Проклятие Теней и Льда (ЛП)

— Пифия, — зову я, и по моей спине пробегает привычный страх, когда она появляется. — Планы, которые мы с Арабеллой разработали, — они увенчаются успехом?
Она на мгновение замолкает, в ее поведении больше тревоги, чем обычно.
— Во всех версиях будущего, которые я видела, вам не удастся снять проклятие с помощью этого плана. Однако это необходимый шаг, который вы оба должны сделать.
  
Я киваю и отворачиваюсь, привыкший к тому, что мои попытки заканчиваются неудачей. Я был бы более удивлен, если бы она сказала мне, что именно так мы и сломаем проклятие. Это было бы слишком просто.
— Это улучшит жизнь народа Элдирии?
Я поднимаю бровь, когда она, кажется, колеблется. В рамках нашего заклятия она обязана отвечать мне, если ее ответы не влияют негативно на будущее, но даже в этом случае она часто пытается бороться с этим принуждением.
— Хотя это временная отсрочка, все это часть более грандиозного плана. Ваши усилия вселят надежду и окажут огромное положительное влияние на жизнь элдирианцев, но это будет стоить вам больших личных жертв.
Мое сердце сжимается, когда меня охватывает новый вид страха. Я никогда не имел ничего, что можно было бы потерять — по-настоящему, но теперь у меня есть. Мысль о том, что я могу потерять Арабеллу из-за проклятия, потрясает меня до глубины души, вызывая, пожалуй, первый в моей долгой жизни настоящий ужас.
— Покажи мне.
Пифия исчезает, и появляется видение меня самого. Только мои глаза полностью черные, как будто проклятие овладело мной. Во мне поднимается волна отрицания, и я стискиваю зубы, клянясь, что этого не произойдет. Видения, которые она мне показывает, не всегда сбываются — будущее изменчиво, и ничто не является окончательным.
— Как долго я могу оставаться в стороне?
Появляется Пифия.
— Это зависит от каждой версии будущего, которую я видела, — от нескольких недель до нескольких месяцев. Твоя близость к императрице усиливает твою уязвимость перед проклятием.
Я киваю и провожу рукой по волосам. Это значит, что мне придется внимательно следить за собой. Как только я начну замечать, что теряю контроль над своей силой, мне придется дистанцироваться от Арабеллы. Я не могу позволить ей увидеть, как я превращаюсь в монстра, когда проклятие временно овладевает мной, как это было на полях сражений в прошлом. Я не могу показать ей кровожадность, манию.
Я сжимаю челюсти и провожу пальцем по краю зеркала, наблюдая за рябью под ним, хотя поверхность кажется мне твердой и непроницаемой.
— Мне придется взять тебя с собой, — предупреждаю я ее. — Чтобы я мог продолжать следить за тем, как меняется будущее, когда мы прокладываем трубы. Я не буду рисковать жизнью своей жены.
— Ты полюбил ее, — говорит Пифия, и в ее голосе слышны одновременно насмешка и радость. — Колеса судьбы вращаются, и даже ты не можешь их остановить.
Я стискиваю зубы и ударяю кулаком по краю зеркала, а затем с помощью алхимии сглаживаю все острые края от осколка, который я отломал. Лицо Пифии бледнеет, а я улыбаюсь, довольный тем, что застал прорицательницу врасплох. С каждым годом она все больше злится на меня, и я не могу ее винить. Если бы не я, ей не пришлось бы оставаться в плену этого зеркала, и проклятие не обрушилось бы на нее. Оно, должно быть, знало, что она владеет ключом к его снятию, и в результате ее деревня была погребена под лавиной, унеся с собой ее дом и семью. Это едва не убило и ее, но смерть не была тем, что судьба уготовила ей. Не тогда. Не тогда, когда ей предстояло передать пророчество.
— Ты тоже не можешь, — напоминаю я ей. — Однако ты поможешь мне достичь наилучшего будущего, в котором и Арабелла, и мой народ будут счастливы. — Я поднимаю осколок зеркала и наблюдаю за недовольством в ее глазах, когда я прячу его в плащ. — Ты ответишь, когда я позову, где бы я ни был, и ты будешь вести меня. Арабелле не будет причинено никакого вреда.
