Отче (СИ)

За длинным столом сидело всего трое. Лилит, облачившаяся в платье синих тонов, пыталась не задохнуться от стяжек золотых нитей корсета и всё же съесть хоть что-нибудь. Зажаренный кролик выглядел по меньшей мере аппетитно, но лицо матери — серое и бледное, отбивало любое желание к трапезе. Женщина была сегодня ещё более нервная, чем обычно, ела, не поднимая глаз и молчала, разве что помолилась перед тем, как притронуться к приборам. За столом повисла тревога — даже Виктор Блэр осознавал это, то и дело бросая на супругу испытывающие взгляды.  
Стоит внести некую ясность в происходящее. Виктор не молился перед трапезой и вообще не стоял на коленях перед ликами святых за последние несколько лет ни разу. После войны, через которую довелось пройти, мужчина окончательно утратил веру в Господа-Бога, а вот Мария Блэр, напротив, лишь укрепилась в ней. Бесполезно было вдалбливать в глупую женскую голову, что это не Господь привёл живого мужа обратно, а его верные соратники и оружие, служившие верой и правдой.  
Лили Блэр передалось гораздо больше от отца, чем от матери. Она всегда больше прислушивалась к первому, а ко второй относилась едва ли не с презрением. Неужели можно быть настолько жалкой, что вручить целую жизнь в руки неведомого существа на небесах?! И после этого Лили называют странной?!
— Нам нужно поговорить, — под конец всё же заговорила Мария, — Сегодня вечером сюда приедет священник.
Лили скрипнула зубами, положила вилку на тарелку и даже встала, чтобы демонстративно уйти. 
— Отец Сандор проявил большую заботу к тебе, Лилиан! — дрожащим голосом попыталась остановить её женщина. — Не зная тебя, он хочет лишь помочь, хочет добра. Отец Сандор считает, что не всё ещё потеряно, что, как и любую душу, тебя можно спасти... 
— Мария! — грохнул кулаком об стол Виктор, удерживая злость. — Во-первых — как ты можешь так говорить о своей дочери? Во-вторых — кто дал тебе право приглашать в мой дом какого-то... священника?  
— Не переживайте, отец, — холодно высказалась девушка, воспользовавшись минутным затишьем и взглянула на мать, прищурившись. — Если матушке так угодно, то пусть. Простая беседа мне не страшна. 
Но из обеденного зала Лили всё же ушла, излучая флюиды негодования. Может, она этого и не показала, но подобное взбесило не на шутку. Что же этот священник собрался делать? Неужели изгонять из неё бесов, об исчезновении коих мать так упорно молится всю её жизнь?
  
Глава 2
 
Род Блэров пусть и был молод, но уже славился честью. Они были из числа тех дворян, кого наградили титулом за значительные заслуги перед короной, потому, направляясь в сторону поместья холодным вечером позднего октября, Сандор ожидал тёплого приёма. Он не взял повозки — только лошадь, и вскоре был уже на месте. Однако, с приёмом прогадал. 
Старшая леди Блэр встречать его не вышла — видимо потому, что вот-вот должно было стемнеть. Двое незнакомых мужчин проводили его по широким, в меру мрачноватым коридорам и остановились перед створками дубовых дверей, где ждал статного вида мужчина — сам лорд Блэр.  
— Милорд, — кивнул ему Сандор и с удивлением обнаружил в глазах старого воина подозрение. — Ваша жена...  
— Да, я знаю, — подтвердил Виктор, глянув на вход в комнату. — Не знаю, что вам наговорила эта женщина, но прошу обходиться с Лили подобающе. Она ещё ребёнок, но прежде всего, наследница моего рода. Учитывайте это, отче.  
— Разумеется. 
Блэр оглядел его ещё раз, мотнул головой двум стражникам и один из них тут же раскрыл створки, отделяющие священника от своей судьбы.  
Юная леди обернулась на звук. Лилиан стояла, вероятно до того глядя в огонь камина. Сандор прошёл внутрь, ожидая, что двери за ним закроются, но когда этого не произошло — лишь подавил раздражённый вздох.
— Добрый вечер, леди Блэр, — вежливо улыбнулся священник, сложив руки за спиной. — Я много слышал о Вас и захотел поговорить лично. 
 
