Солнечный луч. На пороге прошлого
– Принеси стул, – попросила я воина, всё еще стоявшего в дверном проеме.
В его глазах отразился вопрос, но уже через короткое мгновение он угас, и ягир, кивнув, исчез. Я вновь огляделась и приветливо улыбнулась двум мужчинам, уже находившимся в ханаме.
– Милости Отца, – поздоровалась я.
– И тебе его милости, дайнани, – склонил голову Эгчен.
– Пусть Белый Дух будет милостив к своей дочери, – улыбнулся Илан.
На магистра оба тагайни посмотрели одинаково равнодушными взглядами, впрочем, бывший советник Архама все-таки кивнул. Байчи-ягир своего дружелюбия выказывать не спешил даже кивком. Я скосила глаза на Элькоса, но он по-прежнему хранил молчание, лишь склонил голову, здороваясь привычным ему образом. Я коротко вздохнула, но увещевать и призывать изменить линию поведения не стала. В конце концов, магистр был не маленьким мальчиком. Он превратился в мужчину еще до того, как родилась моя родная матушка.
– Где же дайн? – спросила я, ставя на стол свою сумочку с писчими принадлежностями. После кивнула хамче, и он уместил рядом с сумочкой небольшой сундучок.
Тагайни посмотрели на него с любопытством. Первым вернул мне свое внимание байчи.
– Танияр отправился за тобой, – сказал Эгчен.
– Должно быть, решил обойти Иртэген, – хмыкнула я. – Мы не встретились.
Илан улыбнулся, байчи остался невозмутим, как и магистр. Вновь вздохнув, я устроилась на скамье рядом с тем местом, куда встанет стул, и раскрыла свою сумочку. Три пары глаз наблюдали за тем, как я выставляю писчие принадлежности и раскладываю чистые листы бумаги. Затем очередь дошла до сундучка, и из него я достала подготовленные макеты будущих законов, которым немало времени уделила еще до последнего своего похищения, а после и исчезновения. Деловито переставив всё с места на место, я удовлетворенно потерла руки.
– Зачем всё это? – первым не выдержал любознательный Илан.
– Для работы, разумеется, – ответила я. – И на будущее я советую приходить на наши собрания с похожим набором. В государственных делах полагаться не память не стоит… Делах дайната, – привычно пояснила я незнакомое тагайни слово. – Записи помогают не только сделать подробный доклад, но и пометки по принятым решениям. Кстати, – я посмотрела на Илана, – нам стоит разработать шифр… Научиться делать записи, которые будут понятны только нам, и если любопытный или недруг сунет в них нос, то попросту ничего не поймет. Шифр особенно хорош для тайных донесений. Тут сыграл бы нам на руку мой родной язык, но лучше разработать шифровальную систему… – Я вздохнула и снова пояснила: – Придумать тайную письменность.
– Я понял тебя, дайнани, – улыбнулся бывший и вновь советник. – Ты позволишь потом говорить с тобой об этом?
– Разумеется, – ответила я.
– Если разрешит дайн, – тут же встрял Эгчен, и до нас донеслось:
– Дайн разрешит.
На пороге появился Танияр. За его плечом стоял Архам, а уже за ним примостился ягир со стулом. Маг склонился в церемонном поклоне, и дайн несильно хлопнул его по плечу:
– Доброго дня, магистр, – произнес он на нашем родном с Элькосом языке.
– Государь, – с почтением отозвался хамче.
– И тебе, свет моей души, доброго дня, – супруг склонился ко мне и поцеловал в щеку.
– Любовь моя, – улыбнулась я ему. После перевела взгляд на деверя: – Милости Отца, Архам.
– И тебе его милости, Ашити, – ответил брат Танияра. – Эчиль велела передать, что молит Белого Духа о твоем благополучии. Она спрашивала, когда ты придешь к нам, и девочки только и говорят о том, что твои волосы горят, как солнце. Они мечтают снова дотронуться для них.
Я весело рассмеялась. Да, мои волосы произвели фурор! И вовсе не в дурном смысле. Во-первых, иртэгенцы знали, что волосы их дайнани выбелил Создатель, а на самом деле они похожи цветом на пламя. А во-вторых, такого цвета в Белом мире не было, и теперь я стала их достоянием и предметом гордости, если позволено будет так сказать о себе. Единственная на весь мир! Ни в одном тагане, ни в одном племени подобных не было.
