Инвестиции в семью (СИ)

- Любишь, значит? А почему в дом до сих пор не привёл, с родителями не познакомил?
С этого момента наши отношения вышли на новый уровень. Нет, о статусе невесты пока и речи не было. Но Влад представил меня родителям и несколько раз брал с собой на официальные приёмы.
У Грозова была единственная дочь, которую он удачно выдал замуж за своего молодого соратника по партии. Зять оказался безмерно амбициозным, норовливым и не менее успешным, чем сам Аркадий Владленович. Особой любви между мужчинами не сложилось, но старик к этому и не стремился. Главное – дочь любила своего мужа и родила в счастливом браке троих детей.
Младшего назвали в честь прадеда по материнской линии, и именно с ним у деда возникли самые близкие отношения. Влад был ласковым телёнком, за что его обожала бабушка, а к тому же очень толковым и целеустремлённым парнем, в котором Грозов ещё со школьных лет разглядел своего будущего преемника.
Родители Влада приняли меня настороженно, но не противились нашим отношениям, и летом я стала обладательницей потрясающе красивого помолвочного кольца и приобрела официальный статус невесты Владлена Розовского.
На свадьбе старик Грозов произнёс длинную речь, в которой сделал реверанс в адрес моей семьи:
- Мы – люди простые, из рабочего класса, – кто-то из присутствующих засмеялся. – Для нас честь – породниться с известной профессорской династией. Надеюсь, Эмилия пойдёт по стопам своего отца. Уверен, наши дети произведут на свет талантливое потомство, которое громко заявит о себе всему миру.
Папа был очень доволен, а мама зашептала:
- Так вот почему он дал добро на ваш брак, – и расплакалась.
Но какая разница, что двигало семьёй Влада? Я была настолько счастлива, что витала даже не в облаках, а гораздо выше.
О нас писали в журналах, снимали передачи, у меня брали интервью. После свадьбы я проснулась совершенно новым человеком. Однокурсницы из богатых, которые до вчерашнего дня посмеивались надо мной, уверяя, что с Розовским мне ничего не светит, начали широко улыбаться и набиваться в подруги. Начался бал лицемеров.
Мне очень быстро дали понять, что жить придётся в строгих рамках и по правилам, установленным кланом Розовских-Грозовых. Я могла принимать решения лишь о том, что приготовить мужу на ужин и какого цвета бельё надеть. Всё остальное нам с Владом навязывали “сверху”. Даже платья выбирать приходилось со свекровью!
Нам с мужем выделили ровно год насладиться друг другом. После этого от нас ожидали активных действий по расширению семьи Розовских.
Опции для отказа не существовало в принципе. Поэтому вскоре после защиты диплома мы отправились в отпуск с твёрдым намерением по возвращении домой увидеть на тесте две полоски.
Однако что-то пошло не так – и с первого раза не получилось. И со второго – тоже, и даже с третьего. Я начала высчитывать дни, но ничего не помогало.
Родственники мужа всё чаще задавали вопросы и делали неприятные намёки.
Когда нашим усилиям исполнился год, свекровь настояла, чтобы я прошла обследование в клинике. Никаких патологий у меня не нашли…
Почему обследовалась только я, а не мы оба – я не понимала. Но это было решение “сверху”, оспаривать которое у меня не было полномочий.
Мы продолжали пытаться зачать ребёнка, я регулярно посещала репродуктолога и выполняла все рекомендации. Однако беременность всё не наступала…
Влад изменился. Он всё чаще задерживался на работе, аргументируя тем, что дед стал нагружать его дополнительными обязанностями, вводя в курс дела. Если раньше муж руководил компьютерным департаментом, то теперь его активно привлекали к управлению.
Я понимала, что это – неотъемлемая часть его карьеры, и старалась не загоняться, посвящая максимум времени учёбе и написанию магистерской работы.
Муж по-прежнему признавался мне в любви. Выходные, когда мы прятались от родни и работы, были полны страсти, и всё было как раньше. Могла ли я как-то заподозрить неладное?
  
Глава 6
 
Я снова и снова прокручиваю чёртово видео, подмечаю всё новые и новые детали. С каждым просмотром боль притупляется и переходит из острой в тупую, хроническую. 
 