На мгновение выражение лица Пифии становится грозным, прежде чем она исчезает. Мне хочется позвать ее обратно, просто чтобы доказать свою точку зрения, но я знаю, что не стоит еще больше раздражать прорицательницу. Она может быть вынуждена ответить мне, но чем чаще я буду ее вызывать, тем более загадочными и бесполезными будут ее ответы.
— Теон? — Я поднимаю глаза и вижу Элейн, стоящую у входа в восточное крыло, как будто она ждала меня. — Скажи мне, что это сработает.
Я вспоминаю слова Пифии и киваю.
— Это окажет огромное и положительное влияние на жизнь нашего народа, — говорю я ей, опуская все предупреждения, которые дала мне Пифия.
Элейн с облегчением опускает плечи и смотрит на меня с такой надеждой в глазах, что я сразу же чувствую угрызения совести. Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы этот план удался.
 Глава 40 
Арабелла
Я кусаю губу, откладывая перо, и мое сердце сжимается от боли. Сегодня день рождения моей сестры, и впервые она проведет его без меня. Обычно этот день был бы наполнен праздничными мероприятиями, которые устраивал для нее отец, но мы с сестрой всегда находили время, чтобы ускользнуть вдвоем. Я пела ей, и мы делили кусочек торта, только мы вдвоем. Мы стояли у окна и размышляли о прошедшем годе и о том, чего она хотела бы достичь в следующем. Эти моменты, которые мы делили, были полны надежды и радости, и они входят в число моих любимых воспоминаний.
Боль от разлуки с домом уже не такая сильная, как вначале, но сегодня эта утрата давит на меня. Я скучаю по Серене, я скучаю по подготовке к ее дню рождения, по разговорам о платьях и цветовых решениях, по поездкам, которые мы совершали, чтобы найти для нее идеальную пекарню и идеальный наряд. Я скучаю по ней.
— Что такое?
Я вздрогнула и посмотрела на Феликса.
— Ничего. — Я покачала головой и прижала письмо к груди. — Феликс, не мог бы ты отнести это моей сестре?
Я с вздохом протягиваю ему письмо, и он берет его с хмурым выражением лица. Он уже несколько недель доставляет мои письма, никогда не спрашивая меня о них, но сегодня он выглядит любопытным.
— Сегодня день рождения моей сестры, — шепчу я, и в моем голосе слышится меланхолия. — Я не могу быть с ней сегодня, но все равно хочу поздравить ее с днем рождения.
Феликс делает шаг ко мне и ласково берет меня за щеку.
— Конечно, любимая, — говорит он. — Я позабочусь, чтобы оно сразу дошло до нее.
Я смотрю, как письмо мерцает ярким золотом, прежде чем исчезнуть, и вздыхаю. Надеюсь, это вызовет улыбку на ее лице. Надеюсь, это даст ей понять, что я сегодня думаю о ней.
— Ты скучаешь по ней, — шепчет Феликс.
— Больше, чем ты можешь себе представить. Моя младшая сестра — все для меня. Она — все, что у меня было в жизни, в которой я никогда не чувствовала себя своей. Она была моим доверенным лицом, моим лучшим другом.
Феликс отводит взгляд, его выражение лица противоречиво.
— Как только проклятие будет снято, ты сможешь увидеться с ней, — говорит он мне, и я киваю.
Мысли о возвращении домой приходят ко мне не так часто, как раньше, но в такие дни, как сегодня, трудно устоять перед этим желанием.
— И все же, — добавляет Феликс нерешительным тоном, — сегодня утром атриум был засыпан снегом.
Мои глаза расширяются, меня наполняет разочарование. Все утро я чувствовала себя разбитой, и это только усугубляет мое состояние. Я провожу рукой по волосам и с дрожью вдыхаю воздух.
— Как это могло случиться? Столько дней все было в порядке!
Феликс кивает и откидывает мои волосы с лица, заправляя их за ухо.
  
— Попробуй почувствовать свою силу, Арабелла. Ты чувствуешь связь, которую установила с пламенем в атриуме?
Я широко раскрываю глаза, когда понимаю, что не чувствую. Сегодня утром все мои мысли были поглощены чувством печали, оттеснив пламя, которое я хранила в глубине души.
— О боги, Феликс! Это я сделала!
Он улыбается, в его глазах мелькает облегчение.