Он сразу отметил, что Лили держится в холодной, отстранённой вежливости. Она почти не улыбалась — только мимолётно и учтиво. Отвечала скупо, будто заученные заранее фразы и совершенно точно не была искренней. Сандор всегда относился к таким женщинам с большим подозрением. Разумеется, это их суть — тайны и сплетни, способные загубить любую репутацию, но лишь дурак станет их слушать. Эту леди не интересовала их беседа, а подобное само по себе было тревожным звонком — кто не хочет поговорить с посланником Его на земле?   
Сандор старался говорить о предназначении мужчин и женщин в мире, о Боге и значимости Его в каждой грешной жизни.  
— Господь любит каждое своё дитя, леди Блэр. Он способен принять любую, даже самую тёмную душу и очистить её, подарив спасение и душевный покой. 
— Отчего же тогда мы зовём Его господином, святой отец? — не глядя на Сандора, спросила Лилиан, щурясь на трещащее пламя. 
— Потому что Он ведёт нас за руку по пути и укрывает от бед. Он как суровый, но милостивый и справедливый отец — к ним мы тоже обращаемся так же. Лорды, именитые господа... Разве Вы называете своего родителя по-другому? 
Лили задумалась.  
— Вы правы.  
Но размышления над этим вопросом Сандор решил отложить на потом. Почему леди про это спросила? Неужели... сомневается в силе Его, в милости? 
— Прошу меня простить, уже поздно, — спохватился внезапно священник, поднимаясь на ноги, Лили встала следом. — Благодарю за беседу. Думаю, Господь ещё сведёт нас вместе. Я помолюсь за вас, леди Блэр. 
Лилиан присела в лёгком, таком же вежливом, как и все прочие жесты, реверансе и улыбнулась. 
— И я благодарю Вас, отче. 
— Да хранит Вас Господь. 
Он действительно молился за неё той ночью, стоя на коленях перед распятьем. Иисус был безмолвен в своих страданиях, отвечал лишь взглядом великомученика, обращённым в небеса. 
Что делать одной, запутавшейся в учениях Его, душе? Особенно если она всё ещё ребёнок, не сумевший избавиться от глупых капризов и до сих пор противится чему-то? Ведёт свою войну, не показывая её никому, мечется в бреду, желая знать ответы. А ответы всегда были здесь — в шагах, эхом разносящихся по сводам и тихом говоре людском, в их облегчении. Сандор был лекарем на этих войнах — утешал горе, даровал спокойствие и нёс через свои уста Всепрощение Господне. Потому что так было правильно, во веки веков, аминь. Потому что он не смел лукавить, говоря о милосердии много-много раз людям.
Но у Господа слишком много забот, от того Он и не является каждому просящему. Бог лишь благословляет таких, как Сандор и надеется, что те смогут дарить утешение детям Его. 
Лили была из заблудших, отчаявшихся. И, вспоминая молебные речи леди Блэр старшей, Сандор пообещал, что сможет провести юную девушку за руку к её судьбе. Очередное испытание, посланное Им, которое проверит преданность и веру священника. 
Многие говорили, что у Сандора талант к подобным. Говорили, будто бы он поцелован самим Богом, ибо люди слушали его и внимали ему, обретая покой после душевных терзаний. Потому более старшие священники его считали ровней, а младшие — просто уважали, стараясь ровняться. Беловолосый, почти седой, со светлыми глазами — Сандор был подобен ангелу, сошедшему с самих небес и готовому помогать нести кресты тем, кто уже не способен. 
Самые непослушные дети опускали головы и тихо признавались в своих маленьких, таких детских грехах и Сандор в очередной раз убеждался — все люди изнутри одинаковы, поскольку созданы по Образу и Подобию. Душа всегда чиста, лишь грязь налипает на её оболочку, но любую заразу можно смыть, или же аккуратно отскоблить.
 
Сандор вернулся в поместье Блеров спустя несколько дней. Долго беседовал с лордом, убеждая того в своих чистых помыслах и даже удивлялся, насколько мужчина любит свою дочь. Ей семнадцать, а Лили даже ни с кем не повенчана, будто бы мужчина оберегал и планировал делать так всю жизнь, но ведь должен был понимать — путь уже предначертан и не ему, человеку, противится воле Господней. Виктора Блэра можно понять — он прошёл войну, был приближен к короне и, разумеется, он опасался сделать ложный выбор, проиграв в сделке выгодного брака. Сандор всё, конечно, осознавал, но бояться его? Он не посмеет тронуть эту леди и пальцем, один обет безбрачия чего стоит! Да и насилия священник не приемлил.