Я - борец! Назад в СССР (СИ)

В зале ожидания на деревянных скамьях всё было заполнено пассажирами. В углу располагался детский уголок с маленькими столиками и игрушками, где чем-то своим было занято четверо карапузов младшего школьного возраста. «Счастливое детство — заслуга партии!» — гласила надпись на плакате над «уголком». На правой стене висело расписание на гигантском табло с переключающимися буквами, возле нескольких поездов были таблички «задерживается».
  
У самого выхода стояла парочка серебристых автоматов с газированной водой и многоразовыми гранёными стаканами.
Но что меня поразило больше всего — так это вокзал снаружи. Я задрал голову, чтобы рассмотреть это творение советских мастеров.
На огромных жёлтых колоннах полукруглого фасада, на самой крыше, возвышались белые статуи: по центру, конечно, был рабочий и колхозница, держащие герб Союза, с каждой из сторон — по три крупные звезды, обрамлённые венками. Другие статуи были менее понятны мне, кроме солдата с ППШ и лётчика времён Великой Отечественной Войны. Но смотрелось дико гротескно. В моей прошлой жизни я никогда не бывал в Воронеже, а был бы — безусловно, сделал бы селфи на фоне этого памятника советской архитектуры. Привокзальную площадь «возглавлял», конечно же, Ленин — куда же без Ильича? Памятник с надеждой взирал на город: в правой руке — шапка, левая держится за ворот длинного пальто.
Но поглазеть на достопримечательности мне особо не дали: Фёдор Кузьмич поторапливал нас, повторяя, что надо спешить, а то опоздаем на тренировку.
Добирались пешком и шли непривычно быстро, хотя автобусы, трамваи и троллейбусы ходили. Команда из девятерых ребят, включая меня, и тренер. И вот здание спортивного общества с синей буквой «Д» в ромбе возникло перед нами во всей своей двухэтажной красе.
Подошли мы как раз тогда, когда в дверь стекались человеческие группки. Это были молодые парни крепкого вида, почти все в спортивных костюмах — таких, какой был сегодня на Кузьмиче. Я даже заметил несколько парней со сломанными ушами — явной атрибутикой борцов.
Ха! Могли ли эти парни знать, что в будущем будет такая медицинская услуга — по ломанию ушей? Ну, для пущей грозности. Например, есть у парня авто — он берёт себе и хирургически «ломает» ухо, чтобы было видно каждому на дороге.
Надо сказать, что сломанные уши — далеко не признак опыта, а скорее генетики. Вот я, к примеру, столько лет отборолся, а уши были совсем не похожи на пельмени. А кто-то придёт в зал — и в первый же месяц, бац! — и, судя по уху, словно тысячу схваток на коврах провёл.
Я потрогал себя за уши: у Медведева они были маленькие и мягкие. Эх, Саша, похоже, и тебе «не везёт» с ушами. Хотя как сказать «не везёт» — сломанный хрящ та ещё мука: он воспаляется, наливается кровью… Можно кровь откачивать, а можно забить на это. Кто забивает — получает пельмень, кто оперирует в клинике — получает повязку на месяц. Можно, конечно, кустарно откачать шприцом, но кровь всё равно наберётся, и завтра придётся заново откачивать.
Одно точно: единожды сломанное ухо будет беспокоить после каждого турнира. Я вдруг вспомнил ситуацию из своей прошлой жизни, когда во время боя в клетке у моего воспитанника сломанное-переломанное ухо-пельмень наполовину оторвалось. Нередки были и случаи, когда пузырь с кровью в ухе лопается во время боя, и схватка останавливается, а спортсмен снимается рекомендацией врача с присуждением победы оппоненту…
Но мои мысли про уши снова были прерваны:
— Дарова, Кузьмич! — прокричал выходящий из ворот мужичок — черноволосый, среднего роста, крепкий.
На нём был тоже костюм на молнии, только чёрный, с тремя полосками «Адидас», похоже. На груди у мужичка на шнурке висел серебристый секундомер и свисток.
Они встретились на полпути и крепко пожали руки — двойным рукопожатием.
— Привет, Сергеич! — выдал Кузьмич.
— Молодец, что приехал. Сегодня у меня лёгкая работа — на разогрев, завтра утром — вешалка и схватки.
