Забытый: ЛУКА (ЛП)
Жаль, что я не вспомнил об этом факте, когда мне это было нужно больше всего.
Например, когда Лука оглядел меня с ног до головы, словно я был каким-то вкусным лакомством. В то время как я тонул в узнавании еще до того, как Алекс познакомил меня с этим человеком, Лука не страдал от такой проблемы. Самое большее, он увидел во мне что-то смутно знакомое, но не более того.
Для меня это была прекрасная возможность избежать всего этого столкновения так, чтобы никто ничего не узнал. Если бы я просто отмахнулся от любых попыток завязать вежливую беседу после представления, мой лучший друг и его парень на мгновение задумались бы о моей странной реакции, прежде чем полностью забыть об этом, а Лука, возможно, списал бы все это на мою застенчивость или причуды.
Но вместо того, чтобы смириться с осознанием того, что человек, изменивший траекторию моей жизни, понятия не имел, кто я такой, я позволил раскаленному добела гневу внутри меня сорваться с привязи и ударить сукина сына так сильно, как только мог.
И как будто этого было недостаточно, я забыл, как играют в эту игру, и позволил этому уебку увидеть, что он со мной сделал… что сделали со мной его пустые обещания.
Игра.
Сет.
Матч.
Возможно, я и высказал свое мнение, обнаружив Луку в своей квартире, но это была пустая победа. Я выиграл битву, но проиграл войну.
Хотя, признаться, на самом деле я не выиграл битву. Я просто вышел из нее, объявив себя победителем раньше, чем это смог сделать он.
В некотором роде я и был победителем.
Я потянулся, чтобы провести рукой по волосам, но в последнюю секунду удержался. Вместо этого я опустил ее и провел пальцами по ушибленным костяшкам, которые теперь были темно-фиолетового цвета. Мне и в голову не пришло посмотреть, есть ли у Луки на лице какая-нибудь похожая отметина, и я был этому даже рад.
Правда, я не был уверен, почему.
Наверное, потому, что я на самом деле не знал, хочу я, чтобы там был синяк, или нет.
Я знал, чего я должен хотеть, но что, если то, чего я должен хотеть, и то, чего я действительно хочу, не одно и то же?
Я опустил руки, чтобы обхватить себя за ноги и подтянуть их к груди. На самом деле я был благодарен за болезненные ощущения, которые вспыхнули у меня под кожей, когда физические потребности моего тела снова начали проявляться. Мой желудок свело судорогой, а рот наполнился слюной. Я практически чувствовал, как острие иглы пронзает мою кожу, и как героин проникает в меня.
Я знал, что с этим можно бороться и победить.
Героин, или метамфетамин, или любой другой наркотик, который я решил ввести себе в кровь, был всего лишь очередным парнем, пытавшимся прижать меня к стенке, чтобы использовать, как будто я - никто. И, возможно, этот парень был прав… возможно, я был никем, но это было не то, что он или кто-либо другой должен был решать за меня когда-либо снова. Я сто раз заплатил за свою свободу, и когда я буду готов расстаться с ней навсегда, это будет мое решение.
А не какого-то наркомана.
И не какого-то скользкого мудака, который так одевался.
Я содрогнулся, пытаясь стереть из памяти воспоминания о Луке. Но, как и у упрямого ублюдка, у которого хватило наглости попытаться сохранить лицо бесполезными извинениями, его образ, даже в самых отдаленных уголках моего сознания, проигнорировал мой безмолвный приказ оставить меня в покое.
Он не сильно изменился за последние восемь лет. Мне было неприятно признавать, что я вообще заметил это, но я не мог притворяться, что не запомнил все черты моего будущего спасителя за те несколько коротких мгновений, что мы провели вместе. Я даже толком не разглядел его лица, пока он не закончил…
Я с трудом сглотнул, быстро выбросив из головы эту сцену. Ни за что на свете я не хотел этого.
Я не причиню тебе вреда, Билли. Я просто долж ен притвориться, хорошо?
