Проклятие Теней и Льда (ЛП)

— Раны не заживают так быстро, когда они нанесены проклятием. На этот раз оно пыталось похоронить меня под лавиной. Раны от острого льда. Подобно розовым кустам, с которыми мы столкнулись, лед тоже казался одушевленным. — По моей спине пробегает дрожь, и я осторожно провожу по быстро формирующейся рубцовой ткани краем большого пальца. — К завтрашнему утру они исчезнут, но не сразу. Я задавался вопросом, умру ли я, если позволю ему причинить мне достаточно боли, но он всегда останавливается как раз перед тем, как я умираю. Он явно осознает, что умрет вместе со мной. Я бы хотел просто положить конец всему этому. Я устал смотреть, как страдают мои люди, зная, что виноват в этом я. Если бы я просто позволил лесу заточить нас, как он пытается, может быть, мой народ и я погибли бы вместе, и на этом все закончилось бы.
  
— Бесполезно размышлять о том, что было бы, если бы. Если правда, что я попала в пророчество, проклятие не отпустило бы тебя, даже если бы ты поступил по-другому. Мы разберемся в этом, — говорю я ему, повторяя его слова.
— Возможно, так и есть, — говорит он, протягивая руку к моим волосам. Он аккуратно заправляет их за ухо, а его взгляд блуждает по кружевной ночной рубашке, которую мне приготовил дворец на эту ночь. — Я просто так устал, Арабелла. Устал от этой бесконечной борьбы, от воздействия проклятия на мое тело и разум, и от...
— От чего? — спрашиваю я.
Мое дыхание замирает, когда он тянется к тонкому бретельке на моем плече, его взгляд становится горячим. Моя грудь начинает подниматься и опускаться быстрее, и Феликс делает неровный вдох.
— От бесконечного одиночества, — шепчет он, опуская руку.
Я беру его руку и нерешительно кладу ее обратно на свое плечо.
— Но ты больше не одинок, — шепчу я, и мое сердце бьется в незнакомом мне ритме. Что-то горячее и тяжелое оседает глубоко в моем животе, когда он смотрит на меня, и в его очаровательных глазах надежда борется с желанием.
— То, что я больше не один, не значит, что я менее одинок, — говорит он, и его голос дрожит. — Ты моя жена, но ты никогда не будешь моей. Если бы у тебя был выбор, ты бы не была здесь.
— Я твоя, — шепчу я, снимая его рукой бретельку с плеча. — Я обещала помочь тебе, так дай мне это сделать. Ты просил меня дать нашему браку честный шанс, не так ли? Я пытаюсь.
Его взгляд темнеет, и он с трудом сглатывает, когда его глаза скользят по моему телу, задерживаясь на том, как ткань моей ночной рубашки облегает мою грудь, а бретелька свисает с плеча.
— Я хочу, чтобы ты четко сказала мне, что ты пытаешься сделать.
Я резко прикусываю губу, нервы берут верх.
— Я думаю, мы должны консумировать наш брак.
 Глава 21 
Феликс
Я смотрю на свою жену, в глазах которой читается неуверенность, как будто она сама не может поверить в то, что только что сказала.
— Наш брак не будет действительным, пока мы не завершим начатое, — напоминает она мне дрожащим голосом. — Возможно, именно это и является частью проклятия.
— Ты не хочешь этого, — шепчу я, закрывая глаза. Ее рука все еще прижата к моей груди, и я с трудом отпускаю ее запястье. Она не имеет представления о том, что говорит, о чем просит. Я хочу ее с страстью, горящей сильнее самого жаркого огня, но я не хотел, чтобы между нами было так. Я планировал дразнить ее и вытягивать из нее то, что она всегда скрывала, пока она не по-настоящему не захочет меня.
— Я хочу, — говорит она, и на ее лице отражается тихая уверенность. — Пока тебя не было, я пыталась узнать больше о проклятии и о любых потенциальных силах, которые у меня могут быть и которые могли бы помочь, но чем больше я об этом думаю, тем больше чувствую, что сначала мы должны попробовать очевидное.
Я вздыхаю, протягиваю к ней руку и беру ее лицо в ладони. Полагаю, технически это обязанность, которую мы оба должны выполнить, и, возможно, я глуп, желая чего-то большего.
Арабелла кладет свою руку на мою.
