Шаг из тьмы 2 (СИ)

Делать на площади стало нечего, Алексей одёрнул рясу и тяжело опираясь на дорожный посох побрёл в сторону верхнего города. Обычный странствующий монах, остановившийся передохнуть, а за одно и поглазеть на сборище. Первый раунд остался за князем, но информационная война только начиналась. Второй удар подполковник решил не откладывать в долгий ящик и нанести сегодня же вечером. Теперь цель была опасней, княжеская дружина, и дабы не вляпаться в неприятности, нужно было разведать пути отхода.
Постоялый двор «У лучника», считался заведением элитным. Его основатель служил ещё Владимиру Крестителю, и вроде как, сам грозный князь отмечал его искусство стрельбы. Уйдя на покой, занялся гостинично — ресторанным бизнесом. Дело пошло и вскоре из обычной тошниловки с ночлегом, заведение превратилось в пятизвёздочный отель, ресторан которого посещала самая именитая публика. Дружинники, непоследние в городе купцы, мелькали люди из ближнего окружения князя. Подходящая для его целей публика. Сейчас, когда подполковник переодевшись в скандинавского наёмника сидел в углу, полоща фальшивые усы в кружке с пивом, появилась минутка подробней рассмотреть внутреннее убранство трапезной. Действительно уютное заведение, где всё было сделано с любовью, даже жаль устраивать разгром.
Когда Алексей уже вошёл во вкус исторического исследования, в трапезную вошли два солидных мужика в сопровождении нескольких слуг. Мимолётного взгляда ему хватило, чтобы понять — это его клиенты. Одного из них, он сегодня видел с князем на площади, о такой удаче можно только мечтать. Дождавшись, пока княжим людям поднесут выпивку, он подал знак новгородцам в другом конце зала, начинать. План начал приводиться в действие немедленно. Новгородцы подозвали служку и заказали вина всем присутствующим. Пока служители суетились выполняя заказ, один из диверсантов вышел на середину зала, поднял над головой стакан и громогласно предложил выпить за его господина, великого князя Андрея Юрьевича. В зале воцарилась мёртвая тишина, реакция посетителей была та же, как если бы на мусульманском Кавказе кто-то предложил бы выпить за генерала Ермолова. Один из пришедших бояр встал, сфокусировав на себе удивлённые взгляды киевлян. Поднял кубок над головой и медленно, так чтобы все насладились зрелищем, вылил вино на пол. В зале раздались одобрительные возгласы, а кое где и смех.
— Не желаешь уважить моего господина, пёс смердячий, — выкрикнул заводила и в прыжке саданул боярина двумя ногами в грудь. Ни кто из слуг, да и он сам не ожидали подобной наглости, по этому удар получился даже лучше чем в кино. Эх, не зря подполковник натаскивал новгородский спецназ по рукопашному бою. Боярин перелетел через стол по дороге опрокинув своего собутыльника и ещё одного ни каким боком не причастного мужика. Киевляне повскакивали со своих мест, подливая масла в огонь, из своего угла подполковник заорал — бей Суздальцев — и понеслось. Довольно быстро численный перевес киевлян начал сказываться, новгородцев постепенно оттесняли в угол. Из толпы киевлян постоянно выпадал то один, то другой боец, но положение это не улучшало. Пора было вмешаться.
Подполковник взял лавку наперевес и молча атаковал разъярённых киевлян с тыла. Энергии таранного удара оказалось достаточно для опрокидывания семи человек. Дальше Алексей завяз в толпе, бросил лавку и принялся раздавать тумаки руками и ногами. Не ожидавшие нападения с тыла, киевляне дрогнули, новгородцы усилили натиск, разорвав их боевой порядок, получив тем самым простор для использования новой техники рукопашного боя, в полном объёме.
Минут через пять, поле боя осталось за словенами, Русь частично ретировалась, кто не успел, тот валялся на полу не в состоянии продолжать бой. Пора было сваливать, пока народ не вернулся с подмогой. Поквитаться с залесьем за прошлые обиды желающих на берегах Днепра искать не надо. Только свистни, сами прибегут. Алексей незаметно указал заводиле на боярина. Тот понимающе кивнул, свистнул мужиков, те подхватили княжьего человека под руки и кое-как поставили на ноги.
