Одиночка. Том III (СИ)

Виктор объехал сетку улиц, фиксируя глазами подъезды, дворы, лица редких прохожих. Здесь он провел больше всего времени, включая пеший обход. Он бродил по улице с фотографией Войнова-Громова. Но прохожие никогда не видели этого молодого человека.
Когда он уже возвращался к машине, размышляя о следующем круге, на экране его смартфона, всплыло тревожное, маркированное красным уведомление. Не сводка полиции и не сообщение от Савелия.
  
«Белый Разлом».
Белые Разломы — он никогда не видел, хоть слышал о них массу всего!
И то, что вспышка произошла здесь и сейчас, в этом захолустном городке, где он искал беглого наследника, было шансом расширить свой кругозор. Виктор понимал, что Войнов-Громов никуда не пропадёт, пока он смотрит на что-то новое.
Он рванул к «Тойоте» и через семь минут, заглушив двигатель в сотне метров от указанных координат, приближался к задворкам торгового комплекса.
И там, в глубине, между ограждениями и блок постом… к нему спиной стояла фигура в тёмной ветровке. Виктор замер, ожидая, когда человек повернётся. И это случилось! Это был он!
Войнов резко обернулся, его взгляд метнулся по периметру, сканируя окружение. Виктор даже не успел подумать о сближении. Цель рванула с места не к улице, а к двери в торце торгового центра. Не пытаясь её открыть руками, Войнов с разгона, точным, мощным ударом ноги выбил преграду!
«Занимательно, — беззвучно усмехнулся про себя Виктор, уже двигаясь с места. — И куда мы пропали?»
Подбежав к двери, он прислушался. Изнутри доносились быстрые, удаляющиеся шаги, эхом отражавшиеся в пустых бетонных коридорах служебной зоны. Охота, которая казалась рутинным поиском испуганного щенка, только что обрела новый, абсолютно непредсказуемый вектор.
* * *
Я не вскочил. Я не сделал резкого движения. Я просто… исчез с того места, где был. Не с места, куда он направлял свой взгляд и клинок. Использовать стену было бы слишком пафосно и предсказуемо. Вместо этого я рванул не вверх, а вбок, в самую гущу ещё копошащейся стаи обычных мобов, используя их тела как живые, вонючие точки опоры. Я не бежал по ним — я отталкивался от спин, от голов, превращая хаотичное движение орды в импульс, в ломаный зигзаг.
Эльф на миг замер, его лицо исказила тень недоумения. Он потерял меня из виду. Всего на полсекунды. Но для меня этого хватило. Я уже был не перед ним. Я был сбоку, на расстоянии одного шага, вынырнув из клубка тварей как тихая тень. Мой простой, лишённый всякого сияния кинжал был уже не в руке, а в воздухе. Он летел не в горло, не в глаз — в сустав его согнутой левой руки, которая держала палаш в балансировочной позиции.
Он среагировал. О, да. Его реакция была фантастической!
«Вкусно!»
Эльф дернул руку назад, и кинжал лишь чиркнул по белому металлу наруча, оставив тонкую царапину. Но я этого и не ждал. Мой бросок был не для убийства. Он был для одного: сломать ритм. Нарушить его безупречный, надменный покой.
И я это сделал.
Теперь в его голубых глазах появилось нечто новое. Не презрение. Не раздражение. Осторожность. И первая искра настоящего интереса. Он медленно развернулся ко мне, приняв уже не прогулочную, а настоящую боевую стойку. Его спутники перестали быть просто наблюдателями. Они сдвинулись, готовые вмешаться.
Идеально. Я внутренне рассмеялся. Наконец-то вы перестали смотреть сквозь меня. Наконец-то вы увидели угрозу.
«Отлично, бледные черти, — подумал я, возвращая кинжал в инвентарь, а затем, материализуя его вновь в руке. — Завершили изучение? Поняли, что я вам сейчас задницы рвать буду⁈»
Я почувствовал, как по телу пробежала волна не ярости, а чистой, безудержной жажды крови!
«Я убью вас! Я воскрешу душу S-рангового босса — сегодня! И никакая сволочь с тесаками мне не помешает! ХА!».
Младший эльф принял стойку, он не атаковал первым. Ждал. Изучал. Я не заставил себя ждать.
— Ну что, готовь белые тапочки!
Я рванул не на него, а в сторону, под углом, заставляя его развернуть корпус. Он парировал укол в ребро, но я уже не был там. Мой кинжал, работающий как продолжение руки, не пытался пробить доспех. Он искал щели: сгиб локтя, подколенную впадину, шею под краем шлема. Я не фехтовал — я резал, как мясник, знающий каждую жилку на туше.
