Необычное и обыкновенное (СИ)

Встречный ветер выл, бесновался и швырялся сгустками тьмы. Каждый шаг выматывал меня сильнее поединка, трудной работы и бессоницы вместе взятых.
Вот бы перехватить хоть немного воздуха. Но это так же бессмысленно, как пытаться напиться, попав в бушующее море в шторм.
Ветер валил с ног, пробирался под одежду, замораживая кожу и, кажется, даже кровь в венах.
Но я шёл. Шёл не видя ничего, кроме сияния амулетов на шее брата.
Может, мне не победить, но я не сдамся. Никогда!
И ещё один шаг, и ещё. И вот последний.
Я схватился за каменный столб — и в этот момент ветер, буря, ураган — словом, мощный порыв приподнял меня и грохнул о камень. Я задохнулся, втянул в себя беснующуюся вокруг тьму и отчётливо понял, что следующего такого удара мне не выдержать.
А вокруг уже не шепталось и стенало — выло, ревело и билось нечто огромное, чудовищное и тёмное.
Меня хлестало и дёргало. Чьи-то лапы хватали меня за ноги и пытались оторвать от столба. Чьи-то когти впивались в мои пальцы, обдирая их в кровь, до костей. Что-то прыгало мне на плечи, прижимало к камню и давило так, что я даже кричать не мог.
Амулеты Итана то ли погасли, то ли скрылись от меня в густом водовороте темноты. Я уже не знал, там он, в паре шагов от меня, где я видел его в последний раз, или нет.
Вой, гул, визг, рёв слились воедино, оглушив меня. Звуки бились не только в ушах, а по всему телу, царапая кожу, сдавливая мышцы и кости.
Новый свирепый порыв поднял меня. Дёрнул. Ещё раз. И мои ослабевшие, скользкие от крови пальцы разжались — тьма меня опутала и рванула в глубину пещеры, чтобы похоронить навеки.
Но кто-то больно схватил меня за ладонь.
— Марк!
Я изо всех сил ухватился за тонкие пальцы брата.
— Марк!
Он вцепился второй рукой в моё запястье и потащил меня к себе.
Тьма взвыла и потянула меня за собой. Страшный рывок словно освежевал меня, вышиб дыхание. Брат пытался меня удержать: его ногти пропахали борозды в моей коже, но чудовищный вихрь оказался сильнее. Меня мотало и било, словно тьма была водоворотом. Холодно. Больно. Страшно. Как же холодно.
Казалось, прошла вечность, но на самом деле сердце успело стукнуть в груди всего три раза.
Громко хлопнула дверь, высветив своды пещеры яркой вязью рун, и в следующее мгновенье я гулко ударился о гигантскую створку, ссадив кожу на скуле. Рухнул на пол, неловко подвернув руку. Меня столько раз швыряло и колотило, что тело уже устало болеть.
Я просто лежал в темноте и ничего не чувствовал.
Дверь закрыта, и Зло внутри. А остальное неважно.
— Марк… — сорванный голос Итана слышался слабо, но это был единственный звук в темноте.
Брат зовёт меня. Я поднялся и побрёл на голос. Дошёл до него — двадцать медленных шагов, и это усилие опустошило меня до дна. Я рухнул у его ног и закрыл глаза: вот бы поспать хотя бы час-другой.
— Марк, — хрипло прошептал брат. — Ты простишь меня?
Я улыбнулся, не открывая глаз: вот глупый!
Ещё растить тебя и растить.
 Пламя (городское фэнтези, расследование, другой мир) 
 
Наш город никогда не спит. В нём прожигают жизни тысячи людей и нелюдей. Его неоновые огни сияют ночь напролёт, затмевая и звёзды, и луну.
Впрочем, в небо всё равно почти никто не смотрит. Зачем? Ведь всюду блеск и красота, всюду горят вывески, фонари, рекламные стенды. Светятся витрины и фары дорогих машин. Сверкают огнями махины аттракционов, сверкают бриллианты в колье богатых дамочек, сверкают улыбки их состоятельных мужей.
Городу нравится быть Городом Тысячи Огней. На каждом углу фаер-шоу. В каждом ресторане мясо фламбе и коктейли с огоньком.
И всё это великолепие то и дело подкидывает нам работёнку.
— Трой! Эй, ты чё, уснул? — Большой Бо хлопает меня по плечу и улыбается во все сорок восемь зубов.
Бо — огненный волк, обращённый, как и почти все остальные в пожарной части.
 
