Забытый: ЛУКА (ЛП)

 - Я позвоню тебе позже, - сказал Лука.
 Последовало короткое молчание, затем Вон сказал:
- Лучше бы тебе так и сделать, брат. - Затем звонок прервался.
 - Реми, - начал Лука, но в ту секунду, когда он коснулся моей щеки, я отпрянул от него. В итоге я ударился головой о дверь. А потом эти чертовы слезы вернулись с удвоенной силой, и я понял, что попал впросак.
 Не было никакой игры.
  
 Не было победителей.
 Или проигравших.
 Только правда.
И это была единственная вещь, с которой я никогда по-настоящему не понимал, как бороться.
 Глава восьмая 
 Лука 
 Мой план состоял в том, чтобы дать Реми то, чего он хотел.
 Стать боксерской грушей... как в прямом, так и в переносном смысле.
 Но все, что я сделал, это все испортил. Я сломал его еще больше.
 Может, дело было не только в том, чтобы дать ему шанс довериться мне… какая-то часть меня хотела знать обо всем, через что ему пришлось пройти. Да, он рассказал мне, что с ним произошло, но его целью было шокировать меня, ошеломить, сбить с толку той ночью в его квартире. И он все это сделал. Но я сомневался, что он понимал, что именно эти мелочи так же сильно давили на меня.
 Например, что он сказал о парне на складе, которому я дал денег. Он сказал, что парень мог спасти себя сам, но сколько раз то же самое случалось с Реми? Сколько раз такие придурки, как я, приходили и обещали обеспечить ему безопасность и покровительство, которых он так жаждал? Сколько раз ему нужно было, чтобы кто-то встал перед ним и принял на себя его борьбу, пусть даже ненадолго? За свою юную жизнь ему и так пришлось со столькими подраться…
 Меня душило каждый раз, когда маска «ничто больше меня не трогает», которую он носил, хоть немного спадала.
 Его боязнь собак, нервные жесты, которые он, казалось, совершал неосознанно, его инстинктивное уклонение от любого физического контакта… каждый раз, когда я их видел, они были похожи на маленькие ножи, вонзающиеся мне прямо в сердце.
 И этот мимолетный предательский взгляд, когда я сказал ему, что выхожу из ванной, а он неправильно понял меня и решил, что я снова ухожу от него. Он сказал, что ему все равно, но эти слова явно были его единственным способом самозащиты. Я знал, что он не поверил ни единому моему слову.
 Отсюда и мой блестящий план - позволить ему разобраться со мной во всем. Я думал, что вскрытие этих ран может стать началом их заживления, но все, что я сделал, это пустил еще больше крови.
 - Реми…
 - Чего ты хочешь, Лука? - прошептал он. Он уткнулся лицом в согнутые колени и обхватил их руками. - Ты сделал это, ладно? Ты победил.
 - Это была не какая-то игра, Реми, - огрызнулся я и тут же пожалел об этом, когда Реми, казалось, вздрогнул всем телом. - Реми...
 - Я был бритым, потому что у меня постоянно заводились вши, ясно? - закричал Реми в отчаянии.
 Я понял, что он отвечает на мой предыдущий вопрос о его волосах. Его взгляд приковал меня к себе.
 - После того, как я вмазывался, я просыпался в этих ужасных местах, покрытый блохами, тараканами и прочим дерьмом. И моя гребаная голова чесалась так сильно, что я расчесывал кожу до крови. И остальную кожу тоже. Я ничего не мог поделать со своей кожей, но побрить голову было достаточно просто. Вот так. Как это могло помочь? Предполагалось, что я исцелюсь волшебным образом? Почувствую себя лучше? Это какой-то момент прихода к Иисусу, который должен меня исцелить?
 У меня не было ответа для него. У меня вообще не было ответов. Я пытался собраться с духом для откровений, подобных тому, что он мне только что сказал, но к ним было не подготовиться. Я вынудил его разбередить старые раны, а сам даже не подумал о том, чтобы придумать какой-нибудь ебаный способ снова их перевязать.
 Я плюхнулся на задницу и оказался напротив него, потому что у меня просто не было сил подняться на ноги. Мои ноги оказались по обе стороны от него, но я постарался никоим образом его не касаться. Я сцепил пальцы на затылке и уставился в пол, потому что не знал, что делать дальше.
