Я - борец! Назад в СССР (СИ)

Когда время вышло, я вернулся в комнату с двумя вилками.
— Вставай, проклятьем заклейменный! — громко провозгласил я, кажется, цитируя Пушкина. Поставив кастрюлю на стол, я положил вилки перед Геной и собой.
— Ты че такой бодрый сегодня? — насторожился Гена, садясь за стол.
«Если бы ты знал, — подумал я, — меня тут гопники на ножи собираются поднять, девушка обещает быть взаимной начиная с третьего свидания. И как бы тебе объяснить, что нужно написать начальнику службы безопасности Чернобыльской АЭС, чтобы к 1986 году все десять раз проверили?»
  
— Физкультура и спорт снимают депрессию и уныние! — бодро ответил я.
— Сань, за курицу спасибо! — Гена взял вилку и полез в кастрюлю.
— В следующий раз будет рыба в постель, — пообещал я.
— Ты смотри, Саш, — пригрозил Гена, — у меня есть спички, а у тебя есть пальцы на ногах — раз уж ты так спортом увлекся. Ночью как предложу тебе велосипед.
— Я буду долго гнать велосипед, в глухих лугах его остановлю!.. — процитировал я начало песни улыбаясь и откровенно валяя дурака.
— Нарву цветов и подарю букет той девушке, которую люблю… — продолжил Гена, затем прищурился: — Слушай, а ты не влюбился случайно?
— Я? — удивился я.
— А то чем еще объяснить твой сегодняшний задор? Вроде не пил с утра.
— Всё может быть, всё может статься, машина может поломаться, родная может разлюбить… но бросить пить? Не может быть! — продекламировал я.
— Странно слышать такое от трезвенника, — пробормотал Гена с курицей во рту.
Я вытащил из кастрюли ножку. «Влюбился? Да не…», — сказал я себе мысленно. «Просто хорошее настроение после витаминов и утренней пробежки…»
Или… не дай бог, да?..
 Глава 25 
 Фото со стены 
А после курицы у меня был запланирован отдых. Вообще, сон днём нужен всегда — так сказать, голову надо переключать. Вот только в будни фиг поспишь из-за учёбы, а потом, в будущем, из-за работы. Когда-то давно я услышал, что пятнадцатиминутный дневной сон повышает работоспособность на тридцать процентов, и старался использовать этот лайфхак — жизненную хитрость, по-нашему, — в любом удобном случае. Дайте солдату точку опоры и он ляжет спать с борцами и вообще профессиональными спортиками тоже самое. Еда, сон, тренировки — не жизнь, а монастырь Шаолинь.
Молодость всё прощает, конечно. Но если я хочу суперрезультата, то должен делать то, чего никто не делает. Пить витамины, питаться правильно — 4–5 раз в день мелкими порциями, главное, чтобы белки, жиры, углеводы были в правильных пропорциях. Не употреблять всякую заманчивую дрянь типа тортиков и спиртного и не стрессовать. Тогда-то тренировки — двухразовые или трехразовые в день — станут мало того что возможными, они станут эффективными. Спортсмена делает коллектив из хороших спарринг-партнёров, хороший тренер, психологическая устойчивость, генетика и деньги. Последнее — самое важное. Не в плане купаться в золоте, как тот Скрудж МакДак из «Утиных историй», а тупо не думать о том, что я буду есть, где я буду жить, голодны ли мои близкие. Короче, думы о том, как заработать, убивают спортсмена. Будь моя воля, я бы тупо тренировался, а не целил бы вечерами иголкой с медной ниткой в ушко микротрансформатора через систему из увеличительных линз и не работал бы упаковщиком на фабрике. Даже спортсмены, которые берут тренировать группы ради денег, резко теряют в показателях, что уж говорить о тех, у кого спорт — не целевое ремесло…
Две работы, учёба и одна тренировка в день, а из питания — мороженая курица, ради готовки которой приходится целый цикл шаманских танцев с бубном исполнять. Как тут зональные соревнования выигрывать? А уж отобраться на Союз и подавно с таким графиком невозможно.
Конечно, Серёжа Сидоров рвёт всех и вся. Он же не работает и тренируется минимум по два раза в день, плюс хавает американские таблетки и колет себе разное. Он конечно себе тем самым дико вредит, а его психика расшатана до уровня разбалованной девочки лет четырнадцати. Но когда обычный спортсмен собирает семь тренировок в неделю — это двадцать четыре в месяц, и это без выходных, с неизбежным выгоранием. А Серёжа делает десять в неделю, два раза в день с отдыхом в выходные, и того сорок в месяц. Получается неутешительный счёт: Двадцать четыре против сорока — и какой-нибудь задолбанный рутиной работяга из «Луча-Энергии» выходит против отдохнувшего маньяка-мажора с неоткрытым послужным списком на рабочих местах. Немудрено, что Серёга их рвёт всех и будет рвать. Кто бы не рвал?
