Теория заговора (СИ)

— С милицией пока неконкретно. Но сегодня после встречи с тобой нужно будет составить отчёт.
— Ты же не говорил им про будущее или…
— Нет, конечно.
— Хорошо, — кивнул Весёлкин. — Значит будем посылать их по ложному следу. Они интересовались Киргизией?
— Интересовались, — подтвердил я.
— Ну тогда нужно выполнить отвлекающий удар. Разработать серию мероприятий, чтобы создать у конкурентов впечатление, что я активно интересуюсь этим направлением. И под этим предлогом, выяснить, чем они сами занимаются в Чуйской долине. Согласен?
  
— А нам это надо? — прищурился я.
— Конечно, надо. Если выясним, что они там делают, сможем нанести удар и устранить противника. Заблокировав одного, сконцентрируемся на другом. И так шаг за шагом пойдём себе потихоньку.
— Как два старых мудрых барана?
— Точно, спустимся с горы медленно и перетрахаем всё стадо.
— Лёша! — раздался вдруг напористый женский голос. — Ну, и где твой Вахтанг? Это ведь точно не он!
К нам подошла эффектная яркая дама под пятьдесят и подшофе и с интересом уставилась на меня.
— Галина! — подскочил Весёлкин. — Привет. Нет, это точно не Вахтанг, это Григорий.
— Стрелец, — улыбнулся я и встал со стула.
Она протянула руку, и я вместо того, чтобы пожать, галантно её поцеловал. Дама расхохоталась.
— Если так, то нам и Вахтанг не нужен.
— Обещал прийти, — усмехнулся Весёлкин. — Рано ещё, он позже появится.
— Ладно, я с друзьями вон там буду, — показала она в другой конец зала и ушла.
Мы снова уселись на свои места.
— Знаешь, кто это? — подмигнул он.
— Догадываюсь. И раз у тебя так всё прекрасно складывается, поговори с её мужем обо мне.
— С чьим? — опешил он.
— С Галиным, — кивнул я в сторону ушедшей дамы. — Ведь Сёмушкин возглавляет аналитическую службу именно в структуре Чурбанова. Пусть устроит меня в штат. Больше информации из первых рук. Разве плохо? Поработаю в министерстве.
— Как ты узнал? Он сам сказал?
— Смеёшься? Он на меня пока давит. Прессует меня по-чёрному. Никакой информации, чистое давление. Просто он ко мне приставили двоих ментов. Одна из них девушка, которая должна была меня соблазнить.
— Справилась?
— Ну, кое-что я от неё узнал, а о подробностях джентльмены не судачат.
Он засмеялся.
— Чувствую, я в тебе не разочаруюсь. Но если устроишься в МВД, будет оставаться мало свободного времени.
— Не факт. Я пока работаю по тебе. И если буду давать результаты сидеть с утра до вечера в офисе не придётся.
— Ну, что же… резон в этом есть, конечно… Надо подумать.
— Только я считаю, сначала надо с покушением разобраться.
— С покушением я уже разобрался. Потом расскажу, что там было. Но убивать меня пока не станут.
— Тем более. Когда сможешь накидать план операции в общих чертах, хотя бы?
— Завтра-послезавтра, не раньше. Есть ещё дела.
— Понятно. Я хочу съездить в Питер в ближайшие дни. Нужно с родными повидаться, а то в прошлый раз не вышло. И мне нужны средства. Много не надо, но отношения с девушкой поддерживать придётся.
— Да, это мы сделаем. С деньгами проблем нет.
— Отлично. Я бы хотел узнать хоть какие-то подробности о том, что со мной случилось. И с тобой тоже…
— Когда ты в Ленинград собираешься?
— Да, может, сегодня поеду, пока занятия в институте не начались. Кстати, если это не было трёпом, давай сделаем мне диплом без личного присутствия и без шума.
— Попробую.
— Так что про перенос?
— Я могу тоже подъехать в Питер и в той квартире, ну, где мы с тобой встречались…
— В ведомственной?
— Ну… да, практически… Как насчёт завтрашнего вечера? Мы могли бы спокойно посидеть и поговорить.
— Хорошо…
В этот момент подошёл официант.
— Ваш цыплёнок, — с отсутствующим видом и покровительственными нотками произнёс он и поставил перед нами два блюда с плоскими, шкворчащими, цыплятами восхитительного золотистого цвета.
