Теория заговора (СИ)

Они хотели засунуть меня на заднее сиденье, но я настоял на месте штурмана и уселся вперёд. Мотор заревел и москвичонок, буквально развернувшись на месте, ринулся в погоню.
— Ты как? — посмотрел на меня Прокофьев.
— Всяко было, но чтоб так хорошо ещё ни разу, — поморщился я.
— Ну, шутишь, значит, жить будешь, — кивнул он и протянул руку к переговорному устройству радиостанции, установленной между сиденьями. — Весна-Весна, я Друид. Весна. Ответьте.
  
— Я Весна, слышу вас, Друид! — сразу отозвался мужской голос. — Приём…
— Необходимо проверить, на чьё имя зарегистрирована «Волга» ГАЗ-21, серого цвета, государственный номер… Какой номер, Григорий?
Я назвал. А потом рассказал о занимательных событиях, связанных с этим автомобилем.
— Ну, ты даёшь, — покачал головой Лёня. — Ну ты молодец…
— Нужно продумать канал связи. Звонить по телефону, а потом два часа ждать ответа так себе тема, Леонид. Надо хотя бы «Алтай» что ли в тачку. Иначе вот такая хрень постоянно…
— Он? — прервал меня Прокофьев. — Гляди. Точно, он!
Да, это был он. Ехал в сторону области. Гнал со всей дури, загребая свежий вечерний воздух и обдувая изрезанное стёклышками лицо.
— Ну, — крякнул Леонид, — держись, Гриш. Сейчас мы его догонять станем. Смотри, вот здесь есть пимпочка, я тебе не показывал, но у тебя в машине она тоже имеется.
Он опустил руку под торпеду, пошарил там и потянул. Пимпочка оказалась приличным таким рычагом, рукоять которого, показалась из-под приборной панели.
— Это, — не отрывая взгляда от волжанки, добавил он, — типа, как заслонка, которая выпускает быков на корриду. Гляди.
Он утопил педаль акселератора и меня вжало в сиденье. Москвичонок заревел и рванул, как ракета, как «Протон-К».
— Нитро! — воскликнул я.
Леонид повернулся ко мне, и я едва узнал его. Лицо преобразилось, на нём читалось торжество и азарт охотника, и зрачки стали огромными. Он улыбался.
— Мы с тобой одной крови, — усмехнулся я.
Осенний день не слишком долог и сейчас мы мчались, рассекая серые густые сумерки, прочерчивая пространство и обозначая цель лучами фар. Это было похоже на компьютерную игру. Нереально и увлекательно.
Наша ракета догоняла волжанку неестественно быстро. Раз, два, три — и мы оказались у неё на хвосте. Но её водитель, не был настроен на капитуляцию. Леонид начал обгон, но тот резко вильнул влево и нам пришлось экстренно тормозить.
— Хорёк, — прошептал Лёня и снова притопил, оглашая округу гневным рыком мотора.
Но хорёк не собирался сдаваться и ушёл вправо, когда наш москвичонок попытался обойти его справа.
— Ну ладно, — пожал плечами Прокофьев. — Я ведь предупреждал, но ты сам решил испытать судьбу.
Он снова нажал на газ и полетел вперёд. Но только на этот раз Лёня не собирался притормаживать. Как только «Волга» снова выскочила к нам под колёса, тут же последовал удар и раздался скрежет. Я едва не влетел в окно второй раз за день.
«Волгу» занесло, но она удержала курс. Леонид тут же притормозил и снова помчал в атаку. Как молот.
— Мы кузнецы и дух наш молот, — будто прочитав мои мысли, пробормотал он.
Он ударил в заднее левое крыло, но в этот раз не отстал, а продолжил напирать и, как бульдозер поволоу её в сторону обочины.
Водитель «Волги» ударил по тормозам, да только это ничего уже не могло решить в подобной ситуации. Лёня пёр и пёр, а волжанка упиралась, как барашек, но неминуемо сползала в сторону кювета. И, наконец, выбитая с шоссе, влетела в канаву за обочиной.
Всё произошло быстро и эффектно. Мы остановились. Прокофьев вынул пистолет и посмотрел на меня:
— Идти можешь?
Я кивнул и тоже достал свой ТТ. Мы выскочили и устремились к поверженному носорогу. Вернее, выскочил, конечно, Леонид, а вот я кое-как сполз с сиденья.
— Осторожно, — предупредил я. — Он будет стрелять.
Будто стараясь подтвердить мои слова, водитель «Волги» тут же выпустил в нашу сторону пару приветов.
— Но нам он живым нужен, — предупредил я.
