Шаг из тьмы 2 (СИ)
На этот раз ей потребовалось значительно больше времени, но за то исписала вопросами целый лист. В принципе, получилось неплохо, купеческая дочь, с предметом знакома. Переформулировав несколько вопросов, передал бумагу обратно.
— Молодец, приступай к работе, чтоб к вечеру опросил жуликов, — увидев недоумение у неё на лице, поправился, — купца и компанию.
Отослав девочку, Рябушев собрался в клинику, уже вышел за ворота, когда ему в ноги бросилась растрёпанная залитая слезами девица, с совершенно безумными глазами, обхватив ему сапоги, заголосила дурным голосом.
— Боярин, Владимир Сергеевич, не оставь в милости своей! Спаси отца моего!
Просьба не новая, но исполнение несколько необычное. Ну не принято у славян падать на колени и хватать собеседников за ноги. Без головного убора появляться в общественных местах, кстати тоже, хотя, если девка не замужем, то можно.
— Прости, не получится, тут меня кто-то за ноги схватил, — видя, что от не мудрёной шутки девку конкретно переклинило, хирург нагнулся, ухватился за ворот и рывком поднял её на ноги, — что стоишь, я не знаю где твой отец живёт.
Идти оказалось не очень далеко, и за это время Рябушев узнал, о проблемах отца девушки. Три дня назад у него разболелся живот, а сейчас боль стала совершенно невыносимой, в добавок начался жар. Год назад у них умерла рабыня с такими же симптомами, прикинув хвост к носу, метнулись к чудо доктору, о котором говорит весь Новгород.
Домик у болезного оказался весьма неплох. Примерно как у Милана, толково и без выпендрёжа. Несколько удивила дворня, сплошь крепкие нестарые мужики. По моторике видно, род занятий имеют отнюдь немирный. Комната хозяина удивила ещё больше. Книги, десятка три, на полках, а не в сундуке. По местным меркам нехилая библиотека. Её дополняли подшивки газет, ставшие модными в последнее время, среди состоятельных граждан. Судя по толщине тетрадей, в каждой номера по три. На столе принадлежности для письма и стопка листов. Ни какой то там бересты, а самой настоящей бумаги. Причём самой качественной, отбеленной, которую они продают купцам по две ногаты за пачку. Над кроватью с больным висит меч в потёртых ножнах. Вроде ничего примечательного, меч как у всех, только яблоко украшает изумруд. Нет, изумрудище, размером с лесной орех.
Сам больной тоже колоритный персонаж. Здоровый мужик, на вид сорок с небольшим, перекаченное правое предплечье, прямо указывает на род занятий. Такие здесь только у кузнецов и воинов, этот точно не кузнец. Мужик совсем плох, держится, старается не показывать как ему хреново, но получается всё хуже.
— Так, покажи язык, здесь больно? Понятно, мог бы и не спрашивать. Здесь, аналогично. Теперь на бок, меньше болит? Вот и хорошо, теперь пей и не фыркай.
Рябушев оставил больного, подошёл к письменному столу, за одно поманив девушку пальцем. Бесцеремонно взял лист дорогущей бумаги, чиркнул пером «немедленно подготовить операционную», сложил пополам и протянул девушке, — это бегом доставить ко мне домой и организуй четверых молодцов, из тех, что во дворе болтаются, пусть несут батю твоего ко мне. Быстро, но бережно. Поняла? — девушка кивнула, — ну так не стой столбом, исполняй! Стой! — хирург перехватил уже метнувшуюся девушку, — твой отец скоро заснёт, не пугайся, так и задумано.
По приходу домой, приятно удивился застав в лазарете суетящуюся Наташку, заскочившую из клиники на обед, та кивнула в сторону уже лежащего на операционном столе пациента.
— Что на этот раз?
— Очередной аппендицит.
