Проклятие Теней и Льда (ЛП)

Феликс делает паузу, когда мы добираемся до Сирокко, и я нервничаю, когда понимаю, что снова буду ехать с ним. Близость к нему заставляет меня нервничать так, как раньше не заставляла. Я все время думаю о том, что я чувствовала с ним в постели, о том, как он меня трогал, и о том, как невероятно это было. Я знаю, что он не может читать мои мысли, но у меня есть ощущение, что он понимает, о чем я думаю.
  
Феликс обнимает меня за талию и поднимает на Сирокко, что заставляет меня вздрогнуть. Он останавливается, наши глаза на мгновение встречаются, а затем он отстраняется и садится позади меня, наши тела соприкасаются.
В считанные секунды Сирокко начинает двигаться с такой скоростью, что я бы испугалась, если бы не была так сосредоточена на Феликсе, сидящем позади меня. Он обнимает меня рукой, и от того, как его предплечье касается нижней части моей груди, у меня краснеют щеки и учащается сердцебиение. Он не держится на таком расстоянии, как в прошлый раз, когда мы ехали вместе.
Моя спина прижата к его груди, а я сижу между его ног. В прошлый раз я не считала наше положение таким интимным, но сейчас я не могу думать ни о чем другом. Я вздрогнула, когда Феликс наклонился ко мне и его губы коснулись моего уха.
— Сиди спокойно, Арабелла. Ты очень мешаешь мне, как и в прошлый раз.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, снова удивленная его близостью. Мои губы почти касаются его, но он не отстраняется. Он просто смотрит на меня с выражением, которое сразу напоминает мне, как он дразнил меня прошлой ночью.
— Еще один час, — говорит он хриплым голосом. — Постарайся не мучить меня больше, чем ты уже делаешь. Чем дальше мы удаляемся от дворца, тем сложнее поддерживать заклинание Элейн. Моя магия очень слаба по сравнению с ее.
Я смотрю в его глаза, завороженная красивыми золотыми искорками в них.
— Какое заклинание? — спрашиваю я.
Феликс улыбается, но в этой улыбке есть что-то зловещее, что-то опасное.
— То, которое не дает тебе почувствовать, какое влияние ты на меня оказываешь, супруга. Поскольку мы решили дать нашему браку шанс, я больше не буду скрывать от тебя такие вещи, но я также не намерен шокировать тебя в первые минуты нашего путешествия.
Я поспешно отворачиваюсь, уставившись вперед, пытаясь скрыть свое замешательство. Он... возбужден? От этой мысли мои щеки загораются. Я не могу не думать о том, что сделал со мной его язык, и желание невольно пронзает меня.
К тому времени, когда Сирокко останавливается, я настолько взволнована, что не уверена, смогу ли я посмотреть в глаза Феликсу. Вместо этого я поворачиваюсь к женщине, которая бежит к нам с румяными щеками. Увидев меня, она слегка улыбается, как будто ожидала, что Феликс придет один.
Феликс спрыгивает с лошади и поворачивается ко мне, обнимая меня за талию, как и раньше. Он не торопится поднимать меня, его руки задерживаются дольше, чем нужно.
— Элисон, — говорит он, поворачиваясь к женщине, как только мои ноги касаются земли. — Познакомься с моей женой, Арабеллой.
Элисон смотрит на меня, ее выражение лица выдает ее шок. Это первый раз, когда Феликс представляет меня кому-то, кто не сразу радуется встрече со мной. Элисон, похоже, далека от этого. Скорее, она выглядит подавленной.
Она делает реверанс, и я разглядываю ее. Длинные светлые волосы, ярко-голубые глаза. Она красива, и я не могу не задаться вопросом, интересна ли ему обычно такая женщина, чьи черты лица сильно отличаются от моих. Я не совсем бестолковая. Я распознаю ревность в ее глазах и чувствую, что она оправдана.
— Для меня большая честь познакомиться с Вашим Величеством, — говорит она дрожащим голосом. — Ваше Превосходительство, — добавляет она, поворачиваясь к Феликсу. — Конюшня обрушилась, и мы потеряли несколько лошадей.
Феликс кивает и берет меня за руку, от чего Элисон напрягается, но Феликс, похоже, этого не замечает. Обычно я бы оттолкнула его, но вместо этого я сжимаю его руку еще сильнее.