Аромат был просто крышесносным.
— Аджика, чеснок, пожалуйста, приятного аппетита.
— А что, цыплят тоже из Грузии везёте?
— Конечно, товарищи, всё из самой Грузии. Какое вино будете, решили уже?
На столе уже была зелень, свежие помидоры и огурчики. Весёлкин заказал «Саперави» и мы преступили к еде.
— Ну что, вспомним юность? — подмигнул Весёлкин.
— Да разве ж её забудешь?
Я вышел из ресторана, сел в машину и решил сразу гнать в Пушкин. Заправился на выезде, залив двадцать литров семьдесят шестого и расплатившись талонами таксопарка, полученными от Лёни. Из автомата позвонил Прокофьеву и Сёмушкину. Сообщил, что еду к родным и буду встречаться с Весёлкиным.
А потом помчал по вечерней, а затем уже и ночной дороге. Будто совершал окончательный переезд из будущего в прошлое, прощаясь с тем, что будет и срастаясь душой с тем, что было. Отныне будущее было не предопределено. Теперь оно должно было стать таким, каким я его ещё не видел. Это щекотало нервы и подзадоривало, разжигало азарт. И я летел по дороге, как всадник не апокалипсиса, но наоборот. Как человек, который спасёт мир.
Перед Тверью я заехал в лес и час продремал, как Штирлиц, а потом снова вжал педаль и покатил дальше.
Мама переполошилась, когда рано утром я позвонил в дверь.
— Ты почему не предупредил? Я даже ничего не приготовила.
— Собирайся, мам, поедем к дедушке с бабушкой.
Услышав это, она окаменела.
— Ничего, не бойся, собирайся и поедем.
— На чём же мы с тобой поедем? Ещё рано.
— Я одолжил у приятеля машину.
— Как это, Гришенька?
— Собирайся, мам…
Она замотала головой.
— Не надо сынок, пожалуйста. Не нужно. Подумай сам…
— Собирайся, мам…
Она кивнула и молча начала одеваться. По дороге мама была рассеянной, задала пару вопросов о машине и остальное время молчала. Я тоже молчал, внутренне готовясь к встрече с дедом, которого не видел… вот с того времени, когда ушёл в армию и не видел…
— Иди, — сказала мама, когда мы приехали. — Я посижу немного, а потом поднимусь. Иди сам…
Я кивнул, вышел из машины и зашёл в старый, давно нуждающийся в ремонте, дом. Поднялся на второй этаж, подошёл к двери и, не мешкая, нажал кнопку звонка.
Когда из-за двери донеслись шаркающие шаги, сердце ёкнуло. Бабушка… В глазах защипало и я потёр их костяшками пальцев. Дверь открылась и на пороге появилась седая старушка с аккуратной причёской. Она подслеповато начала меня рассматривать и вдруг… ахнула, прижала пальцы к губам и отступила на шаг…
 23. От Москвы до Ленинграда и обратно до Москвы 
— Привет, бабуль… это я…
— Тише-тише! — зашептала она и замахала руками. — Тише… Гришенька…
Бабушка… Я покачал головой, улыбнулся. Мама, бабушка, за стеной, в спальне лежит дед… Да пусть весь мир перевернётся, лишь бы быть с ними рядом.
— Не надо, миленький, не ходи, — замотала головой бабушка и по щекам её потекли слёзы.
Она подошла ко мне и обняла, прижала, вернее, сама прижалась и затряслась от слёз. От радости или от горя, я не знаю… Я и сам… Я и сам стоял и вздрагивал вместе с ней. А внизу, в машине, я был уверен, точно так же вздрагивала мама…
Какой я идиот, глупый мальчишка. Характер у меня, видите ли…
— Ничего-ничего, — прошептал я. — Я всё поправлю, не бойся. Не бойся…
Я не видел бабушку пятьдесят лет, она меня — пять, но для неё каждый год уже всё ближе приближал финал…
Из спальни донёсся стук и скрипучий голос. Слов было не разобрать. Бабушка отпрянула и одними губами произнесла:
— Услышал…
— Ничего, бабуль, ничего…
Я осторожно отстранил её и направился к спальне. На пороге замер на мгновенье и… решительно открыл дверь. В постели в полусидячем положении я увидел своего деда. Сухого, с всклокоченными короткими волосами и горящим взглядом. В руке он сжимал трость, которой стучал по спинке кровати.