли к своим местам. В центре, разумеется, сидел Танияр. По правую руку от него оказался брат с семьей и прочие тагайни, о ком я уже успела сказать, кроме пагчи. И там же устроились и Кхыл с женой.
По левую руку от дайна села я, рядом со мной
мама, а за ней магистр. Улбах с женой устроились между магистром и пагчи. А чтобы мы все были хорошо видны друг другу, как и прочим айдыгерцам, я при подготовке велела поставить наши столы подковой, на вершине которой оказались мы с Танияром.
Не терплю, знаете ли, выворачивать голову. Хоть Совет, хоть празднество, но удобство должно было стоять на первом месте. О, разумеется, я ведь не пояснила, к чему были эти нововведения в установке главного стола. А дело как раз в том, что он главный, и потому все располагались по одной стороне, чтобы не загораживать вид на других сотрапезников. Остальные же тагайни сидели за своими столами лицом друг к другу.
– Милости Белого Духа, люди Айдыгера, – голос Танияр прокатился над поляной, и народ смолк. Дайн сейчас единственный остался на ногах, и видел его каждый, где бы он ни расположился. – Миновала зима, первая зима Айдыгера. Мы пережили ее, порадовались весне и теперь встречаем лето. И пусть оно будет таким же благодатным, как зима. Потому что за эту зиму мы потеряли всего пятерых! Пять человек на три бывших тагана и землю пагчи. Дикие звери не нападали на поселения. Они подходили и уходили, не устраивая засады. И те, кто пал от их зубов, был на охоте. Таких было трое. Могло бы быть больше, но двоих спасли и выходили пагчи… – от стола, за которым сидели представители этого племени, послышались одобрительные выкрики. Балчут просто кивнул с улыбкой, так благодаря дайна. – А одного спасли из ловушки кийрамы. – Улбах остался невозмутим и никак на слова дайна не отреагировал. – Еще один айдыгерец попал в метель, но виной тому буртан, которого оказалось слишком много, а ума и осторожности мало. И еще один замерз, заблудившись в лесу. – Танияр на миг замолчал, обводя взглядом свой народ, а после продолжил: – Запасов хватило всем, никто не просил помощи. Такой доброй зимы мы еще не знали, а потому я говорю – духи благоволят нам, люди Айдыгера. А раз так, то, выходит, что мы делаем, как они желают. Обещаю вам, мы не сойдем с этого дороги, и духи будут смотреть на нас с улыбкой! Пришло время праздника, так будем веселиться!
– Будем! – закричали ему в ответ, и праздник начался.
Сначала, конечно же, насыщение под добрую беседу, тем более и соседи по столу, и обилие яств к этому располагали. Признаться, есть мне не хотелось, и я лениво ковырялась в своей тарелке, лишь иногда поднимая шамкаль ко рту. Зато слушала, о чем переговариваются рядом Танияр с братом. Однако вскоре переключила внимание на магистра и маму.
Элькос спрашивал об искусстве шаманов, и Ашит отвечала ему. Скупо, но все-таки отвечала. Похоже, магистр решил использовать момент, когда моей названой матери деваться было некуда. Вопросов он скопил немало, говорить на языке Белого мира научился, и теперь удовлетворял свою любознательность.
– Шанни рассказывала мне о призыве души, – говорил хамче. – Это невероятно занимательно. В нашем мире подобным занимаются немногие, и нужен особый дар, чтобы общаться с мертвыми. Мне не приходилось практиковать… делать что-то подобное, попросту не было нужды. Однако же из того, что говорила Шанриз, я понял, что вы используете совсем иные приемы. Быть может, я мог бы поучиться у вас этому ритуалу?
– Можешь, – кивнула Ашит. – Только не получится.
– Почему? – встряла я в их беседу, заинтригованная ответом шаманки.
– Если когда и сможет, то иначе, – ответила мама. – Он – не шаман.
– То есть магистр не может овладеть искусством шамана?
Элькос посмотрел на меня, а после опять перевел взгляд на шаманку и уже не сводил с нее взгляда, ожидая пояснений.
– Почему, мама? – повторила я свой вопрос, потому что шаманка вернулась к своему блюду.
Она наколола на шамкаль кусочек мяса, посмотрела на него и усмехнулась. После отправила в рот и некоторое время жевала, будто испытывая наше с магом терпение. А когда проглотила причмокнула:
– Хорошо, – и только после этого произнесла: – Разные мы. Шаману Белый Дух силу дарит, а он – хамче. Ему дано с рождения.
