Дилогия "Шпилька"

Светлана поднялась с кресла, намекнув этим, что знак внимания VIP‑клиентке оказан в достаточной мере.
– Софья Васильевна, у нас новая коллекция лаков для ногтей. Рекомендую «Волжские закаты», интересные переливы цветов.
– Нет, Светочка, «Волжские закаты» мне сегодня не по вкусу, – хитро улыбнулась «виповая» клиентка. – Сегодня я выбираю «Волжские просторы».
С этими словами она встряхнула пальчиками, встала и направилась к выходу.
  
– До свидания, Светлана. И помни, деточка, всё тайное становится явным. Однажды ты уже убедилась в этом.
* * *
Город Приславль хотя и был областным центром, но большим размером не славился, и через десять минут Софья оказалась в «Шпильке».
– Саша, как успехи?
– А вот угадайте кому принадлежит «Лексус», Софья Васильевна!
– Да задачка‑то не из тяжёлых, скорее всего с двумя неизвестными: одно из которых Зотов, другое – Арсеньев. Если автомобиль принадлежит нашей незнакомке, ты не задавал бы такой вопрос, а обрадовал бы меня её фамилией.
– Вот вы какая, Софья Васильевна! Да, машинка‑то зарегистрирована на Арсеньева Василия Ивановича. А дальше ещё интереснее. Тут такое… – продолжил Александр взволнованным голосом. – Художник Арсеньев, оказывается, не просто художник в нашем деле. Скорее всего, не Зотов, а он – отец Светланы. Я нашёл их совместное фото. В архиве художественной галереи. Обзор его персональной выставки. Он зрелый мужчина в белом костюме с бабочкой, а она такая юная, стройная в длинном чёрном платье и жемчугом на шее. Знаменитый отец и восторженная им дочь. Но странно, что супруга в этой семейной идиллии отсутствовала.
Софья усмехнулась.
– В каком году была выставка?
– Вот, блин! – Саша почесал затылок. – Скорее всего, год не подписан, иначе я запомнил бы. Но фото старое! Сейчас поищу страничку архива.
Софья присела у компьютера Александра.
– Сашенька, ты свои мозги в редакции газеты, что ли, потерял, когда права писателя отстаивал? Включи своё серое вещество: события примерно двадцатилетней давности: Арсеньеву здесь не более пятидесяти, а Светлана тогда в детский садик ещё ходила. Вероятно, на фото её мать.
Александр вспыхнул, как только что зажжённый олимпийский огонь.
– Ох, Софья Васильевна, правда ваша! Перевозбудился… Но, чёрт, как похожи! Одно лицо с Емельяновой.
– С Емельяновой‑Сухоруковой, Сашенька. А художник‑то у нас Арсеньев. Что‑то здесь не совпадает. И если художник связан родством со Светланой, то, скорее всего, он её дед, а не отец. Думай, Саша, думай! Арсеньеву около семидесяти, Светлане чуть больше двадцати пяти… вот ведь… забыла год её рождения, а ведь знала… Здравствуй, дедушка‑склероз!
– Сухоруковой? Кажется, я уже слышал эту фамилию от вас… – Саша на мгновение задумался, взглянул на Софью и обиженно произнёс, – Постойте, но вы же тогда говорили о пропавшей родственнице своей московской приятельницы… Софья Васильевна, вы меня водили за нос! Вы проверяли какую‑то свою версию и скрыли от меня. Вот вы какая, Софья Васильевна! Так и тянете одеяло на себя. Ладно – это было тогда! Но сейчас мы партнёры, и я хотел бы знать о ваших планах, иначе чувствую себя мальчиком для битья.
– Мальчиком для битья? Ну нет, Александр Николаевич! Это скорее я… – Софья запнулась, раздумывая, стоит ли ворошить прошлое или оставить его пылиться в тёмном углу памяти. – Больную для меня тему ты сейчас поднял, Саша… Пока Аннушка бегает налоги оплачивает, давай‑ка сядем рядком, да поговорим ладком. Может, сниму груз с души… Завари‑ка нам чайку, а я варенье достану. Грецкие орехи, между прочим. Умиротворяют, знаешь ли.
Александр, как примерный ученик, тут же послушно отправился к электрочайнику. Софья тем временем вынула из нижнего ящика стола заветную баночку.
«Сладкое лекарство от горьких воспоминаний», – подумала она усмехнувшись.
– Саша… то тело на парковке… это действительно был несчастный случай: женщина оступилась в процессе эмоциональной ссоры. Но порнодельцы здесь ни при чём… – Софья выдохнула, словно выпустила из клетки птицу. – Я долго молчала, но теперь пришло время рассказать тебе правду.
