Теория заговора (СИ)

Я усмехнулся. На меня глядела симпатичная, перепачканная и перепуганная девчонка лет двадцати двух.
— Спасибо… — крикнула она, рассматривая меня.
Хотя, не такая уж и простая, судя по всему.
— Бегом! — заорал Грин. — Скорее на борт!
Я потянул девицу за локоть и подтолкнул к вертолёту, пропуская вперёд. Предчувствие было нехорошим, но нужно было выполнять приказ. В конце концов, от этого зависело… Да нихрена, вообще-то не зависело. Плевать мне было на тесты и испытания. Всё слишком далеко зашло, чтобы думать о курсах и прочих формах обучения в школе КГБ.
  
Вихрь, поднятый винтом, попытался содрать с заложницы платье, оголив стройные загорелые ноги и, тугой зад, обтянутый белыми кружевами. Это могло бы стать хорошим отвлекающим манёвром…
Из вертолёта показался пилот в советской форме и помог девушке забраться на борт. Когда она оказалась внутри, я повернулся, чтобы пропустить Грина, но он кивнул, чтобы я шёл впереди него. Я нехотя забрался на борт и… и мне всё очень не понравилось. Сколько раз говорил себе, что нужно доверять своему предчувствию больше, чем командиру.
Внутри оказалось четверо очень крепких парней в форме. Это уже было странно, потому что в Анголе наших войск официально не было, и советники погоны не носили… Да и сидела форма на этих молодцах, как на корове седло. И рожи у них были несоветскими. Явно, пиратские рожи, да ещё и с притворными улыбочками.
Взгляд скользнул по салону и натолкнулся на валяющиеся на полу тёмные пузатые бутылки от португальского пива «Сагреш». Бутылки были пустыми и чуть позвякивали из-за вибраций вертолёта. На лавке у борта лежала смятая «Экспрессо», лиссабонская газетёнка.
Грин, ты идиот! Это однозначно была подстава! Нужно было вырываться и вырывать заложницу.
Не подавая виду, что всё понял, я без замаха, но со всей дури выкинул кулак вперёд пробивая стоящему передо мной парню в солнышко. Он сложился вдвое и я, обхватив его голову, саданул его носом об колено и толкнул назад, на его соратников, перекрывая им пути атаки.
Тут же, схватив заложницу под локоть, я резко развернулся, желая вытолкнуть наружу, но передо мной, закрывая грудью дверь, встал старший лейтенант Грин. В здоровой руке он сжимал пистолет, направляя в мою сторону. Мои мышцы напряглись, и я приготовился к броску.
— Не советую! — перекрикивая шум двигателей, проорал старлей и слегка поиграл пистолетом.
В тот же момент я получил по почкам, и едва устоял на ногах. В глазах потемнело… Ладно, козлята, покуражьтесь пока… Покуражьтесь…
— Не дёргайся! — крикнул Грин. — Если ещё пожить хочешь…
 10. Каждый против всех 
И никто мне не мог даже слова сказать,
Но потом потихоньку оправились,
Навалились гурьбой, стали руки вязать,
И в конце уже все позабавились…
Я тихонько пропел эти строчки из Владимира Семёновича, когда меня скрутили и защёлкнули браслеты, завернув руки за спину. Предварительно сорвав вещмешок с баксами.
— Однако, — поморщившись, усмехнулся я, — странная ситуация, товарищ старший лейтенант, не находите?
Парни оказались проворными, но не особо умелыми. Либо необычайно гуманными, потому что браслеты защёлкнули не слишком туго. Вытащить кисти я бы не смог, конечно, но зато они не пережимали и не перетягивали запястья. Спасибо им за это, большое пионерское. И они, естественно, насовали мне за разбитый нос своего товарища, но так, без фанатизма.
Экипаж расселся по местам, и вертолёт поднялся в небо. Бутылки покатились по полу от одного борта к другому. Грин лёг на лавку и закрыл глаза. Двое пилотов находились в кабине, а остальные двое пиратов сели на лавку, где уже сидели я и заложница. Её усадили рядом со мной.
Она крикнула по-португальски, что-то о том, что они пожалеют если немедленно её не освободят, и все, кроме меня и Грина засмеялись. Один из пиратов, наклонившись вперёд ответил, что для этого ей придётся как следует поработать и со смехом посмотрел на неё.