— Элисон и ее семья — лучшие коневоды и тренеры в империи. У нас может и нет урожая, но у нас есть одни из самых талантливых людей. Их лошади — одна из главных причин, по которой мы можем пробираться через лес.
Я киваю в знак понимания. Им пришлось проявить изобретательность и отточить свои навыки, чтобы заработать на жизнь. В отличие от большинства других стран, здесь нет сельского хозяйства, и даже торговля сопряжена с риском. Больше всего в Элдирии я полюбила ее людей. Они не перестают меня удивлять. Я неделями тихо наблюдала за сотнями людей, работающих во дворце, и за всеми солдатами, которые так усердно тренируются, и я никогда не видела более трудолюбивых людей.
— Я сам доберусь туда, — говорит ей Феликс. — Ты возвращайся внутрь.
По выражению лица Элисон я понимаю, что она предпочитает остаться, но она не противоречит Феликсу. В последний раз задержав на нем взгляд, она отворачивается и направляется к высокому зданию вдали.
Я с трудом скрываю свое потрясение, когда мы подходим к тому, что когда-то было их конюшней. Даже Феликс выглядит мрачно. Везде валяются обломки дерева, и ни одна часть конюшни, протянувшейся на многие километры, не уцелела. Я вижу, как опускаются плечи Феликса, и инстинктивно кладу руку ему на плечо. Он поворачивается ко мне и улыбается без юмора.
— Это будет нелегко, но поправимо. Просто займет немного больше времени, чем я ожидал. Просто посмотри, сможешь ли ты почувствовать или увидеть мою алхимию, хорошо?
Я киваю, и, к моему удивлению, Феликс снимает плащ. Он поворачивается ко мне и накидывает его мне на плечи, окутывая меня своим теплом и запахом. Я удивляюсь, а он улыбается. Теперь он улыбается мне по-другому. Почти интимно. Прошлая ночь изменила нас обоих.
— Я думала, что ты никогда не снимаешь плащ за пределами дворца, — шепчу я.
Он кивает.
— Здесь никого нет на многие километры вокруг. Я надену его обратно, прежде чем мы войдем внутрь.
Он отворачивается, и как только поднимает в воздух первый кусок дерева, начинает падать снег. Феликс смотрит в небо с огорченным выражением лица. Мне больно видеть, как он и его люди так усердно работают, только чтобы снова и снова терпеть поражение.
В течение нескольких часов Феликс без устали работает, собирая конюшню по частям. Все это время я наблюдаю за ним, и мне ясно, что, хотя он делает это легко, на самом деле это совсем не так. Пот пропитал его форму, а на лице застыло хмурое выражение. Как он и просил, я стараюсь сосредоточиться на том, как работает его алхимия, но мне трудно понять смысл энергетических следов, которые я вижу и чувствую.
Когда снег начинает падать сильнее, Феликс поворачивается ко мне.
— Тебе лучше пойти внутрь, Арабелла. Снег становится слишком сильным. Я не хочу, чтобы ты простудилась.
Я качаю головой.
— Я в порядке, — говорю я ему. — Эти два плаща прекрасно согревают меня. Я в порядке. Я останусь здесь с тобой.
Он смотрит мне в глаза, в которых я вижу тоску, которую никогда раньше не замечала. Я никогда не видела Феликса таким опустошенным. Во дворце все, кажется, научились жить с проклятием. Но я думаю, что такие случаи вновь открывают для него старые раны. Я никогда не думала, что буду испытывать к нему сочувствие, и не думала, что когда-нибудь захочу его понять... но теперь я хочу разделить его бремя. Меня мучает чувство вины, когда я вспоминаю, как я с ним обращалась, как я его ранила и сожалела о его существовании — как будто я могла причинить ему больше вреда, чем он уже испытывает каждый день.
Он делает шаг ближе, его рука дрожит, когда он поднимает ее к моему лицу. Я закрываю глаза, когда его ледяная рука обхватывает мою щеку, и кладу свою руку на его.
  
— Уходи, — говорит он. — Она не позволяет мне помогать моим людям. Она не облегчает мне задачу. Я не хочу, чтобы ты это видела. Не знаю, о чем я думал, когда взял тебя с собой в эту поездку.
Она? Я хмурюсь, испытывая желание спросить его, о ком он говорит, но прекрасно понимая, что это не то, что ему сейчас нужно. Феликс всегда казался мне неуязвимым, но, глядя на него, стоящего передо мной, я узнаю в нем сломанную душу, похожую на мою.