– То есть? – спросил уже магистр.
– То и есть, – усмехнулась Ашит и наколола новый кусок мяса. Макнула его в соус, но прежде, чем отправить его в рот, скосила на меня глаза: – Ты же умная, дочка, умеешь думать.
– Умею, – согласилась я, – но лучше поясни сама.
Однако снова пришлось ждать, пока она прожует и проглотит, и только после этого мама ответила:
– Мои знания – дар Отца. Я родилась, как все, а потом Создатель позвал. – Историю, как Ашит стала шаманом, я помнила, потому кивнула, и мама продолжила: – Не всех Отец зовет, кто-то сам хочет стать шаманом, но у того силы меньше будет.
– Почему? – спросил Элькос.
– Потому что Отец выбирает тех, кто похож на него. Я похожа, мне силы много дал, а кто другой, тому столько, сколько принять может.
Признаться, я была озадачена. Что мама хотела этим сказать? Опять эта теория первородства? Но она сама же высмеивала тех, кто называет себя любимым дитя Белого Духа, и вдруг – кто похож… Я в задумчивости водила шамкалью по блюду, пытаясь осознать, что скрыто за откровением Вещей. А она теперь смотрела только на меня, и в глазах я уловила толику иронии. Ашит кивнула и улыбнулась уже открыто и хитро:
– Думай, Ашити, думай, – велела она. – Ты знаешь, о чем я говорю. Думай.
Я нахмурилась. Знаю? Что я знаю? Как Создатель выбирает людей, похожих на него? Чем? Лицом, статью, норовом? Силой? Но у шамана, выходит, сил при рождении нет, как у мага. Их пробуждает Белый Дух и дает знания… То есть… Я вскинула взгляд на названую мать, однако она только кивнула, поощряя меня к дальнейшим размышлениям. Хм…
– Не по запаху же, – усмехнулась я и вдруг застыла, сраженная пониманием.
Разумеется! Когда-то я уже слышала о чем-то подобном, но было это еще у илгизитов. Рахон рассказывал мне о том, как отбирают бальчи – личную гвардию великого махира, так сказать. Второй подручный на запах определял, кто схож с Алтаахом. Но Создатель, конечно же, не мог действовать так грубо. И значит, мерилом было нечто иное…
– Созвучие, – шепотом предположила я. А после продолжила уже более громко и уверенно: – Отец выбирает тех, в ком видит способность принять его дар. Того, кто подходит для знаний шамана.
– Верно, – улыбнулась Ашит.
– И потому тот, кто приходит по собственной воле, попросту не может принять всего, что получает избранный. И поэтому он слабей. Что дается легко одному, то не дается другому.
– Да, – снова кивнула мама. – Говори дальше.
– А магистр рожден иным, – не стала я противиться. – Ты не зря назвала его – хамче, потому что он одарен с рождения. Он не может стать шаманом и повторить твои ритуалы по той причине, что его дар имеет собственную направленность и не созвучен тому, что получают шаманы. Но у меня есть вопрос, мама. Есть ли другие хамче? Такие, как магистр, только еще спящие? Быть может, мы можем их пробудить и обучить? И тогда магов станет больше, чем один?
– Да,– живо откликнулся Элькос. – И мне был любопытен этот вопрос. Хотя… – он вздохнул, – признаться, жаль, что я не могу перенять знания шаманов. Я всегда готов учиться.
– У тебя свой путь, – ответила ему Ашит и посмотрела на меня: – У меня нет ответа на твой вопрос. Его спроси, – и она кивнула на мага.
Удивленно приподняв брови, я перевела взор, но и в глазах Элькоса отчетливо читалось недоумение. Откуда пришельцу было знать о реалиях его нового дома? И мама постучала себя пальцем по лбу, предлагая подумать и Элькосу. Он хмыкнул, потер подбородок и усмехнулся:
– Понимаю. Да, в магах я разбираюсь лучше, чем в шаманах. Душа моя, думается мне, что я все-таки единственный. – Он развел руками: – Дар или есть, или его нет. Если он есть, то проявляется независимо от того, умеет ли маг управлять им. Это неконтролируемые вспышки поначалу. В нашем мире с этого момента начинается обучение, чтобы помочь одаренному обуздать его силу. И если бы в Белом мире происходило подобное, то люди знали бы. И если кто-то сумел обуздать свой дар самостоятельно, то он бы начал передавать свои знания, и о хамче не только бы знали, но они бы заняли значительное место в жизни таганов. Скорей всего, сама история пошла бы по иному руслу.