Это – не просто ролик на полминуты, а полнометражный порнофильм. Поначалу кровать кажется похожей на нашу, и я даже пугаюсь, не стоит ли у нас в спальне скрытая камера. Но быстро успокаиваюсь, отметив существенные различия в интерьере. Снимали точно в другом месте. 
И там, под мужем, – точно не я. У меня нет такого безобразно-длинного маникюра…
Боже, фильм ещё и режиссировали, поскольку камера то приближается, то удаляется, немного меняется угол съёмки. Там был кто-то третий? Как Влад мог позволить так себя записывать? Или в каком он был состоянии, что ничего не замечал? Неужели настолько ослеплён страстью?
Интересно было бы увидеть реакцию мужа на это кино. Он-то наверняка не в курсе, что стал порноактёром. А уж в каком восторге окажутся его родители и дед, если им попадётся на глаза это видео!
Несколько минут мстительно фантазирую… Нет, я никогда не решусь их так шокировать. Они не виноваты, что сын оказался настолько гнилой, что уже на третьем году брака пустился во все тяжкие.
Наверное, я – непроходимая дура. Потому что ещё после первого письма мне должно было стать понятно, что у Влада есть другая женщина. А я всё на что-то надеялась, искала ему оправдания… 
Глупо. Поза страуса – позиция рабов и лузеров.
Теперь сомнений больше нет. Что дальше?
За плечами у меня – около трёх лет счастливого брака. Пока ещё в наличии любимый муж, у которого на стороне есть другая. Можно ли любить жену и изменять ей? Вопрос риторический…
К мужу прилагается комфортная жизнь в достатке, социальный статус, перспективы. 
У меня на носу – вступительные экзамены в аспирантуру, которые я наверняка сдам, потому что уверена, что Грозов меня подстрахует. Я уже выбрала тему диссертации, договорилась с руководителем, готовлю первую статью и доклад на конференции.
А что будет, если я проявлю гордость, ткну мужу в лицо эти видео и фотографии, устрою скандал и уйду? 
У Влада нет личного имущества – мне сразу дали понять, что в случае развода делить нам будет нечего. Никаких сбережений мы не успели нажить, по крайней мере, я о них ничего не знаю. Мне придётся уйти в никуда и ни с чем. 
Жить в общежитии на стипендию? Вместо написания диссертации заниматься бесконечным поиском подработок, чтобы не умереть с голоду? А где брать деньги на публикацию статей, поездки на конференции и в архивы? Речь – о немалых суммах. 
Мои родители вряд ли помогут. Папа уже год, как вышел на пенсию, здоровье у него шалит. Вдобавок им приходится помогать моей сестре, у которой родились близнецы и денег катастрофически не хватает. Уверена, родители не одобрят моего решения о разводе.
Я заранее слышу мамин голос с упрёком: “Куда ты спешишь? В таких делах нельзя торопиться, нужно семь раз всё взвесить. Ты же знала, за кого замуж выходишь? Думаешь, они бывают верными?” 
Может быть, так и есть… Богатые наверняка часто ходят налево, но разводятся редко, уважая институт семьи. 
Может быть, ещё не всё потеряно? Возможно, если мне удастся забеременеть, то всё изменится в лучшую сторону? Не исключено, что проблема в том, что у нас никак не получается с ребёнком.
Мне очень больно и обидно. Но, взвесив все “за” и “против”, прихожу к тому, что уйти можно в любой момент, однако сейчас этим я сделаю себе только хуже. Лучше уж я останусь, пока Влад не афиширует своих отношений на стороне, и сконцентрируюсь на написании диссертации. Вот потом, после защиты, когда встану на ноги, смогу себе позволить быть принципиальной.
Это кощунственно – думать о браке под таким углом. Безнравственно оставаться жить с человеком из корысти и ради удобства. Но я так уже ко всему привыкла. Мне очень страшно оказаться одной на улице, без ничего… Как та баба у разбитого корыта.
Не хочу разбитое! Я хочу, чтобы всё было, как прежде. Чтобы не было тех фотографий и того видео. Чтобы Влад был только моим. Чтобы его слова о любви были искренними и настоящими…