 Поэтому я взял пример с него и был предельно честен.
 - Я в ужасе от того, что может случится с тобой и Вайолет, если я выпущу вас из поля зрения.
 Он ответил не сразу, и я не был уверен, хорошо это или плохо.
 - Ты не отвечаешь за нас.
 - Тебе так хочется, - сказал я. Я не стал добавлять, что в этом было что-то еще. Что-то, что выходило за рамки чувства вины и долга или исправления того зла, которое я причинил ему. Я не был готов сам справиться с этими неожиданными эмоциями, поэтому не собирался делиться ими с ним. Меня физически влекло к Реми, но не вожделение помешало мне уйти.
 - Разве недостаточно того, что ты помог мне найти Вайолет? - Спросил Реми. Его голос звучал немного спокойнее, но я не мог заставить себя поднять глаза и посмотреть на него. Я не был готов к тому, что он увидит то, в них было. Мне нужно было больше времени, чтобы вернуть маску на место.
 - Тебе достаточно того, что она в безопасности? - спросил я. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы внутренне успокоиться, затем поднял голову. Как и ожидалось, он наблюдал за мной. Но исчез тот бесчувственный молодой человек, который говорил мне не тратить время на попытки спасти детей, которые не были готовы к спасению. В нем не было и намека на манипулирующего Реми, который пытался шокировать меня, чтобы я ушел той ночью из его квартиры, когда он рассказал мне, какой была его жизнь после похищения. В отличие от меня, он, казалось, не пытался вернуть ни одну из своих масок на место.
 Он медленно покачал головой.
 - Мы хотим одного и того же, Реми. Убедиться, что Вайолет окажется в таком месте, где она никогда больше не столкнется с подобной опасностью. Неужели этого пока недостаточно?
 - Ронан поможет мне...
 - Я не смог спасти тебя, - сердито перебил я. - Я не смог спасти своего сына. Я знаю, ты считаешь меня бессердечным сукиным сыном, но увидеть эту маленькую девочку в той комнате с этой ебаной иглой в руке...
 Мой голос сорвался, потому что даже воспоминание об этом заставляло мое сердце учащенно биться. Сколько детей в этот самый момент находились в точно таких же обстоятельствах? Скольким из них не удалось выбраться из такой комнаты? А если и выбрались, то только после того, как их использовали и выбросили, как мусор, окружающий их? Многие ли из них закончили так же, как Джио? Им промывали мозги до тех пор, пока они не перестали понимать, кто они такие и что их любят те самые семьи, из которых их забрали?
 Я снова опустил глаза. Мой внутренний голос кричал мне, чтобы я не подставлял свое горло Реми, но мой желудок сжался от страха за то, что случится с ним и Вайолет, если меня не будет рядом, чтобы защитить их. Я услышал свой шепот:
- Ты мне ничего не должен, Реми, но я умоляю...
 - Ладно, - вмешался Реми.
 Я был настолько застигнут врасплох, что вскинул голову. Прежде чем я успел выразить свое недоверие, он добавил:
- Но мы с Вайолет уйдем, когда я скажу.
 Я начал кивать, но он поднял руку.
- Того дня в доме никогда не было, ты меня понимаешь?
 Я понимал, но мы с ним оба знали, что тот день просто так не перелистнешь. Но я просто кивнул. Ему не нужно было слышать о том, что ничто из этого не изменит того факта, что я не буду спать ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Ему не нужно было знать, что каждый раз, когда я закрывал глаза, я все еще слышал его мольбы вернуться за ним. Или что в моих ночных кошмарах почти всегда был решающий момент, когда мне приходилось выбирать между ним и своим сыном.
  
 И не важно, как часто я клялся спасти их обоих во сне, мне это всегда не удавалось.
Всегда.
 - Лука?
 Только когда он заговорил, я понял, что снова опустил взгляд. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь мне было так трудно смотреть кому-то в глаза.