Александр вернулся с двумя дымящимися чашками. Поставив одну перед Софьей, он придвинул стул и уселся напротив. В его взгляде читалось нетерпение.
– Вы докопались до всех событий того вечера? Я и не сомневался, Софья Васильевна.
– Да, Саша, я знаю участников ссоры… Но я не полицейский, не следователь и руку на кодексе чести и профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел не держала, не клялась перед законом блюсти его. Как детектив, пусть даже самозванный, я вошла в положение своего клиента. Да, я вынесла из дела свой профит… Мне хорошо заплатили за молчание… Прошло уже семь месяцев, но душа у меня всё ещё неспокойна… – Софья вздохнула и прикрыла глаза.
Александр вскочил, загремев стулом.
– Софья Васильевна… конечно, я понимаю, что всё это: и офис, и оборудование, и ваша «Мазда» свалились на вас не с небес. Не такой уж я и наивный. И про порнодельцов… пьесу вы разыграли как по нотам, вот Лобанов за неё и зацепился… В принципе все и без вас понимали – травма была получена в результате падения, но не смогли установить место происшествия… ну, а то, что это случилось не на парковке, было ясно изначально – инсценировка. Всем хотелось поскорее закрыть дело, обойтись без висяка… а тут вы со своими двумя детально описанными версиями. Всё и срослось!
Софья отхлебнула чай и посмотрела на Александра поверх очков.
– И что ты думаешь обо мне, Саша? – В её голосе прозвучала лёгкая тревога.
Александр замер, словно его застали врасплох. Затем, как тигр в клетке, начал мерить шагами кабинет.
– Что я думаю? Вы Мастер, Софья Васильевна, а я ваш подмастерье. – Александр остановился и посмотрел на свою бывшую учительницу с искренним восхищением. – Да, соблюдение договора с клиентом и отстаивание его интересов – обязанность детектива, но… если дело вдруг повернётся так, что клиент совершил тяжкое преступление, то мы должны сообщить в органы. Но в том случае на парковке не было же ничего особо тяжкого, ведь правда?
– Ты не ответил, Саша. Конкретно про меня в той ситуации. Про мастера и подмастерье, генерала и адъютанта я слышала и раньше. Сейчас я спросила, что ты думаешь обо мне, когда тебе раскрылся источник всех этих благ. – Софья выжидающе смотрела на Александра.
– Вы не проходили свидетелем по делу, то есть не давали заведомо ложных показаний. И на служебном посту вы не были, не являлись должностным лицом, а значит и взяткой ваше вознаграждение не назовёшь. Вас отблагодарили. Никого вы не грабили. Но… надеюсь, в дальнейшем со всех благодарностей от клиентов мы будем добросовестно выплачивать налоги в казну государства. И тогда можно спать со спокойной совестью. – Александр подошёл к Софье и робко приобнял её. – Вы мне как мать, Софья Васильевна…
Улыбнувшись, Софья похлопала Александра по спине.
– Ну вот и хорошо, Саша. Хотя… я не беленькая – пушистенькая, и в той ситуации был шантаж с моей стороны и утаивание от следствия известных мне фактов . Женщина – слабая натура, Саша… не устояла я… соблазнилась роскошью и лёгкой добычей. Но главное… мне хотелось самой наказать участников событий, поступивших так мерзко с пострадавшей девушкой. Мерзко! Но, знаешь, они нашли бы возможность обойти закон и откупиться, если полиция вышла бы на верный след… А так их откупные пошли хотя бы частично на благо дела… Вот теперь ты знаешь всё.
– И ежемесячные отчисления в детский дом из того же источника?
– Саша, это капля в море. Скромная благотворительность нашего агенства… детишкам на конфеты к чаю. Видишь же, Анна до сих пор ими налопаться всласть не может, навёрстывает упущенное в детстве.
  
Софья вздохнула и задумалась.
– А сейчас за работу, коллега. У нас впереди много интересного. Давай‑ка снова поднимем данные по Емельяновой Светлане Алексеевне. Ты же помнишь, она в Москве на юриста училась. Теперь пробей её родителей Сухоруковых. Понятно, в случае отсутствия данных отца в свидетельстве о рождении, отчество могло быть и от фонаря… Но на мать‑то можно выйти. Светлану пока расспрашивать не будем. Там какая‑то тайна…