Солнечный луч. На пороге прошлого

Коротко вздохнув, я выкинула все досужие размышления из головы. Еще придет время подумать, а пока же под копытами Ветра стелилась дорога. И она несла нас к нашей цели. Я вновь любовалась окружавшим нас пейзажем, и когда появился лес, встрепенулась.
Где-то здесь умирающая рырха доверила мне своих детенышей. Мои милые комочки, ставшие матерыми хищниками, сейчас бродили где-то по лесным дорогам. А потом мне пришло на ум, что Торн именно в эту минуту уже могла стать матерью. Или готовится к родам и собирает запасы на время, когда не сможет охотиться.
А что же ее братья? Живут ли они по законам стаи, и тогда Торн пришлось уйти подальше, чтобы сберечь свое потомство, или же остались семьей? Хоть бы так… Тогда они позаботятся о сестре и ее детенышах. Впрочем, Мейтт и Бойл сами могут стать отцами. Они – красавцы! Какая самка устоит перед ним? Если только слепая или глупая.
И я рассмеялась, вдруг осознав, что думаю о рырхах, как о людях. Более того, думаю, как ревнивая мать, которая не видит в своих отпрысках изъяна. Но ведь его и вправду нет! Мощные, сильные, отважные, умные и, конечно же, красивые – вот каковы мои клыкастые детки.
– Хоть бы пережили зиму, – шепнула я и вновь вздохнула.
Постепенно мы миновали лес, и вскоре выехали к перекрестку, где одна дорога расходилась на две. Правда, наше ответвление было неприметным – к Каменному лесу паломничества не было до настоящего момента. Первым свернул Танияр, уехавший с несколькими ягирами вперед, ну а я уже направила Ветра следом за ними.
Признаться, дыхание я затаила в ожидании встречи с местом неприятным, но таинственным. И хоть я прекрасно помнила, что из себя представлял Каменный лес, но было до невозможности любопытно увидеть, во что он превратился. Танияр рассказывал мне, что теперь он залит светом, и от болот мало что осталось, но хотелось самой удостовериться в этом.
– Милый, а вам встретился кто-то из тех тварей, что населяли лес прежде? – спросила я мужа, когда он вернулся из своей первой поездки этого года. – Хотя бы следы?
– Нет, никого не осталось, – ответил дайн. Именно потому мне и было позволено отправиться с ним сегодня.
– Как же любопытно! – произнес из-за моей спины магистр. – Безумно хочу увидеть это место и почувствовать энергию Илгиза, если она, конечно, осталась.
– Зачем тебе чувствовать Илгиза? – нахмурившись, спросил Берик.
– А затем, дорогой мой, что, зная силу врага, легче отыскать ей противодействие, – ответил Элькос и поправился: – Возможность противостоять.
После этого мой телохранитель посветлел ликом и покивал, соглашаясь. Никто еще толком не знал возможностей нашего хамче, даже он сам, но уважение Эгчена, которое он не скрывал после случая с летающим столом, свое дело сделало. Ягиры начали доверять словам, что магистр принесет дайнату пользу. А после того, как Элькос заговорил на языке Белого мира, он и вовсе занял свое законное место среди жителей Айдыгера.
Магистр даже начал оставлять меня без своего общества. Впрочем, моего обожания говорливых тагайни в себе не обнаружил. Однако держался стойко и хранил на лице благожелательное выражение, отвечая на их вопросы. Выучка, полученная в королевских чертогах, оказалась весьма кстати.
– Утомительный народ, – сознался хамче не так давно в нашем разговоре.
– Восхитительный, – с улыбкой возразила я. – Искренние, открытые, честные.
– Но невероятно любопытные.
– И в этом их прелесть, – ответила я. – Их просто нужно принимать такими, какие они есть. Теперь это ваши земляки.
– Я не жалуюсь, – отмахнулся Элькос. – Мне нравится Белый мир, и его жители тоже нравятся. Но раздражает, когда до цели приходится продираться сквозь ворох вопросов и бесконечные остановки.
Целью мага стал кузнец Тимер. С ним маг сошелся как-то легко и быстро. Однако вело Элькоса к кузнецу не только желание пообщаться. Магистр решил поучаствовать в создании нового оружия, которым занимался Тимер.
– Чрезвычайно увлекательно, – так отозвался о своих новых изысканиях хамче, но пока оставил меня без подробностей.
