Столица
Больше всего Мартину нравилось, что по дороге от квартиры до офиса спонтанно возникали сообщества. Утром, выехав из дома, он самое позднее на бульваре Анспах встречал первого коллегу, потом второго, третьего, и в конце концов они катили уже целой группой из восьми, а то и десяти человек. Немцы-чиновники на гоночных велосипедах обгоняли их, эти ехали на работу в спортивных костюмах, словно им и правда надо выиграть гонку, вот почему офисным душем в подвале пользовались перед работой почти одни только немцы. Зато нидерландцы с их «дедовскими великами» или коллеги из романских стран чувствовали себя совершенно свободно, они неторопливо нажимали на педали, в офисных костюмах, не потея, ехали рядышком, разговаривали и узнавали при этом куда больше, чем в столовой, — все новые слухи, интриги, карьерные рывки. Эти дорожные разговоры держали тебя в курсе событий и были важнее чтения «Юропиан войс» и по меньшей мере столь же важны, как штудирование «Файнэншл таймс».
На улице Экюйе к группе присоединился Богумил Шмекал, Мартинов друг и коллега из С-1 («Культурная политика и межкультурный диалог»), а метров через двести, на улице Аренберг, они услышали за спиной оклики Кассандры Меркури, начальницы секретариата Фении Ксенопулу. Богумил и Мартин затормозили, подождали Кассандру, и они втроем, пропустив остальную группу вперед, покатили дальше.
— У тебя уже есть идея? — спросил Богумил. Потом возбужденно воскликнул: — Осторожно! — и показал на автомобиль, припаркованный впереди на велодорожке. Мгновенно достал из сумки на плече стикер, отпустил руль, снял фольгу и, объезжая машину, прилепил стикер на боковое стекло. Грянул концерт сигналов.
— Бам! В яблочко! — победоносно крикнул Богумил.
— Ты со своими стикерами куда опаснее, чем машины, — сказала Кассандра, пухленькая, вечно озабоченная и вполне благодушная женщина лет тридцати пяти, рядом с которой невысокий, хрупкий Богумил, хоть и несколькими годами старше ее, выглядел как хулиганистый мальчишка. Он ухмыльнулся.
— Ну, говори: есть у тебя спасительная идея? Работа всего директората полностью застопорилась, потому что никто до сих пор…
— Какая идея? Не понимаю, о чем ты!
— Big Jubilee Project! [13] Ты пока не ответил на циркуляр по мейлу. Да и я тоже.
— Big Jubilee Project? Я думал, комментировать необязательно!
— Да уж. Все затаились как мыши в норке. Ничего не выйдет. Никому это не интересно. И неудивительно, если вспомнить провал пятилетней давности!
— Тогда меня здесь еще не было.
— Почему это провал? Церемония в Парламенте с детскими делегациями была весьма трогательна! Дети со всей Европы! Как они произносили свои пожелания насчет будущего, мира и…
— Сандра, я тебя умоляю! Детские делегации! Использование детей — вот что это было! К счастью, общественность ничего не заметила! Так вот, идея у меня такая… Осторожно! — Он резко рванул велосипед, оттеснил Мартина на середину улицы и уже снова держал в руке стикер, но уронил, Мартин оттеснил его назад, на велодорожку, крикнул:
— С ума сошел!
— Ну, в общем, я считаю так: извлекать урок из истории, как известно, означает: больше никогда! Никогда больше не должно повториться. Больше никаких юбилеев! Это дорого и неприятно! Не понимаю, почему для Ксено юбилей так важен!
— Тут завязаны все гендиректораты. Если она подсуетится, то обратит на себя внимание, — сказала Кассандра.
— Она сейчас давит вовсю. Нынче в одиннадцать совещание. Хочет услышать наши идеи.
— Я понял все совершенно иначе, — сказал Мартин. — Думал…
— Возможно, совещание отложат! Пока что договоренности нет, но начальница хочет сегодня же добиться короткой встречи с председателем. Кстати, знаете, что она сейчас читает?
— Лично мне без разницы!
— Ты имеешь в виду книгу? Ксено читает? Брось, Сандра, ты бредишь!
