Проклятие Теней и Льда (ЛП)

Снег обильно падает, когда мы идем к лесу, и она молчит, пока я веду ее через деревья к уединенному месту. Арабелла задыхается, когда видит пар вдали, красиво освещенный полной луной. Это одно из немногих сокровищ, оставшихся в нашей империи, и я хотел бы показать ей, как оно выглядело когда-то. Элдирия всегда была прекрасной страной, полной пышной зелени и природных чудес. Даже если нам удастся снять проклятие, я не думаю, что будет возможно восстановить то, что было утрачено.
  
— Иди первая, — говорю я ей. — Я отвернусь, если тебе так будет удобнее.
Ее глаза расширяются, когда она понимает, что означает совместное купание, и я вижу, как она мысленно обсуждает, бежать ей или нет.
— Иди, — говорю я ей. — Мне становится холодно, и я не пойду, если ты не присоединишься ко мне.
Она кивает.
— Отвернись, — шепчет она, и я подчиняюсь.
Не помню, чтобы мое сердце когда-либо билось так быстро, как до нашей свадьбы, но в ее присутствии оно делает только это. Я ждал ее всю свою жизнь. Теперь, когда она здесь... все кажется таким нереальным. В некотором смысле, это и не реально. Единственная причина, по которой она согласилась мне помочь, — это то, что она хочет вернуться домой к другому мужчине. Ее дом никогда не будет со мной.
Я слышу, как она идет по лесу, а потом вдруг задыхается. Я улыбаюсь про себя, желая увидеть, как она впервые испытывает это горячее чувство. Я до сих пор помню, как впервые окунул в него пальцы ног.
Убедившись, что она достаточно долго побыла в воде, я поворачиваюсь, беру ее одежду и подношу ее к воде. Я останавливаюсь у края, затаив дыхание. Она прислонилась спиной к каменной стене, ее плечи едва видны над водой, а на щеках пылает румянец. Она прекрасна.
Арабелла наблюдает за мной, когда я расстегиваю пуговицы на черной форме, и мне нравится, как ее дыхание учащается. Я ожидал, что она отвернется, но ее глаза следят за каждым моим движением. Она прикусывает губу, когда мои руки опускаются на брюки, а затем ее взгляд встречается с моим. Кажется, она осознает, что делает, и быстро поворачивается, заставляя меня улыбнуться.
Между нами все меняется. Я не знаю, что стало причиной, но я благодарен за это. Время от времени она смотрит на меня так, как будто действительно видит меня — человека за легендами.
Я странно нервничаю, когда вхожу в воду. Она заставляет меня испытывать столько эмоций, которые я считал утраченными навсегда. До нее я цеплялся за последние обрывки своей человечности. Я был ошеломлен, никогда по-настоящему не испытывая жизни. Меня убивает осознание того, что эти моменты с ней не будут длиться вечно. Она будет со мной только до тех пор, пока действует это проклятие. До самого конца это проклятие будет заставлять меня страдать.
Я подхожу к ней и кладу руку ей на плечо. Арабелла напрягается, и на мгновение я уверен, что она оттолкнет меня, но потом она поворачивается и смотрит на меня. Я знаю, что всегда буду помнить этот момент. Только я и она в этой горячей воде, а вокруг нас идет сильный снег. В конце концов, именно этот момент будет сопровождать меня до самого конца. Она единственный человек, который когда-либо был по-настоящему моим. Она самое близкое к семье, что у меня когда-либо будет.
— Ты выглядишь уставшим, — говорит она, и я киваю.
— Использование моих сил за пределами дворца гораздо более изнурительно, и этот конкретный случай оказался не таким простым, как я поначалу думал.
Она удивляет меня, положив руки мне на плечи, ее глаза прикованы к моей ключице, пока она массирует мои болезненные мышцы. Ни одна женщина никогда раньше не делала этого для меня. Она так близко, что я мог бы прижать ее к себе. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я это сделал. Боги, еще один шаг, и она почувствовала бы, как она на меня действует.
Арабелла смотрит на меня, ее дыхание неровное.
— Я не имела это в виду, — наконец говорит она мягким голосом.
— О чем ты говоришь?
— Когда я сказала, что единственный способ заполучить меня — это связать и заставить... Я не имела это в виду. Я не должна была этого говорить.
Углы моих губ поднимаются в улыбке, и я протягиваю к ней руки, обнимая ее за талию. Из ее губ вырывается тихий вздох, который меня радует.
