Проклятие Теней и Льда (ЛП)

— Арабелла, моя любовь... Трудно постоянно поддерживать поток энергии любого рода. Ты справилась невероятно хорошо. Трубы уже на месте, не так ли? Осталось только разогреть их. Я подозревал, что это проклятие, что трубы, возможно, были полностью разрушены, но, похоже, это не так. Как мы и надеялись, твоя магия стихий делает все, к чему она прикасается, невосприимчивым к проклятию. Это хорошая новость, любимая.
  
Я киваю, но не могу скрыть своего разочарования. Я была так уверена, что мы преуспели, что мы стали на шаг ближе к осуществлению наших планов. Если пламя гаснет каждый раз, когда я отвлекаюсь, то как мы сможем добиться успеха? Если печаль оттесняет эмоции, которые питают мой огонь, то как я могу его поддерживать?
— Пойдем, — говорит Феликс, беря меня за руку. Он переплетает наши пальцы и тянет меня за собой. Когда мы доходим до коридора, он щелкает пальцами, и наши плащи появляются на плечах
— Перчатки? — спрашиваю я, и Феликс кивает.
— Да, моя любовь, — говорит он, прежде чем на мгновение закрыть глаза. Когда он снова их открывает, в руках у него наши перчатки.
— Почему ты часто щелкаешь пальцами, когда призываешь свои алхимические силы?
Феликс качает головой.
— Не совсем знаю. Это помогает мне сконцентрировать свои силы. Концентрация имеет первостепенное значение в алхимии, иначе переносимый или преобразуемый предмет может быть поврежден. Когда я только начинал учиться, я полностью терял вещи. Я не знаю, куда деваются предметы во время перемещения. Подозреваю, что это какая-то промежуточная сфера.
Я кусаю губу, чувствуя вину в глубине души. Я никогда не задумывалась, как Феликсу должно быть тяжело постоянно использовать свою алхимию. Я всегда считала это само собой разумеющимся, отчасти потому, что у него это выглядит так легко.
— Тебе трудно отправлять мои письма?
Он смотрит на меня, колеблясь.
— Почтальону было бы сложнее пройти через наш лес, чтобы передать тебе ее ответы.
Полагаю, это самое явное «да», которое Феликс может мне дать. Я просила его отправлять и получать письма для меня каждую неделю с тех пор, как он предложил. Насколько это должно было его изматывать?
— Спасибо, — говорю я ему. — Прости, что не сказала этого раньше. Письма моей сестры сделали мое пребывание здесь терпимым. Без них я бы ужасно скучала.
— Терпимым, да? — повторяет он, и я задумываюсь.
— Я не это имела в виду. Ты знаешь, что я имела в виду.
Феликс останавливается и поворачивается ко мне, его выражение лица осторожное.
— Нет, Арабелла. Я не знаю.
Я колеблюсь, не зная, что сказать. Возможно, я не так одинока, как раньше, но как бы мне ни нравилось быть с Феликсом, в глубине души всегда остается назойливая мысль, напоминающая мне, что меня заставили приехать сюда.
— Пойдем, — говорю я ему. — Нам нужно как можно скорее разогреть трубы.
Феликс кивает, засунув руки в карманы. Я так привыкла к тому, что он берет меня за руку, что это меня пугает, и я сразу же чувствую вину за то, что не могу ответить ему так, чтобы он успокоился. Лгать было неправильно, и я уверена, что Феликс сразу бы это понял.
— Ваше Превосходительство! — говорит Элейн, подбегая к нам, когда мы доходим до атриума. — Пожалуйста, вы можете что-нибудь сделать?
Отчаяние в ее глазах усиливает мою вину. Меня, возможно, выгнали из моего королевства, но Элейн потеряла все. Если она может бороться так, как она борется каждый день, то я тоже должна. Нельзя даже на мгновение жалеть себя, когда на кону стоит так много.
— Я постараюсь, Элейн. Клянусь.
Она кивает, но я вижу, как она дрожит. Я ни разу не видела, чтобы она проявляла слабость. Я никогда не осознавала, насколько наш успех в атриуме дал ей надежду. Быстрый взгляд по атриуму дает понять, что не только Элейн потеряла веру. Это произошло потому, что я потеряла контроль над своими эмоциями, потому что позволила сожалению затмить воспоминания, которые питали огонь.