Наверное, если бы люди увидели меня такой до того, как узнали близко и прониклись уважением, то отношение было бы иным. Но я уже давно была их Ашити, а еще, как отозвался однажды один из ягиров, – ласковая, как солнышко. А теперь я и вовсе воплощала в себе не только доброту, но и цвет огня. Да, тагайни пришли от меня сначала в ошеломление, а после в восторг.
Потому неудивительно, что племянницы не сводили с меня восторженных взоров. Да что там девочки! Эчиль несколько минут не могла выпустить из рук мою косу. А когда Тейа осторожно дотронулась до моей головы, то вовсе развеселила фразой:
– Уф, не жжется.
– Это же просто волосы! – со смехом воскликнула я.
– А горят, как огонь, – возразила девочка.
Так что желание снова поближе посмотреть на это диво, было мне понятно. К тому же я и вправду заходила за прошедшее время к свояченице всего пару раз, и сама Эчиль теперь не приходила к нам каждый день. Да и зима не располагала к частым и долгим прогулкам, если не было определенного дела. А еще на старое каанское подворье вернулся хозяин, и свояченица вела жизнь добропорядочной жены – более она не была свободной.
– Передай, я непременно навещу их, – сказала я Архаму.
– Дайнани, куда ставить стул? – подал голос ягир.
– Сюда, – я указала на торец стола. – Милый…
– Я понял, чего ты хочешь, – ответил Танияр.
Он забрал стул у ягира, поставил его во главе стола и уселся. После посмотрел на собравшихся и кивнул:
– И вы садитесь. Начнем говорить.
– Дайнани, – я обернулась и посмотрела на магистра. Элькос указал взглядом на шубу, в которой я всё еще сидела.
– Да, благодарю, мой друг, – улыбнулась я и, приподнявшись, скинула верхнюю одежду на руки хамче. – Здесь и вправду тепло. Ханам недурно протоплен.
На Танияре и Архаме шуб не было, должно быть, они разделись еще внизу. Эгчен был раздет уже потому, что подворье ягиров являлось не только местом его службы, но и домом. Одетыми оставались только я, Элькос и Илан, но и последние уже скидывали шубы. После этого мы, наконец, расселись.
Во главе стола сидел Танияр, я по правую руку от него, Архам устроился по левую. Рядом с ним сел Илан, место рядом со мной занял Эгчен, Элькос спорить не стал и разместился за ним. И когда все заняли выбранные места, я посмотрела на мужа.
– Говори, Ашити, – улыбнулся мне дайн. – Это твое время.
– Как угодно, – склонила я голову, а затем вновь обвела собравшихся взглядом.
На первом Совете присутствовали: первый министр – Архам, военный министр – Эгчен, глава тайной канцелярии – Илан и хамче, первый и единственный маг Белого мира, – Мортан Элькос. Ну и разумеется, правитель Айдыгера с супругой. Недурно…
– Итак, господа, приступим, – огласила я.
Затем вновь обвела взглядом серьезные лица и невольно улыбнулась. Нет, это была не насмешка или ирония, но любование – мне нравилось это внимание, написанное на мужских лицах. Это означало, что нам с Танияром доверяют, что мне доверяют, как и дайну. Это было бесценно.
– Мы уже много раз поминали о том, что времена меняются, – снова заговорила я, и мужчины кивнули в ответ. – Но перемены – это не только новые названия у нового государственного образования… эм-м…
– Мы поняли, дайнани, – сказал Архам, – ты говоришь о дайнате.
– Верно, – улыбнулась я, – о дайнате. Так вот, перемены – это не только новое название и увеличившиеся земли под рукой одного властителя. Мы более не можем жить по прежним законам. Впрочем, их особо и не было. Скорей, правила, которые возможно было обойти и трактовать, кому и как удобно. Пример вам всем хорошо известен.
Взгляды байчи и Илана сошлись на Архаме, даже магистр посмотрел в его сторону. Бывший каан поджал губы и устремил взор перед собой, но Танияр тронул брата за плечо, и тот расслабился.
– Законы коснуться не только наследования, но и всего прочего, – продолжила я. – И они буду не устными, но рукописными и послужат будущим поколениям указаниями, по которым они буду жить и развиваться. Законы возможно менять и дополнять, но основа остается неизменной. И поэтому на нас лежит великая ответственность, потому что именно мы становимся теми корнями, от которых поднимется крепкое древо, имя которому Айдыгер.