Он сдержал свое обещание. Он не причинил мне боли. Я знал, что должно было произойти, когда мои похитители привели его в темную комнату, в которую меня втолкнули за несколько минут до того, как привели его. Такое случалось достаточно часто. В конце концов, я был Образцом.
Так всегда называли меня мужчины и две женщины, которые перевозили меня с места на место, но никогда в присутствии клиентов. Для них я был Билли. Поскольку это было не мое настоящее имя, мне было все равно. И, по правде говоря, Лука попал в поле моего зрения, когда я был в самом слабом состоянии. Я провел со своими похитителями, как мне казалось, около двух лет, и каждый божий день был сущей мукой. Я подвергался насилию большим количеством способов, чем я мог себе представить. Поэтому, когда в тускло освещенную комнату ввели высокого, темноволосого, хорошо одетого мужчину, который без каких-либо эмоций уставился на грязный матрас, я сдался и сделал то, чего обещал себе не делать.
Я сломался.
И я умолял.
Не о своей жизни… Меня даже не волновало, что они убьют меня.
Нет, я умолял этого опасного на вид мужчину не прикасаться ко мне. Слезы, которые я никогда не позволял себе проливать перед людьми, которые похитили меня и решили, что я не стою даже того, чтобы продать с аукциона тому, кто больше заплатит, пролились сами собой. Ни в одной клеточке моего тела не осталось места сопротивлению.
С каждым шагом, который делал мужчина, приближаясь ко мне, паника и отчаяние росли.
Но я не пытался сопротивляться, и единственными словами, которые слетали с моих губ, были одни и те же мольбы, повторяющиеся снова и снова.
Я просто хочу вернуться домой.
Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание, когда понял, что делаю именно то, чего обещал себе не делать.
Вспоминаю.
Я вскочил на ноги и начал растирать руки, чувствуя, как моя кожа становится горячей и холодной одновременно. Ощущение зуда под кожей заставляло мое сердце биться быстрее в груди, пока я не уверился, что у меня вот-вот случится сердечный приступ. Я машинально начал чесать кожу, но в ту секунду, когда кончики моих пальцев коснулись выпуклости на внутренней стороне локтя, я грубо выругался и обернулся.
Часть меня надеялась, что Лука все еще будет в гостиной, и я смогу потребовать, чтобы он вернул мне мои наркотики, но к тому времени, как я добрался до маленького помещения, эта мысль уже улетучилась.
В этом деле наркотик ни хуя не поможет.
Только не снова.
И уж точно не из-за этого сукина сына.
Я заставил себя медленно пройти мимо гостиной на случай, если Лука все еще был где-то поблизости. Но я понял, что он ушел, еще до того, как успел это проверить.
Я ненавидел себя за это.
Я ненавидел себя за то, что чувствовал его отсутствие.
Я ненавидел себя за то, что на самом деле был разочарован.
Это только потому, что я хотел еще немного поиздеваться над ним… выебать ему мозги, сказал я себе.
Я проигнорировал саркастическое отрицание, вспыхнувшее в моем мозгу, и ускорил шаг. Чтобы добраться до ванной, потребовались считанные секунды, но мне показалось, что прошли часы. Я включил душ, несмотря на то, что моя кожа горела в знак протеста.
- Ничего, блядь, не произолшо, - пробормотал я.
Я был бесконечно благодарен судьбе за то, что мог позволить себе жить в собственном доме, потому что слишком часто я спорил сам с собой, и это не способствовало появлению любопытного соседа по комнате, особенно когда у меня на языке так отчетливо ощущался вкус героина. Я не употреблял наркотик два года, но в такие моменты мне казалось, что я бросил его всего несколько часов назад.
Попроси помощ и .
- Нет, - практически прорычал я, срывая с себя рубашку, не заботясь о том, что пуговицы на рубашке средней ценовой категории разлетелись в разные стороны. Мои запястья путались в закатанных рукавах, но дискомфорт от того, что я стягивал ее с трясущихся рук, помог мне сосредоточиться. Я включил воду на самый холодный режим и одновременно сбросил обувь. Мне показалось, что кровь у меня кипела, а в животе все перевернулось.