Я опускаюсь на пол, прижимая руки к ледяной земле, которая еще вчера казалась теплой на ощупь. Я закрываю глаза и позволяю своим любимым воспоминаниям о Серене и обо мне наполнить мой разум, пока мое сердце не переполняется счастьем вместо печали. Я улыбаюсь себе, когда чувствую нити огня вокруг себя, и с благодарным сердцем притягиваю их к себе.
Я позволяю энергии пройти через меня, позволяя своему телу быть проводником огня, который я посылаю глубоко в трубы, и вздыхаю с облегчением, когда чувствую, что он достиг своей цели. Я сижу на коленях на полу, позволяя воспоминаниям о детстве разжечь мой огонь. Я думаю о том, как мы с Сереной тайком ускользали, открывая для себя части дворца, о существовании которых мы и не подозревали. Эти воспоминания превращаются в воспоминания о том, как мы пробирались в город и впервые пробовали медовуху. Потом мы танцуем и смеемся вместе, но, пожалуй, больше всего мне нравятся воспоминания о том, как мы с Сереной просто сидели вместе и мечтали о будущем.
Я открываю глаза, когда уверена, что трубы полностью нагрелись, и мое сердце наполняется горько-сладким счастьем.
— С днем рождения, Серена, — шепчу я. Самый быстрый способ вернуться к ней — завершить проект Элейн. Как только мы это сделаем, я смогу увидеть ее и лично поздравить с днем рождения.
Возможно, я пропустила праздники в этом году, но в следующем году я их не пропущу. Если все пойдет по моему плану, мы с Феликсом пойдем на них вместе.
 Глава 41 
Феликс
Я прохожу мимо десятков вагонов, заполненных стальными трубами, осматривая каждую партию, которую мы берем с собой. Потребовались недели подготовки, чтобы собрать достаточное количество для нашего путешествия.
— Я волнуюсь, Феликс.
Я поворачиваюсь к Арабелле и поднимаю руку к ее лицу, лаская ее щеку тыльной стороной пальцев.
— Не волнуйся, любимая. Ты уже несколько недель поддерживаешь тепло в атриуме. Разве ты не видела растения, которые выращивают Элейн и другие волшебники? Я не помню, когда в последний раз что-то росло в Элдирии, а ты сделала это возможным. Если ты смогла это сделать в атриуме, ты сможешь сделать это и в остальной части нашей империи.
Она качает головой и хватается за мой плащ.
— Атриум — это часть дворца, где действие проклятия в значительной степени ослаблено. В остальной части страны все будет не так.
Она права, но на этот раз я уверен, что мы победим.
— Верь, любимая. Я верю. Я верю в тебя, в нас. Мы продвинулись дальше, чем когда-либо, и я подозреваю, что нам предстоит пройти еще долгий путь. Иди со мной по этой дороге, Арабелла, и мы изменим больше жизней, чем ты когда-либо могла себе представить.
Она кивает, но я вижу неуверенность в ее глазах. Меня удивляет, что она, похоже, не осознает, насколько она сильна. За несколько месяцев она освоила силы, которые считались утраченными, научившись большему, чем я когда-либо мог бы научить ее. Ее контроль над огнем не похож ни на что, что я когда-либо видел, а ее контроль над воздухом быстро растет. Теперь она может поднимать меня в воздух на несколько секунд, тогда как всего несколько недель назад она едва могла поднять снег. Хотелось бы, чтобы она могла увидеть себя моими глазами.
— Пойдем, моя любовь.
Арабелла берет меня за руку, а я обнимаю ее за талию, чтобы поднять на Сирокко, не отрывая от нее рук. В последнее время у нас с ней не было много моментов наедине. Каждый момент, когда я не работаю, я трачу на выполнение планов Элейн и подготовку к предстоящему путешествию. В ближайшие дни бесчисленные регионы империи должны получить сталь, а вместе с ней и солдат, которые будут копать землю и укладывать трубы, чтобы мы с Арабеллой могли быстрее передвигаться по стране. Я ожидаю, что будет много случаев, когда трубы еще не будут уложены из-за льда или воздействия проклятия. Насколько я заметил, проклятие не затрагивает ничего, к чему прикоснулась магия Арабеллы, но до этого оно может разразиться с новой силой.