 
— Гордыня, боярин, смертный грех, слышал такое? — новгородец скрутил жгут из разбросанной по полу соломы — а ещё в писании сказано, кто были первыми, станут последними. Для тебя же, это сбудется быстрей, чем ты думаешь, — с этими словами он поджог соломенный жгут и ткнул им киевлянину в бороду. Волосы мгновенно вспыхнули. Не дожидаясь, когда несчастный получит серьёзные ожоги, на него плеснули пивом, потом, уже потухшего бросили на пол. Уже в спину убегающим новгородцам раздалось его шипение: «на колу сдохните, Богом клянусь», но его слышал один подполковник.
На следующий день, новгородцы имеющие на лице следы вчерашней драки, сидели дома, печатали следующую листовку, а Алексей с двумя помощниками отправился на разведку. Город полнился разнообразными слухами, начиная от суздальского войска, стоящего в дне пути от города и кончая вчерашним убийством посадника.
На торгу было интересней, купцы из Залесья отмывали измазанные дерьмом лавки. Вчера, после того, как князь изящно пресёк погромы, один из новгородцев подбросил идейку компании недорослей, которую молодые идиоты исполнили в точности. Некоторые купцы намёк поняли правильно, сидели на подворье, не высовываясь на улицу. А судя по суете, самые осторожные решили паковать чемоданы, от греха подальше. Хоть Русь и Залесье говорили на одном языке, справляли богослужение по одному обряду, имели общую историю и одну правящую династию, но любви друг к другу не питали. Предыдущий хозяин суздальской земли любил рассуждать о своих правах на Руси и не раз пытался утвердить их силой. А вот в ратях отправляемых воевать половцев, его дружин ненаблюдалось. Да и не давняя гражданская война, всё ещё была свежа в народной памяти. Выражаясь без изысков, идеальная обстановка для нового конфликта.
С купцами пока всё складывалось удачно, настал черёд посмотреть, как себя чувствуют уважаемые граждане служащие непосредственно Боголюбскому. Сейчас в городе проживал один из членов многочисленной и влиятельной семьи Кучковичей. И судя по высоченному тыну окружающего его немаленькую усадьбу, чувствовал он себя очень даже хорошо. Что Алексей собирался исправить в самое ближайшее время, причём самым решительным и неполиткорректным способом. Оставив одного из новгородцев вести наблюдение за усадьбой, подполковник отправился искать союзника в деле потрошения суздальцев. Вдесятером такую рискованную операцию проводить не резон, необходимость в пушечном мясе встала чрезвычайно остро.
Перед отъездом, посадник строго-настрого запретил обращаться с такими вопросами к своему глубоко законспирированному агенту Петру Кривому, который был обязан поддерживать кристально честную репутацию. Ну нет, так нет, на сей случай у подполковника имелся в городе человек, с моралью несколько гибче. Правда с ним предстояло ещё познакомиться. К тому же, для этого имелся веский повод, не так давно они стали родственниками.
Милан, продолжая славные традиции своих предков, по молодости лет, много путешествовал и ещё больше повидал в этой жизни, от чего приобрёл философский взгляд на происходящие события. Смотрел на всё просто и видимо от этого с именами для сыновей совершенно незаморачивался. Алексей ни сколько не удивился, когда узнал, что первого сына зовут Первак, а третьего соответственно — Третьяк. Младшего сына, правда назвали Малом, то ли по тому, что младший, то ли имена — числительные надоели. Сегодня вечером он собирался познакомиться с Перваком, а пока, для поддержания образа странствующего монаха, он отправился на экскурсию в киевскую Софию. Да и откровенно говоря, ему и самому было очень интересно посмотреть на самый большой русский храм в первозданном виде.
Деверь оказался суровым мужиком чуть за тридцать с коротко стриженной бородой и намечающимся животиком. По мере прочтения письма от отца, первоначально радостное выражение лица сменилось на озадаченное, а потом вообще на мрачное. Кинул бумагу в печь и пригласил Климина следовать за собой. Привёл в маленькую комнату под крышей, где Алексею пришлось согнуться в три погибели, дабы не проломить головой потолок.