А тушь я отхреначил за прошлый мир не одну!
Мой кинжал чиркнул по его бедру, рассекая кожу и мясо. Неглубокая рана, но первая кровь. Голубая, кстати. И он сказал, резко и четко, даже не моргнув от боли:
— Ловко, грязное создание.
Слова долетели до меня не как бессмысленный набор звуков. Они обрушились в сознание готовым смыслом. Я понял. Понял абсолютно четко.
«Я знаю их язык? Откуда?»
Это же не человеческая речь. Но эльф уже делал следующий выпад, и моё тело действовало само, уворачиваясь, а в голове, параллельно холодному расчету, клокотала новая мысль. Они не знают, что я понимаю. Это козырь. Слушай, слушай каждое слово.
Старший эльф, наблюдавший, произнес с холодным спокойствием, не повышая голоса:
— Не заигрывай, Лиран. Эта обезьяна быстрее той, с магнелизом. Закончи это.
«Магнелиз? Это что?»
Младший — Лиран — в ответ лишь цокнул языком, парируя мою серию ударов.
— Он просто шустрый мусор, Аранис. Интересный экземпляр. Я хочу увидеть весь его арсенал. Но похоже, он выдохся.
Его голос был полон любопытства, но не уважения. Как к хитрой зверюшке. И этот тон, эта снисходительность стали идеальным горючим. Я продолжил отступать, делая вид, что дыхание сбивается, что я зажат.
Лиран, ободренный, усилил натиск. Его палаш засвистел, выписывая в воздухе смертоносные дуги. Я уклонялся на грани, позволяя лезвию рассекать воздух в миллиметрах от кожи. И в этот момент его спутница, женщина, сказала Аранису:
— Его движения… Он не использует навыки. Он импровизирует. Он играет с Лираном! Как он успевает?
Вот оно. Они видят аномалию, но не могут её осмыслить.
Лиран, увлекшись погоней, совершил небольшую ошибку — сделал слишком широкий замах для удара сверху, на восстановление после которого нужна доля секунды. Мне и половины не потребовалось.
Я не стал уворачиваться от этого удара. Я шагнул внутрь. Палаш со свистом рассек воздух у меня за спиной. В то же мгновение мой локоть со всей силы вогнался ему в солнечное сплетение, даже не скрытое доспехом. Воздух с хрипом вырвался из его легких. Идеальный удар, который не нанес урона, но сломал дыхание и баланс.
Лиран судорожно попятился, и в его глазах мелькнула уже не осторожность, а первый проблеск паники. Я не дал опомниться. Направил кинжал ему в горло. Он едва успел отбить выпад, но опять открылся. Моя нога по дуге вписалась ему в колено. Послышался глухой, влажный хруст.
Эльф рухнул на одно колено, лицо исказила гримаса боли и невероятного унижения. Из его горла вырвался стон, а затем сдавленное:
— Помоги!
И тут же пространство вокруг меня сгустилось. Аранис исчез с места и возник передо мной, его собственный клинок уже был занесен для удара. Но я был готов. Я не стал с ним скрещивать лезвия — это было самоубийство. Вместо этого я рванул назад.
— Подлый отброс, — произнесла женщина, появляясь слева от меня.
«Подлость — это когда трое на одного, эльфийка, — парировал я мысленно, продолжая кружить, не выпуская Араниса из поля зрения, а раненого Лирана держа в опасной близости. — А я просто использую доступные ресурсы».
Использовать понимание их речи нужно было сейчас. Аранис сделал едва заметный знак глазами своей спутнице. Я не понял смысла, но уловил сам факт координации. Они попытаются взять в клещи. Значит, нужно ломать планы.
  
Пока Аранис делал вид, что готовится к атаке, эльфийка исчезла в тени, чтобы ударить со спины. Но я не стал ждать их синхронного выпада. Вместо этого я рванул не назад и не в сторону, а вперед — прямо к припавшему на колено Лирану. Он был не целью. Он был щитом, якорем и главной их ошибкой.
Аранис, видя это, резко изменил траекторию удара, чтобы не задеть своего. Его клинок блеснул, описывая доводку в воздухе. В этот миг я перепрыгнул Лирана, и не оборачиваясь, вогнал свой кинжал Лирану не в затылок, а в основание шеи, под доспех, туда, где сходились пластины. Металл скрипнул, зарываясь в плоть. Не для убийства. Еще нет. Чтобы крик его отвлек их на долю секунды дольше.