— Как я мог это пропустить? Вот, ребят привёз — мы только с Тамбова, и сразу к тебе.
— А, ну, ты звонил, да. А кто из них Медведев?
Тренеры повернулись на меня, и я оторопел: неужели тренер что-то про меня говорил своему другу? Возможно, даже обмолвился о моих прибабахах с перемещением из будущего… Неприятненько… Я-то уже решил это особо не афишировать.
 Глава 12 
 Тяжело в учении… 
— Ну, добро, посмотрим твоего вундеркинда на ковре. Заходите, парни! Меня зовут Сергей Сергеич Красов, я старший тренер общества «Динамо» города Воронежа по борьбе самбо и дзюдо. Раздевалка прямо, и вторая дверь направо, через десять минут всех жду на ковре, — произнёс друг Кузьмича, и тренеры встали у входа, пропуская нас вперёд через двустворчатую деревянную дверь, через одну из открытых створок. Сергеич здоровался со всеми за руку. Поздоровался и со мной, приветливо кивнув, как, собственно, и всем.
Внутри была проходная с вахтёршей, но без турникета. Первая дверь была с табличкой «Тренерская», вторая направо — «Раздевалка №1». Внутри пахло потом и дешёвым одеколоном. Раздевалка — длинная комната с деревянными скамьями по центру в два ряда и бело-голубыми шкафчиками по обеим стенам в два ряда. Ключей в шкафчиках, кстати, не было, а вот замки были. В конце виднелись душевые кабинки: там деревянный пол, окрашенный в красный цвет, переходил в голубенькую плитку, а перед ними на стене висел плакат: «Чистота — залог здоровья!».
— Нормально так, нам бы в зал такую, — восхищался один из наших.
— Ух ты, шкафчики! — подхватывал другой.
Я молча нашёл брешь в ребятах и, положив сумку в шкафчик, принялся переодеваться. А переодевшись в костюм, сел на скамью, но сидеть долго не пришлось.
В проёме раздевалки показался крепкого вида паренёк: синее кимоно, белый пояс.
— Физкульт-привет, вороновские! Пойдёмте скорей, а то Сергеич опять прокачивать будет за каждого опоздавшего!
И мы пошли коридорами, где на стенах размещались доски почёта с фотографиями борцов с медалями и в куртках, а над досками почёта были полочки с кубками. Миновав один пролёт лестницы наверх, мы попали в главное помещение общества «Динамо» — просторный зал с высокими потолками, освещённый длинными белыми лампами. Некоторые не горели, некоторые мерцали, что в целом давало спокойный ровный свет. В центре зала — синий ковёр с четырьмя вписанными в него жёлтыми кругами с красной окантовкой и зоной безопасности. Если считать по размерам, то в зале находилось четыре полноценных ковра, объединённых в один, каждый из которых должен был быть площадью двенадцать на двенадцать метров. Не самый большой борцовский ковёр на моей памяти, но для ребят из подвала — прям ТОП-1. Находящиеся в зале парни поглядывали на нас косо. Все, кто тут был, были одеты в куртки для самбо синего или красного цветов и кимоно для дзюдо преимущественно синего цвета. Я, обернувшись, взглянул на нас: ну чисто махновцы, кто в чём, деревня приехала в город. Конечно же, в Воронеже есть и дворец спорта, где, скорее всего, и финансирование, и внешний вид, и души с туалетами, но Кузьмич почему-то к ним или не принадлежит, или эту интереснейшую историю я ещё услышу в будущем.
Сверху зала — большие открытые окна, справа — шведская стенка во всю длину зала и канаты, спускающиеся с потолка, заткнутые за ступеньки этой самой стенки. В дальнем углу от входа свалены ростовые манекены для бросков — две руки и голова на одной толстой ноге.
— В одну шеренгу становись! — вдруг прозвучал голос Сергеича, и все, кто были в зале, бегом принялись строиться. Первым из наших среагировал я и побежал в конец шеренги, за мной последовали остальные.
  
Кузьмич с Сергеичем вышли на ковёр — они были в носках, сняв обувь перед входом на мягкое.
— Всем привет. Сегодня у нас гостит Вороновский клуб «Роженцев и Ко», прошу любить и жаловать! Команде дружественного клуба, физкульт…
— … привет!!! — громко подхватила многоголосая шеренга, и ребята наградили нас аплодисментами.