— Ну да, книгу. И вовсе я не брежу. Сама по ее поручению срочно достала. Вы не поверите!
— Да говори же!
— Внимание!
— Осторожно!
— Так вот! Начальница уже который день стратегически готовится к разговору с председателем. Решила разузнать о нем все, начиная с ближайших друзей и кончая любимым блюдом, все, даже любимую книгу. Вдруг пригодится в разговоре. Усердия-то ей не занимать.
— У председателя есть любимая книга?
— Вероятно, «Человек без свойств» [14]! — вставил Мартин.
— «Человек без свойств»?! Отличное название для его автобиографии!
— Ну, ребята! Послушайте! По частным каналам она выяснила, что у председателя в самом деле есть любимая книга! Роман! Общественность об этом знать не знает! Причем у него явно несколько экземпляров, потому что он читает все время. Один экземпляр лежит возле кровати. Другой — на письменном столе в кабинете. Третий, вероятно, в квартире любовницы! — Кассандра раскраснелась. Тонкая пленочка пота? От удовольствия? — Так или иначе, — сказала она, — я эту книгу раздобыла, и начальница теперь ее читает!
Ксено читает литературу, удивленно подумал Мартин, роман! Ради карьеры она даже готова прочитать роман.
Фения Ксенопулу читала, сидя за письменным столом. То, что́ она читала, приводило ее в недоумение. Она умела читать очень быстро, научилась прямо-таки сканировать страницы, сразу рассортировывая информацию в голове по ячейкам, из которых при необходимости могла молниеносно ее извлечь. Но сейчас перед ней лежал роман. Для него сортирующего шаблона не было. О чем там шла речь? Какую полезную информацию можно оттуда извлечь, что, Господи Боже мой, взять на заметку? Книга рассказывала о жизни некоего мужчины, прекрасно, но ей-то что за дело до этого совершенно чужого человека? Вдобавок он и жил совсем в другое время, нынче так никто уже не думает и не поступает. И вообще: он вправду жил или все это просто выдумка? Гугл утверждает, что такой человек действительно существовал, в свое время якобы сыграл немаловажную роль и в итоге оказал влияние на политическое устройство континента и даже всего мира. Однако он все-таки вряд ли был очень значительной фигурой, иначе бы она слышала о нем в школе. Наверно, этот человек больше известен специалистам, да и у тех нет согласия в оценке роли, какую он сыграл.
Фения нетерпеливо полистала дальше, пропустила главу. Нет, уму непостижимо: речь шла — по крайней мере, до сих пор — вовсе не о политических решениях. А о любви. Все написано с точки зрения женщины, которая любила этого человека. Однако в Википедии, в статье про этого человека, имя ее не упоминалось. И вообще неясно, любила ли она его на самом деле, ну, пока что неясно. Так или иначе, она стремилась заслужить его внимание, влиять на него. Но если эта женщина — плод фантазии писательницы, то какой смысл читать, как она, фикция, пыталась добиться власти над мужчиной, который в историческое время действительно обладал властью? Если автор хотела показать, как женщина может подчинить своей власти могущественных мужчин, то почему не написала руководство? В книге встречались интриги и игривое лукавство, борьба с политическими соперниками, но в целом — Фения листала дальше, читала, все нетерпеливее, пробежала глазами одну страницу, пропустила еще десять — все сводилось к любви или, скорее, к тому, сколь незначительной становилась политическая власть перед властью любви. Можно так сказать? Это же бред. Романы — это бред!
Она откинулась на спинку кресла. И это любимая книга председателя? Председатель спятил! Сколько тут мыслей! Что думала она, что думал он — откуда автору об этом известно? Если такой человек вправду существовал, то в архивах наверняка есть источники, документы, договоры, акты, но мысли? Мысли ведь никогда в документах не фиксировались и не фиксируются. Здравомыслящий человек избегает всего, что позволит прочитать его мысли.
Фения закрыла глаза, неожиданно вспомнила вчерашний вечер с Фридшем, вчерашнюю ночь. Она вправду думала, что он… а он вправду думал, что она…