Месть за моего врага (ЛП)

— Спасибо, — сказал Лев, слегка озадаченный.
Он заметил, что Саша рядом с ним делала вид, будто не знает неожиданного гостя. Очевидно, это была общая игра, пока Брин не обратился к ней.
— Русалка, — сказал он, кивнув ей. — Думаю, больше мы не увидимся.
— Не глупи, Бридж, — ответила Саша. — Мы друзья.
— У меня нет друзей, — возразил он.
— Вряд ли, — заметил Лев.
— Где ты нашла этого парня? — спросил Брин у Саши, кивнув в сторону Льва.
Она пожала плечами:
— Подобрала в баре.
Бридж улыбнулся.
— Ну, увидимся. Или нет. Посмотрим.
Он чуть склонил шляпу и растворился в воздухе.
— Ох, — выдохнул Лев. — Я не знал, что он ведьмак.
— Это долгая история, — уклончиво ответила Саша. Она подошла к Льву и коснулась губами его щеки. — Итак, как ты держишься?
— Думаю, неплохо, — сказал Лев. — Твоя сестра хорошо меня «починила». Почти никаких странных скрипов.
— Я не об этом, Лев, — пробормотала Саша, и он слегка улыбнулся.
— Ты про то, что моего брата больше нет? — спросил он. — Мир стал другим. Чуть менее ярким. Но, думаю, я понимаю его выбор.
Она промолчала. Он прочистил горло, склонив голову, чтобы взглянуть на неё.
— Так, — сказал он. — У тебя ведь через несколько минут смена в магазине?
— Да, — ответила она. — Как и у тебя.
— Вообще-то, я не могу сегодня. Во-первых, я теперь независим и обеспечен, так что работа мне не нужна, — игриво заявил Лев, подняв конверт от Марьи. Саша закатила глаза и отмахнулась от него. — А во-вторых, я хотел заглянуть в Боро. Посмотреть, что они собираются делать с пустующим местом моего брата.
— Понятно. Тогда хорошо, — сказала Саша, легко поцеловав его и отступая назад, чтобы взять ключи. — Увидимся вечером после работы. Пока, Эрик, — крикнула она через плечо, и Эрик поднял вилку, не отрываясь от телевизора.
— Пока, Саша, — отозвался он.
— Эй, — Лев поймал её за руку, прежде чем она вышла за дверь. — Может, я загляну минут на пятнадцать? Когда закончу с Боро.
Её губы дрогнули в улыбке.
— Конечно. Ровно пятнадцать. Ни больше, ни меньше.
— Ай, Саша, — прошептал он, обнимая её за талию и быстро целуя. — Напиши мне, если заскучаешь?
— Напишу, — пообещала она, слегка прикусив его губу. — А теперь отпусти меня, Фёдоров. У меня есть дела.
Он нехотя разжал руки и смотрел, как она уходит за дверь.
Некоторое время Лев чувствовал разочарование из-за того, что брат не оставил ему ничего — ни послания, ни последних слов. По заверению Романа, перед смертью Дмитрий не сказал никому ни слова. Лев не мог избавиться от мысли, что брат всё же оставил нечто важное: знак, письмо, какое-то напутствие. Он искал и искал среди вещей своих братьев, и знал, что Саша делала то же самое в отношении своей сестры. В конце концов, они перевернули дома своих родных вверх дном, но ничего не нашли. Ни Марья, ни Дмитрий, казалось, не были сентиментальны.
А затем Лев рухнул на диван, измученный и опустошённый, и когда Саша, молча, прижалась к его боку, он вдруг понял, почему брат ничего не сказал. Его дар был очевиден, не так ли? Марья и Дмитрий подарили им самое ценное — простоту, ту прекрасную нормальность, которую сами они никогда не могли себе позволить. Дмитрий дал Льву свободу от жизни, которой он никогда не хотел. Он дал ему выбор. Слова были бы ничтожны по сравнению с этим: ведьма Антонова, которая целовала его на прощание и говорила «отпусти меня», потому что знала — она вернётся. Она вернётся и будет принадлежать ему.
Достав телефон из кармана, Лев отыскал ее имя среди контактов.