— Чего тебе?
— Слыхал? Тачку Чезаре подожгли в ночную смену!
— Того, который отец или сын?
— Молодого! Который у нас теперь актёр!
Старый Чезаре — член городского совета. Его сын — двадцатилетний прожигатель жизни — недавно и правда снялся в кино и получил приглашения сразу от трёх режиссёров. Возгордился, зазнался, а кому-то это, видимо, пришлось не по душе. Бывает.
— Новую тачку! — продолжает веселиться Бо. — В драконах и всполохах. Круть же!
Он ржёт, и из кухни тут же отзывается Хэнк. Этому-то только дай посмеяться: полутролль большим умом не отличается, но на своё счастье он добродушен и охотно помогает людям, а его силища порой бывает ой как нужна.
Дневная смена прошла без серьёзных проишествий: один несчастный случай с мелкими искрецами, один неудачник, возомнивший себя пожирателем огня, и одна забытая на плите кастрюля.
А дома, как всегда, темно и пусто. В сущности, какая разница, где спать? Я проглатываю пару кусков хлеба из тостера и заваливаюсь в кровать. Есть, конечно, хочется ужасно, но чем меньше питает тело обращённый, тем меньше оно, тело, себе позволяет. Так что хочешь жить среди людей, придётся мириться с сосущим чувством голода, постоянно тлеющим внутри.
…Утром шумит не только Бо: вся часть кипит и клокочет, словно жерло вулкана.
— Слыхал? — гудит Хэнк. — Ночью «Кит» сгорел!
Я ушам своим не поверил. Один из самых старых ресторанов города!
— Ты серьёзно?
— Ага. Прогорел до основания, — вздыхает здоровяк. — И твой собрат, Рэй, из ночной смены пострадал.
Рэй — саламандра. Неудивительно, что в пожарной службе именно саламандр больше всего.
— Сильно?
— В больничке. На него перекрытие ухнуло. Но жить будет.
— Это главное! Позвоню в больницу, узнаю, когда его можно навестить.
— Эт правильно.
К Рэю по телефону велят приходить не раньше послезавтра. Я делаю пометку в настольном календаре и невольно прислушиваюсь к разговорам в части.
Оказалось, кто-то бросил три бутылки с зажигательной смесью в окно кухни «Кита». Противопожарная система почему-то не сработала — и старое деревянное здание сгорело до каменного фундамента. Хорошо, что внутри никого не было. Соседние здания не пострадали: на ночном клубе справа от «Кита» сработала магическая система охраны от огня, а «Пещера» — бар слева от ресторана — сложена из камня. До игорных домов напротив пламя не добралось благодаря ночной смене.
К полудню поступает вызов из Кварталов на Холме: кто-то поджёг помойку на заднем дворе одного из безликих богатых домов. С этим возгоранием мы разбираемся в два счёта, но стоит пожарной машине доехать до конца улицы, как Бо принюхивается и машет рукой направо:
— Горит!
Тут же из-за домов взвивается столб чёрного дыма. Бо чихает, у меня в носу тоже свербит. Странный запах. Необычный.
Феникс за рулём чертыхается и разворачивает машину.
Минута — и мы на месте. Горит высокое дерево во дворе одного из роскошных однотипных особняков.
Ребята ломятся в незапертые кованые ворота, живо протягивают шланг — и скоро от дерева остаётся лишь обугленный остов.
— Надо же, это что, поющая сосна? Была… — хмыкает Бо.
Я принюхиваюсь: и точно! Так пахнет только это пропитанное магией белоснежное дерево, звенящее на ветру. И стоило оно не меньше самого дома.
Ещё какой-то посторонний запах смешивается с запахом гари, но никак не уловить, что это.
Из здания выскакивает пожилой мужчина и, увидев обугленные останки дерева, кричит, размахивает руками — нам еле удаётся его успокоить.
Оказалось, что он присматривает за домом, пока хозяева в отъезде. Сегодня, как назло, засбоила охранная система, на которую замкнуты и ворота, и големы, и камеры. Запустил перезагрузку: она шесть минут занимает, сам сидел и таращился на поющую сосну. А тут звонок по городскому телефону, по которому звонят только хозяева. Отошёл на минутку, ну может на две — а от сосны уже одни угольки.