Глава 16
Лада
К несказанному облегчению Лады, жизнь в загородном посёлке индийцев быстро наладилась. На следующий день после известия о гибели Олега, рано утром появился лекарь в сопровождении боярина Волка и пятёрке его людей. Без лишних разговоров раздал всем сёстрам по серьгам. Народ подняли и выгнали во двор, щедро раздавая пинки с затрещинами. Спящего Василия, своего родича, приказал Волковым молодцам вынести из дома и швырнуть в пруд. Когда тот, ругаясь на чём свет стоит, вылез на берег, столкнулся нос к носу с лекарем, вокруг которого воздух аж дрожал от разлитой силы, не хуже чем у покойного Олега. Попытался возмутиться, столь бесцеремонным обращением, но наткнувшись на взгляд родича, буквально подавился словами. Хоть язык индийцев и схож со словенским, иногда слова похожие встречаются, но без знаний не понять даже общего смысла. Вот и в тот раз, за всегда спокойный лекарь, не кричал, а шипел. Причём, в основном пользовался словами, которые выкрикивал Александр, когда ему придавило палец на печатном станке.
Закончив с родичем, переключился на остальных участников поминок. Всех кто с запахом лишил двухдневной платы. Напомнил всем собравшимся, о заведённых порядках и малочисленных правилах, которые не обсуждаются. Кому не нравиться, могут собирать вещи и проваливать, ибо лучше потерять серебро, чем руку на лесопилке. Или голову, когда тати перережут пьяных. Потом, почему-то зацепился с Петром Михайловичем, говорили опять по индийски и из всей речи девушка поняла только при либеральные мозги в его седалище. Пётр не унимался, в конце концов, лекарь махнул рукой волковым мужикам, и родич совершив короткий полёт оказался в пруду.
Потом распустил всех, приказав приводить себя в порядок, а Ладу и одного из резчиков при лесопилке подозвал к себе. Передал им лист бумаги с искусно нарисованным лицом мужчины и приказал к завтрашнему вечеру подготовить сотню грамот, на которых будет изображён мужчина с листа, а ниже текст. «Тысяцкий Новгородский сообщает. Боярин Владимир Индиец Сергея сын наградит четырьмя десятками гривен серебра за достоверные сведения о местонахождении убийцы своего сыновца. Всем у кого есть интерес, обращаться к приказчикам на подворье тысяцкого».
Потянулись рабочие будни, заполненные текстами, интервью с самыми разными людьми и занятиями с ушкуйником. Грамота давалась тому непросто, но результат был на лицо, с каждым разом ошибок становилось всё меньше и меньше. Иногда, для тренировки девушка позволяла набирать ему простенькие тексты. Получалось медленно, большие руки привычные к оружию, плохо справлялись с маленькими буквицами. От такой мелкой, кропотливой работы ушкуйник быстро уставал, терял сосредоточенность, делал ошибки и в итоге всё больше раздражался. Пожалуй, к такому делу больше была приспособлена как раз женщина. Одна беда, кто женщину допустит до такой работы.
С другой стороны, почему нет? Постоянно общаясь с индийцами, она всё больше проникалась их пониманием мира. Южанам, по большому счёту, оказалось плевать кто перед ними. Нет, не так, они были ласковы со всеми, но ценили людей за их дела, а не положение. Не раз, наблюдая как Олег ведёт дела, она видела его одинаково вежливое отношение как к чванливым золотым поясам, так и к простому купцу, приехавшему купить у него пачку бумаги, чтоб потом продать её на торгу по листу. Восстановив своё боярство, не расстались они и с семьёй Милана, хорошим корабельщиком и весьма средненьким купцом. Хотя, уже далеко не средненьким, весьма существенная часть их продукции шла через его лавку. Про их лекаря так вообще по городу ходили легенды, некоторые его вообще почитали за святого. В отличии от остальных, Лада точно знала, рассказы о его бескорыстии сущая правда. И наоборот, с тем же Петром Михайловичем, когда он говорил о производстве, его ещё слушали. Как только он заводил речь о другом, народ отворачивался.
Для женщин у них был тот же принцип. Если докажешь делами, то и станут относиться к тебе как к равной. Это она поняла совсем недавно, когда стала чаще бывать в их новгородском доме. У них женщины точно так же работали, получали плату за свой труд, большую часть оставляя себе, меньшую откладывая на нужды рода. Да, занимались они посильным трудом, развлекали народ в новомодном театре, придумывали разные переделки в теремах и новую домашнюю утварь, но одна, Наталья, вообще оказалась лекаркой и пользовалась средь них наибольшим уважением.