 
Я знала только, что он составляет какие-то чертежи, для чего стащил у меня один из карандашей и драгоценную бумагу, чем едва не пробудил во мне рырха. Однако ради блага дайната я готова была смириться с утратой нескольких листов. Немного поворчала, но, вздохнув, признала, что и это тоже важно.
– Ашити!
Это восклицание вернуло меня в повозку, и я остановила Ветра, потому что Танияр уже спешился, как и ягиры, ехавшие впереди, и теперь направлялся ко мне, чтобы помочь спуститься на землю. Впрочем, позвал меня не он. Неподалеку стоял наш добрый друг и союзник – вожак племени кийрамов.
– Улбах, – я широко улыбнулась. И когда встала на землю, продолжила: – Рада тебя видеть. Пусть Отец будет к тебе милостив, а Хайнудар не оставит кийрамов своим покровительством.
– Тебя духи слышат, Ашити, – вожак кийрамов сжал мои плечи. – Пусть Мать будет стоять рядом, когда придет срок. Будет у Танияр славный сын, знаю.
– Благодарю, – ответила я, приложив ладонь к груди, и указала на Элькоса: – Знакомься, Улбах, это наш хамче Мортан Элькос. Он пришел со мной из родного мне мира.
– Милости Белого Духа, – с достоинством произнес Элькос, не склонив головы. – Ашити много рассказывала о кийрамах. Рад познакомиться с тобой Улбах. Я – Мортан, можно просто – Морт.
Вожак не ответил. Он рассматривал магистра с головы до ног и в обратном направлении, как и любой зверь не спеша довериться чужаку.
– Хамче обладает немалой силой, – важно сообщила я.
Улбах перевел на меня взгляд, после снова посмотрел на мага и расхохотался.
– Он старый! – воскликнул кийрам, всё еще посмеиваясь.
Элькос на открытую насмешку не отреагировал. Я и вправду немало рассказывала о племенах вообще и о кийрамах в частности, потому магистр не склонил головы, чтобы не показать, что принимает над собой власть Улбаха. А еще он помнил, что затевать с кийрамом спор – не самое лучшее решение. Любой представитель этого племени готов был отстаивать свое превосходство и злился, если не мог победить. Одержать верх над хамче вожак не мог, потому что сила его была не в мышцах.
– Ни я, ни ты, Улбах, не осилим Морта, – подходя к нам, произнес Танияр.
Я улыбнулась супругу. Он встал на защиту магистра и опять проявил мудрость. Танияр был признан Улбахом достойным соперником, и потому слова, сказанные дайном, не звучали для кийрама вызовом, напротив, вызывали любопытство.
– Почему это? – ожидаемо спросил вожак, но в глазах его зажглось упрямство.
– У хамче иная сила, – ответил дайн. – Он не бегает быстрее нас с тобой, но обгонит меня, даже если я сяду на Тэйле и пущу его во весь опор. И руки его слабей, чем у меня или тебя, но Морт с легкостью поднимет то, на что нам с тобой не хватит силы и вдвоем.
– Это так, – кивнул Элькос и…
Оказался в десяти шагах от нас, переместившись через портал. После, рисуясь, щелкнул пальцами, и огромный валун взмыл вверх, проплыл над головами двух ягиров, говоривших с кийрамами, а после плавно опустился на землю.
В Каменном лесу воцарилось молчание. Воины дайната и племени воззрились на немолодого мужчину, не обладавшего мощной статью, а вместе с ними не сводил с мага взгляда и Улбах. Только мы с Танияром остались спокойны и невозмутимы. А потом ягиры, приложив ладони к груди, склонили головы:
– Хамче, – почти дружно признали они силу человека, чье звание, данное еще шаманкой, казалось странным и неубедительным до этой минуты.
– Вот так, вожак, – развел руками дайн. – И он теперь верный сын Белого Духа и айдыгерец. С Ашити в наш мир пришла великая сила: ее знания и дар Морта.
– Благодарю, государь, – и вот теперь Элькос склонил голову, показав, чью власть он признает и почитает. – Моя сила принадлежит вам до последней капли.
– Почему он говорит тебе так, будто тебя много? – спросил Улбах.
Впрочем, ожидать от кийрама признания чужой силы не приходилось, тем более от вожака. Не исключаю, что он даже был рад тому, что появился повод заговорить о чем-то другом.