Проклятие Теней и Льда (ЛП)

Я уверена, что единственная причина, по которой он не убил меня, — это то, что он считает, что я еще могу ему пригодиться, что я смогу снять его проклятие другим способом. Если я хочу остаться в живых, мне нужно больше информации о моем ближайшем окружении, об Элдирии в целом и о проклятии — и я должна убедиться, что он никогда не узнает о моей склонности к несчастьям.
Я останавливаюсь, когда подхожу к вершине, и смотрю в маленькое окно, мои глаза расширяются, когда я вижу ряды солдат. Это первый раз, когда я вижу, как они все тренируются вместе. Обычно эта часть дворца выглядит пустой, за исключением мерцающего золота вокруг. Я задавалась вопросом, не было ли это каким-то заклинанием, скрывающим то, что было под ним, но каждый раз, когда я пыталась пойти в том направлении, я терялась.
  
Я поднимаю бровь, внимательно наблюдая. Это совсем не так, как тренируются солдаты Альтеи — далеко не так. Эти солдаты жестоко сражаются друг с другом, используя настоящие мечи и магию. Я смотрю с недоверием, как один солдат накладывает заклинание, а другой отражает его, прежде чем оно попадает в него, в результате чего на руках заклинателя появляются ожоги. Он кричит в течение доли секунды, затем Элейн подбегает к нему, а воздух вокруг нее искрит голубым светом. Через мгновение его раны заживают, и он смотрит вниз, явно подвергаясь ее упреку.
Неудивительно, что это самая сильная армия из всех существующих. Они тренируются, как будто от этого зависит их жизнь, и, учитывая то, что я узнала до сих пор, это вполне может быть правдой. Мой взгляд блуждает по сотням людей, пока я не нахожу Феликса, стоящего прямо посреди всего этого хаоса, с десятком солдат, пытающихся сразиться с ним одновременно. На этот раз он снял свою обычную черную форму, его торс обнажен, в темных волосах висят сосульки.
Мои щеки горят, когда я смотрю, как он двигается, не в силах избавиться от воспоминаний о нашей брачной ночи. Я бы солгала, если бы сказала, что он не доставил мне удовольствие, непохожее на все, что я испытывала раньше, и я удивлена, что он не потребовал от меня ничего в ответ. Меня учили, что удовлетворение мужа в постели будет одной из моих основных обязанностей как жены, но Феликс, похоже, не ожидал этого от меня и не совершил брачный акт, хотя это было его правом и долгом. Он не такой, как я ожидала, и я боюсь его еще больше из-за этого. Если я чему-то и научилась, выросшая в Альтее, так это тому, что я в большей безопасности, когда могу предсказать поведение и последствия.
Я глубоко вздыхаю, стараясь как можно точнее оценить, сколько здесь солдат и какими силами они обладают. Это ценная информация, даже если она понадобится только для того, чтобы когда-нибудь обменять ее на безопасное путешествие. Я начинаю мысленно составлять список всего, что вижу, но каждые несколько секунд мой взгляд возвращается к Феликсу. Он, кажется, в своей стихии, и ясно, что даже дюжина воинов-волшебников не может с ним справиться.
Их магия, кажется, скользит по нему, и я не могу понять, как он это делает. Это какой-то щит, в этом я уверена. Может ли он использовать свои алхимические силы против любой магии, направленной на него, подобно тому, как другой солдат только что отразил заклинание? Я никогда не читала о таком сильном владении алхимическими силами, но, с другой стороны, у него было по крайней мере столетие, чтобы освоить это. Феликс не просто бессмертен, он близок к всемогуществу.
Еще более странно то, что он не консумироаал наш брак, хотя явно этого хотел. Я была уверена, что такой влиятельный человек, как он, привык брать все, что хочет, не заботясь о чувствах других, но теперь я начинаю сомневаться, что была права. Он не отомстил, когда я буквально ударила его ножом в сердце, и даже когда он потерял самообладание, это было не из-за того, что я сделала, а потому, что в нашу брачную ночь я думала о Натаниэле. В библиотеке он, казалось, просто дразнил меня, хотя мог потребовать моего тела, не предлагая мне взамен никакого удовольствия или утешения.