— Ну вот, — тихонько сказал я ей по-английски, — а ты русских боялась. Кто это такие?
— Бандиты, — недовольно бросила она. — Разве сам не видишь?
— А чего им от тебя надо?
— Большой любви!
Один из бандитов привстал и, придерживаясь за перегородку, сделал шаг к Грину. Он наклонился и долго на него смотрел, а потом повернулся к своему товарищу и бросил несколько слов на португальском. Он выразил опасения, что тот может сдохнуть.
Второй тоже поднялся и встал рядом с первым. Он слегка толкнул старлея в бок и тот зашевелился.
— Всё нормально… — прорычал Грин. — Сейчас немного полежу и оклемаюсь. Вколите мне промедол. Надо ещё…
Оба бойца стояли ко мне спиной, сейчас бы их и отоварить, но руки, скованные за спиной, затрудняли дело…
Португалец, уже познакомившийся с моими боевыми навыками, злобно зыркнул и, кивнув на меня, сказал товарищу, что я не нужен и меня можно пустить в расход.
— Нао! — резко ответил тот, что означало «нет».
— Есть промедол у вас? — зло прервал их Грин.
— Найдём что-нибудь, — ответил тот, который был, по всей видимости, старшим. — Подожди.
Португальцы вернулись на лавку и старший из них начал негромко, но раздражённо и напористо говорить. Второй пилот встал со своего места и, шагнув к ним, чуть наклонился, внимательно слушая босса. То, что старшим в команде был именно этот чувак, я уже не сомневался.
Моя соседка сердито тряхнула головой и снова потребовала свободы, вызвав на этот раз не смех, а резкий окрик старшего. Вертолёт, накренившись на один бок, резко пошёл вверх.
— Ты знаешь, куда мы летим? — спросил я у своей спутницы.
— В Анголу, — зло бросила она.
— Понятно… А тебе известно, с кем работают эти парни? Кто их союзники и для чего…
— Разве ты не понимаешь⁈ — перебила она. — У них нет ни друзей, ни союзников, они настоящие пираты из бывшей колониальной португальской армии. Они похищают людей, грабят и делают всякие штуки за деньги.
— И что они хотят за деньги делать с тобой? — поинтересовался я. — Зачем ты им нужна?
Она сверкнула глазами и выдала несколько фраз на португальском, продемонстрировав хорошее знание суровой «мужской» лексики. Например, «нао ме фодаш» означало «отвали и не насилуй мой мозг». Ну, то есть, почти… В лайтовом переводе.
Я усмехнулся и наклонился к ней.
— Как тебя зовут?
Она прищурилась, внимательно на меня посмотрела и нехотя ответила:
— Дориш… А тебя?
— Бориш, — подмигнул я. — Дориш и Бориш, звучит?
Глаза её вспыхнули гневом, уловив иронию.
— Ладно-ладно, я Григорий, можно Гриша, — сказал я.
— Гриш-ш-ш… — повторила она и кивнула.
— Придвинься ближе, — сказал я тихонько, чтобы слышала только она.
Невольно прислушиваясь, Дориш потянулась ко мне.
— Вытащи из своих волос невидимку и незаметно положи на лавку, — сказал я ей на ухо. — Между собой и мной.
Она прищурилась, обдумывая услышанное, а потом кивнула и тут же сделала, как я велел. Я едва заметно привстал и, изогнувшись, нащупал металлическую полоску.
— Э! — закричал шеф пиратов по-английски. — Успокойтесь там! Фуртадо, идиот, зачем ты посадил пленников рядом друг с другом? Тащи девку сюда!
Я покрутил невидимку в пальцах за спиной и разжал, распрямил её. Она была ни узкой, ни широкой, а именно такой, как мне и требовалось. Тот парень, которого я обработал, метнулся к нам. Лицо его было похоже на вареник с вишней. Он смотрел на меня с нескрываемой злобой, так что ждать чего-то хорошего не приходилось.
— Привет, Фуртадо, — кивнул я.
— Филью да пута! — сквозь зубы процедил он и наклонился вперёд к Дориш, уперевшись руками в колени. — Поднимайся, сучка. Вставай! Будь хорошей девочкой, уступи мне место, и сядь поближе к Пабло. А я хочу поговорить по душам с твоим не слишком вежливым приятелем.
  
Девушка испуганно посмотрела на меня, а я, интенсивно работая пальцами за спиной, вставил металлическую полоску в запорный механизм, прямо поверх зубцов. Фуртадо скривился и перешёл на португальский. Он сказал что-то резкое, я не понял, и легонько хлопнул Дориш по щеке.