— Правда?
Она кивает, ее щеки багровеют под луной, освещающей ее тело. Вода слишком темная, чтобы полностью разглядеть ее тело, но одного его намека достаточно, чтобы я почувствовал болезненную твердость.
— Докажи, — шепчу я.
Глаза Арабеллы слегка расширяются, и она прижимается ко мне, прижимая свое тело к моему. Ее руки обхватывают мою шею, и я стону. Чувствуя, как ее грудь прижимается ко мне, а мой член прижимается к ее животу... Я хочу поднять ее на руки и погрузиться глубоко в ее влажную теплоту, но я должен сопротивляться.
— Ты играешь в опасную игру, супруга. Не недооценивай, насколько я тебя желаю.
— Ты сказал мне доказать это, — шепчет она дрожащим голосом.
Я пропускаю руку сквозь ее волосы и использую свои силы, чтобы поднять ее выше, ее грудь поднимается над водой, пока она не оказывается на уровне моего лица.
— Тогда сделай это.
Рука Арабеллы дрожит, когда она тянется ко мне. Она нежно обхватывает мое лицо ладонями, большим пальцем скользя по моей нижней губе. Она наклоняется и нежно целует меня в щеку, удивляя меня. Никогда раньше со мной не обращались с такой нежностью.
— Как тебе?
Я улыбаюсь ей и беру ее за подбородок, наклоняя ее лицо к моему.
— Этого недостаточно.
Затем я наклоняюсь и касаюсь ее губ своими, нежно, осторожно, давая ей возможность отстраниться. Арабелла на мгновение напрягается, но затем прижимается к моим губам сильнее, пытаясь неловко ответить на поцелуй. Я улыбаюсь, прежде чем взять ее нижнюю губу между зубами, дразня ее, прежде чем принудительно открыть ее губы и поцеловать так же, как в ночь перед тем, как мы приехали сюда.
Она стонет, ее тело прижимается к моему, когда я грубо захватываю ее рот, а мой член скользит между ее ног, когда я углубляю наш поцелуй. Вода начинает казаться горячее — или, возможно, она просто заставляет мое тело перегреваться от желания. Было бы так легко войти в нее. Потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы взять то, что принадлежит мне, но я не буду этого делать. Я хочу, чтобы она добровольно отдалась мне, как в прошлый раз.
Руки Арабеллы скользят по моим волосам, пока я трусь своим членом о нее, дразня ее. Смогу ли я довести ее до оргазма таким образом? Я призываю свою тень к себе и позволяю ей скользить по ее телу, создавая ощущение, будто мои пальцы ласкают ее киску.
— Феликс, — стонет она. — Подожди. Подожди. — Мое сердце болезненно сжимается, и я останавливаюсь, дыша неровно, когда она прижимается лбом к моему. Я никогда не испытывал такой тоски, такого желания, чтобы она хотела меня.
Ее рука впивается в мои волосы, и я стону от приятного удивления, когда она целует меня, устраняя чувство отвержения, которое я испытывал. Арабелла крепко обнимает меня, обхватив ногами, и я наклоняюсь назад, обнимая ее, принимая все, что она готова мне дать. Я не могу вспомнить, когда в последний раз мое сердце билось так, как сейчас. Сомневаюсь, что когда-либо чувствовал себя настолько живым. Она предназначена спасти мой народ... но я подозреваю, что она уже спасла меня. Она спасла меня от моего жалкого существования и дала мне цель в жизни, и она даже не осознает этого.
Мы вдвоем смотрим на луну, делясь моментом, о котором я никогда не думал, что мы его переживем вместе. Не так давно было время, когда тишина между нами казалась болезненной. Когда же она стала утешительной?
  
 Глава 27 
Феликс
— Как прошла поездка? — спрашивает Элейн, с трудом сдерживая волнение. Она уже час крутится вокруг моего стола. Я гадаю, сколько времени ей понадобится, чтобы задать этот вопрос.
— Все было хорошо.
Я стискиваю зубы и продолжаю подписывать гору документов, которые она положила передо мной, санкционируя закупку дополнительного оружия и выплату зарплаты нашим солдатам. Наша империя выглядит процветающей, но мы едва-едва обеспечиваем наш народ пропитанием и не даем внешним территориям узнать, насколько плохо обстоят дела. Благодаря нашим убежищам, бесчисленные колдуны и колдуньи помогают нам выращивать урожай и разрабатывать оружие, которое регулярно доставляется в Элдирию, но если бы не они и наши хорошо налаженные торговые пути, многие из наших людей бы умерли от голода.