Я делаю неровный вдох, пытаясь отвести от него взгляд, чувствуя себя неловко из-за той путаницы, в которую он меня вверг. Он не похож на того злодея, каким его изображают в учебниках истории, и за неделю, которую я провела, скрываясь, я узнала, что все его сотрудники, похоже, его почитают. Я слишком хорошо знаю, каково это — быть непонятым и несправедливо осужденным из-за проклятия, к которому я не имею никакого отношения. Параллели между нами вызывают у меня чувство дискомфорта, и убеждение, с которым я прибыла сюда, начинает колебаться. Возможно, это высокомерие, но мысль о том, что я могу снять его проклятие, наполняет меня надеждой и целеустремленностью — чем-то, чего я никогда раньше не испытывала. Это кажется невозможным, но небольшая часть меня хочет верить, что это правда. Возможно, тогда мое проклятое существование станет достойным жизни.
— На тренировочной площадке шестьсот солдат, из которых четыреста тридцать девять — колдуны или колдуньи.
Я резко поворачиваюсь на звук голоса Феликса и теряю равновесие, меня охватывает чистый ужас, когда я начинаю падать с лестницы, но его рука обхватывает меня за талию. Он притягивает меня к себе и крепко держит, наши глаза встречаются.
Я чувствую, как жар приливает к моим щекам, когда я осознаю, что его торс все еще обнажен, и я прижимаюсь к его груди, пытаясь создать некоторое расстояние между нами. Он просто улыбается и продолжает держать меня прижатой к себе.
— Скажи мне, императрица. Это же то, что ты пыталась выяснить, не так ли? Ты приходила сюда каждый день, поэтому я решил, что лучше попросить Элейн снять защитные заклинания, чтобы ты могла увидеть то, что искала.
Я открываю рот, чтобы опровергнуть его вопрос, но его понимающий взгляд заставляет слова застрять в горле.
— Колдуньи? — повторяю я вместо этого. — Ты позволяешь женщинам, кроме Элейн, вступать в твою армию?
Он поворачивает нас так, что я прижимаюсь к каменной стене, и кладет левое предплечье рядом с моей головой, а свободной рукой нежно обхватывает мое лицо. Я задыхаюсь, когда тепло течет из его ладони по всему моему телу, расслабляя напряженные мышцы. Я не осознавала, насколько мне было холодно, пока он не убрал холод.
Мягкий вздох вырывается из моих губ, когда тепло достигает кончиков моих пальцев, и глаза Феликса вспыхивают. Его большой палец скользит по краю моего рта, и незнакомое ощущение пробегает по моей спине.
— Да, — говорит он, и его тон отличается от прежнего. Его большой палец скользит по моей нижней губе, и он наклоняется на долю секунды, глядя на мой рот и дыша неровно. — Не редкость, что наши солдаты-мужчины обладают большей физической силой, но наши солдаты-женщины часто гораздо более хитры. Они лучшие стратеги и часто выполняют миссии гораздо эффективнее, чем их коллеги-мужчины. Элдирии повезло, что среди наших солдат есть двести восемь волшебниц.
— Ты не считаешь женщин хуже мужчин?
Он смеется, и этот звук странно завораживает. Странно слышать от него такие нежные звуки, видеть это мерцание в его глазах, когда все остальное в нем выглядит так чудовищно.
— Только глупый человек мог бы недооценивать грозную силу женщины, Арабелла. Только глупый правитель ослабил бы свою империю из-за страха перед магией колдуньи, когда воспитание тех, кого часто забывают и отвергают, создает самое смертоносное оружие.
Я с дрожью выдыхаю, глядя ему в глаза, и в моей груди оседает смесь облегчения и надежды. Его слова исцелили часть моего сердца, о которой я не подозревала, что она была разбита, и это только усугубляет мою растерянность.
  
— Ты не боишься, что я использую свои знания о твоей армии против тебя?
Он нежно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, не отрывая глаз от моих, и прижимается ко мне.
— Нет, — отвечает он мягким голосом. — Потому что мой народ теперь твой, и я знаю, что ты не бросишь его, как другие.
— Я пыталась убить тебя в нашу брачную ночь, — напоминаю я ему, и мой голос теперь другой, неузнаваемый.