Сегодняшняя картина повторялась с точностью до наоборот. Тот, кто шёл по моему следу и стрелял в меня, неожиданно сам стал целью.
Идти было трудно, ушибы болели, но я не обращал внимания, превозмогал и заставлял себя двигать и двигать вперёд. Мы обходили съехавшую с дороги машину с двух сторон. Выстрелов больше не было.
— Эй! — крикнул я. — Выходи поганец, тогда ничего тебе не сделаю. Иначе превращу в решето! Выбирай!
Для убедительности я выстрелил по борту.
— Выходи и подними руки! — крикнул Леонид. — Медленно!!!
Мы подоспели одновременно. Я дёрнул дверь и отстранился, уходя от возможного выстрела, но чувак больше не стрелял. Похоже, закончились патроны, а выскакивать из машины и бежать в сторону леса, было уже поздно.
— Давай, выползай! — скомандовал Лёня, дёргая водительскую дверь. — Считать лучше надо! Что-что не знаю, а вот патроны — однозначно.
За рулём сидел тот самый водила, который дважды за день пытался меня грохнуть. Правда, теперь его было трудно узнать. Лицо было посечено осколками лобового стекла, а волосы торчали похлеще, чем у Эйнштейна из-за езды со встречным ветром.
— Вы совершаете преступление! — заявил он. — Я сотрудник КГБ при Совете Министров СССР! Я нахожусь при исполнении! Положите оружие на землю и отойдите от ма…
Леонид сделал короткое резкое движение, и сотрудник КГБ при исполнении мгновенно заткнулся и уронил голову на руль.
— Давай, Гриш, помогай, — кивнул Прокофьев.
— Ну зачем так-то? — покачал я головой. — Пусть бы до машины на своих двоих дотопал. Носи его по полям, как королевишну.
— Ничего, пронесём три метра, не помрём. Давай, скоренько, пока его братия не появилась.
Сказать было легче, чем сделать. Боров оказался здоровым.
— Борисыч, — проскрипел я. — Ты не прав.
Кое-как вытащили мы его из «Волги» и с огромным трудом дотащили до «Москвича». Запихнули в багажник, связали руки и захлопнули крышку.
— Так, — махнул головой Леонид, — Полетели! Мухой!
Перед тем, как усесться, я обошёл машину и осмотрел передок. Бампер погнут, решётка радиатора выбита, разбито стекло у правой фары и немного погнут капот. Ну… не так трагично, на самом деле. Я ожидал гораздо больших разрушений.
— Не машина, а звездолёт, — покачал я головой.
— Поехали, поехали!
Я кивнул и забрался на переднее сиденье. Лёня нетерпеливо нажал на газ и наша летающая тарелка рванула с места в карьер.
— Леонид Борисович, — нахмурился я. — И так у нас следы дтп на лице, зачем ещё больше привлекать внимание, учитывая, что в багажнике находится человек со связанными руками? Адреналин не всегда оказывает хорошую услугу.
— Да-да, — согласился он, — ты прав. Прав. Поедем спокойно, не привлекая внимания…
Согласиться-то он согласился, но как летел, так и продолжил лететь. Даже прибавлял, а на обгонах вообще не сдерживался.
— Леонид Борисович, а можно я поведу? — попытался схитрить я. — Бочина что-то болит, а так буду отвлекаться…
— Да всё-всё, — отмахнулся он. — Нормально едем. Скорость не превышаем. Не наседай, Григорий.
Его ещё поколачивало после погони и перестрелки. Меня тоже, чего там. Дело такое, рабочие моменты, можно сказать. Он всё-таки взял себя в руки и уже не ревел, не газовал без причины и не шумахерствовал. Только, кажется, было уже поздно… Я услышал звук сирены и обернулся.
— Сука, — едва слышно процедил Прокофьев, глянув в зеркало.
За нами ехала милицейская «Волга», тоже двадцать первая, между прочим. На крыше мелькал синий маячок.
— Водитель серого автомобиля «Москвич», госномер семнадцать, семьдесят три, немедленно остановитесь. Водитель серого автомобиля «Москвич» четыреста двенадцать…
  
Правая рука его потянулась к рукояти.
— Это, скорее всего, просто ГАИ, — предположил я.
— Сомневаюсь. Уж слишком странное было бы совпадение… С чего бы ГАИ к нам цепляться?
— Они видели машину в кювете и могли получить информацию о москвичонке с разбитой мордой. В любом случае, нам на рожон…