«Папа, я тебе мщу за то, что я снова в СССР!», — спародировал я его у себя в сознании. Посмотрел бы я, как ты, дружочек, вагоны поразгружал с утра до вечера пятидневку, а потом бы пошёл бороться в зал без раздевалки. Инфантильный американец! Отечественное зерно, выращенное на тлетворной почве сытости за чужой счёт.
Ладно, хорош о плохом думать, надо отдыхать и, на этой мысли я громко произнёс:
— Я спать, Ген. Я раздобыл еду, я приготовил, а с тебя — помыть посуду и сделать так, чтобы курица из общего холодильника не ушла своим ходом в сторону желудков наших соседей.
— Тогда её нести в общий холодильник не надо, вечером доедим. В смысле, ты спать? — ответил мне Генка, доедая варёный окорочок.
— До вечерней тренировки у Кузьмича нужен сон. А-то не спрогрессирую, — пояснил я.
— Ну тогда я отлучусь, увидимся вечером.
— Закрой меня на ключ, — попросил я.
А сам завёл будильник на часах, лёг на кровать, накрылся тяжёлым одеялом и, положив свёрнутую в трубку футболку на глаза, чтобы дневной свет не будоражил мозг, попытался заснуть. Затемнение важно для выработки мелатонина, без которого восстановление будет неполным. «Потом шторы сюда куплю плотные», — подумал я.
Интересно, как Армену удаётся тут комнаты сдавать на часы — сутки? В доле ли комендант Надежда Юрьевна в части прохода через его комнату после закрытия общаги и сдачи комнат, к примеру, уехавших студентов, в аренду другим студентам? А если такая возможность неофициально, но есть, можно ли мне поселиться отдельно и сделать комнату прямо под себя? Со шторами, с турником на стене, с холодильником и конфоркой, с телевизором, наконец?
Однако зарплаты на ⅛ ставки намотчика и ¼ упаковщика для всех моих желаний объективно мало… Размечтался. Телевизор и свой холодильник? Ты, Саша Медведев, себе курицу первой свежести позволить не можешь!
Завтра пойду яиц куплю. Яйца — это чистый белок, если их отварить, а вот желток — это жир, которого можно не более шестидесяти грамм в сутки. Среднее яйцо — пятьдесят грамм, а примерно 10% массы яйца составляет скорлупа, и того полезного веса — сорок пять грамм, из них примерно в равной процентной пропорции — белки и жир. Раньше я взвешивал на электронных весах: к примеру, два очищенных яйца — это 100 грамм, и там получалось по тринадцать граммов белка и одиннадцать с половиной грамм жира. Ну вот и получается: если взрослому спортсмену нужно от одного грамма белка на килограмм желаемого веса, то мне для моих желаемых «семидесяти» надо минимум 70 грамм чистых белков в сутки. А с учётом того, что более 24–30 грамм за один приём пищи не усваивается, надо делать три приёма минимум.
Куда-то меня мои подсчёты завели не туда. Пересчитаем в яйцах, чтобы понять, сколько их нужно съесть в день. Итак, нужно семьдесят грамм, исходя из 70 кг моего желаемого спортивного веса. Семьдесят делим на тринадцать — получается пять с половиной, и умножаем на два, чтобы получить количество яиц…
  
Вывод: Одиннадцать яиц надо съедать мне в день порциями по четыре яйца, чтобы закрыть белковую потребность. Причём столько жира, сколько есть в 11 яйцах, мне не нужно, поэтому последние три яйца я буду есть без желтка.
А теперь, сколько по деньгам мне это всё выйдет: Яйца в гастрономе — от 90 копеек до рубля, рубля двадцати. Итого, с учётом ежедневной необходимости, мне надо тратить примерно тридцать рублей на яйца в месяц. Ну, приемлемо. Главное — тут в змею-яйцееда не превратиться от такой диеты. Осложняло всё то, что в этом времени, просто не существовало росписи на обратной стороне продукта его подробной пищевой ценности. Придётся ориентироваться на память прошлой жизни: Яйца проще считать, грудку тяжелее есть — шибко «сухая», гречка приедается, хотя с маслом — «топ», а от постоянного приёма бобовых можно кличку «Медведь» сменить на кличку «Скунс», или более обидное — «Вонючка».