ЛЕВ: уже скучаю
САША: лев, ты невероятный романтик
САША: не забудь, что завтра ужин с галей
САША: и напомни эрику найти работу сегодня. скажи ему, что торговля наркотиками не считается полезным навыком, как и чрезмерное использование бомбочек для ванн
САША: если начнёт спорить, скажи, что я снова его ударю
Лев рассмеялся.
ЛЕВ: саша
  
САША: что, лев?
ЛЕВ: это моя любимая история
САША: ОХ
САША: но да
САША: ладно, хорошо
САША: и моя тоже
Пауза. Лев наблюдал, как на экране появилось сообщение:
САША: я люблю тебя
Вот, подумал он с уверенностью.
Вот почему Дмитрий не оставил ему записки.
Брат знал, что Лев услышит всё, что нужно, из уст другого человека.
ЛЕВ: я тоже тебя люблю
САША: приходи ко мне вечером, ладно? я серьёзно
ЛЕВ: не подумай лишнего, александра
ЛЕВ: но я точно собирался прийти, даже если бы ты запретила
САША: ну, круто
ЛЕВ: до встречи
Он убрал телефон обратно в карман.
— Иногда смерть — это покой, — сказал Роман после всего произошедшего. — А иногда, — добавил он, многозначительно глядя на Льва, — смерть — это всего лишь временное явление, не так ли?
Лев улыбнулся этой мысли.
— Иногда конец — это просто умело замаскированное начало, — ответил он, как человек, который знал это наверняка.
Он взглянул на часы — пора было идти. Ночи становились длиннее: жаркие, влажные, неспокойные. Но был момент, всего лишь мгновение, когда всё сходилось воедино — солнце, луна, звёзды. В это мгновение всё обретало гармонию, и Лев не хотел его упустить.
— Береги себя, Дима, — тихо сказал он брату, где бы тот ни был. — Держи его в узде, Маша.
Лев почувствовал кивок — или ему это показалось.
Затем он улыбнулся про себя, повернулся и позволил своим ногам нести его по новому пути.
Эпилог
Это было странное чувство — обладать магией ведьмы. Некоторое время Бринмор Аттауэй был уверен, что всё пойдёт не так. Операции, особенно подобные этой, редко проходят гладко. Трансплантации (которые, как правило, требуют куда больших навыков, чем вмешательство ведьмы с голыми руками) всегда имели свои последствия. Брин ждал, что заболеет или что электрический зуд в его венах угаснет, потрескивая, словно при отключении электричества. Но даже если бы всё закончилось, как рассуждал Брин, самого факта попытки было бы достаточно. Конечно, это не могло продлиться долго — да и не должно было.
Он ждал неудачи, но, к его удивлению, она так и не наступила.
— Приятно, не правда ли? — раздался голос его матери.
Её волосы, как всегда, были убраны в корону из кос. Она выглядела такой же юной, как и в восемнадцать лет. Такой же, какой была всю его жизнь, что становилось все более забавным для Брина с каждым его визитом. Какая бессмертная маленькая демоница.
— Не жалуюсь, — ответил он.
Она подняла чайник, стоя босиком на кухне, но Бринмор остановил её лёгким жестом пальца. Феи были чувствительны к таким нюансам, и он был рад, что сейчас находится здесь, с ней, а не с кем-то, кому пришлось бы делать резкий жест или громко откашливаться.
— Позволь, — просто сказал он и, небрежно взмахнув рукой, перелил гиацинтовый чай в их чашки с помощью левитации.
— Хвастаешься, — проворчала она, грациозно усаживаясь на стул. Она выглядела слегка удовлетворенной, как это бывает с молодыми женщинами, которые наслаждаются тем, что знают что-то важное, но не торопятся это признать. — Как там твои ведьмы-друзья?
— Ведьмы-друзья? — с сомнением переспросил Брин, поднося чашку к губам.
— Они ведьмы. И они твои друзья. Не придирайся, Бринмор.
— Моим «ведьмам-друзьям» почему-то нравится, когда я придираюсь, мама.
— Не называй меня так. Это заставляет меня чувствовать себя старой.
— Мам. Мама.
— Прекрати.
Он улыбнулся в чашку, делая очередной глоток.
— Как твой отец? — спросила она после паузы, и её лицо озарилось. — Уже умер?