— Не заставляй меня доставать мой новый кинжал, — предупреждает она, и ее глаза озорно блестят.
Я не могу сдержать смешка и задаюсь вопросом, понимает ли она, что я не смеялся годами, пока она не появилась в моей жизни, а теперь смех дается мне так легко.
— Может, тебе и стоит, — шепчу я. — Заставь меня потерять контроль так, как только ты умеешь.
— Как мне заставить тебя потерять контроль? — спрашивает она мягким голосом. Арабелла медленно опускает наши соединенные руки, позволяя мне исследовать ее нежную кожу, пока не доходит до ключицы. — Так?
Я стону и хватаю ее за талию, переворачивая нас обоих, так что я оказываюсь сверху.
— Да, — почти рычу я. — Так.
Арабелла задыхается, когда я раздвигаю ее ноги своим коленом, и я внимательно наблюдаю за ней, ища малейший намек на то, что она, возможно, не хочет этого.
— Феликс, — шепчет она, ее дыхание немного учащается, когда она ласкает мой висок кончиками пальцев, наши глаза встретились.
Она уже давно не отстраняется от меня и не пытается поддерживать зрительный контакт, как это делают многие другие. Время от времени мне кажется, что она действительно видит меня, и эти моменты вызывают привыкание, сводят с ума.
Я вздыхаю, наклоняясь к ней, мой нос касается ее носа.
— Я никогда не смогу устоять перед тобой, — шепчу я ей на ухо. — Я никогда не испытывал такой всепоглощающей тоски, пока не встретил тебя.
Ее рука скользит по моим волосам, как раз в тот момент, когда я сокращаю расстояние между нашими губами, чтобы попробовать ее на вкус. Она мгновенно отвечает на мой поцелуй, слегка выгибая спину, прижимаясь ко мне и крепче сжимая мои волосы. Я задавался вопросом, не была ли это игра, не рухнет ли все в тот момент, когда я прикоснусь к ней, но эта страсть настоящая, и она опьяняет.
Она задыхается, когда я прижимаюсь губами к ее уху, ее тело беспокойно шевелится под моим.
— Я мечтал об этом больше, чем должен признаться, — шепчу я ей на ухо, прежде чем поцеловать ее чуть ниже. — Я задавался вопросом, как бы ты звучала, если бы шептала мое имя, как будто твое тело пропитано желанием, которое только я могу удовлетворить.
Я щелкаю пальцами, и наша одежда исчезает, как только простыни покрывают нас, и одно только ощущение ее обнаженного тела против моего почти доводит меня до предела. Я стону, когда мои зубы скользят по мягкой изгибу ее плеча, и я мягко кусаю ее, желая оставить на ней след, но зная, что сегодня ночью я должен быть с ней нежным.
Я поднимаюсь на предплечьях, чтобы посмотреть на нее, и мое сердце мгновенно начинает биться быстрее при виде ее. Я вдыхаю запах ее длинных темных волос, рассыпанных по моей подушке, и опускаю взгляд, любуясь ее ключицами и изгибом груди. Почему-то она выглядит еще красивее, чем в нашу брачную ночь, и я подозреваю, что это связано с тем, как она на меня смотрит.
Наши глаза остаются прикованными друг к другу, когда я медленно опускаю рот к ее соску, и по моей спине пробегает дрожь, когда ее губы размыкаются в тот момент, когда мой язык ласкает быстро твердеющий бутон. Она выгибает спину, и я смеюсь, поддаваясь ее безмолвным мольбам, наслаждаясь тем, как она извивается подо мной, как она стонет.
Арабелла крепче хватается за мои волосы, когда я опускаюсь ниже, оставляя след поцелуев на ее животе.
— Феликс, — нерешительно стонет она, когда я раздвигаю ее ноги и поднимаю их на свои плечи.
— Позволь мне, — умоляю я, лаская ее кожу шепотом, целуя ее внутреннюю часть бедра. — Я отчаянно хочу еще раз почувствовать этот вкус.
  
Она немного расслабляется, но только для того, чтобы откинуть голову назад, когда мой язык раздвигает ее складки. Она стонет мое имя, когда я кружу языком вокруг ее клитора, а я стону, прижавшись к ее коже, мой член болезненно пульсирует от звука ее стонов. Ее ногти царапают мою кожу головы, пока я не спешно мучаю ее, доводя до предела и удерживая там, только чтобы мягко ввести два пальца и еще больше возбудить ее дразнящими движениями.