Проклятие Теней и Льда (ЛП)

Кто осмелится напасть на Императора Теней? Наверняка никто не будет настолько глуп?
— Мы останемся на час.
Элейн заметно напрягается и смотрит на него, слегка приподняв брови. Похоже, изменение планов для них не является обычным делом.
— Хорошо, — говорит она, поворачиваясь, чтобы уйти.
Мое сердце начинает биться чаще, когда за ней закрывается дверь. Я никогда раньше не оставалась с ним наедине и боюсь того, что он со мной сделает.
  
— Иди сюда.
Я с трудом сглатываю и делаю небольшой шаг к нему. Я так сильно дрожу, что невозможно скрыть свой страх.
— Ненавижу повторяться, Арабелла.
Я киваю и делаю шаг вперед, закрывая глаза, когда стою перед ним, как трусиха, которой я и являюсь. Он обходит меня и кладет руки на мой корсет, медленно развязывая его, и я сжимаю грудь, когда он расстегивается, боясь того, что он со мной сделает. Мне так больно, что у меня нет сил даже пытаться сопротивляться ему.
Я вздыхаю, когда слышу, как рвется мое платье, и прохладный воздух касается моей кожи. Он кладет ладонь на мою кожу, и я задыхаюсь от странного ощущения, охватывающего меня, охлаждающего невидимые рубцы, оставленные моим отцом. Мы стоим там вместе, кажется, бесконечно долго, боль постепенно утихает, и я почти падаю от облегчения.
Обычно порка — самая безболезненная часть моего наказания. Больше всего болит заживление ран, которые нельзя лечить.
— Лучше?
Я киваю и поворачиваюсь к нему лицом, но при виде его отшатываюсь. Чары, которые затуманивали его лицо, исчезли, и я отступаю назад, увидев густые черные жилки, которые ползут по его лицу, как скользящие змеи, скрывая его черты. Меня охватывает чистый ужас, и он поспешно натягивает капюшон на лицо, но не раньше, чем я успеваю заметить его бирюзовые радужные оболочки глаз, в которых золотые искорки освещают его иначе темные черты. Почему-то я ожидала, что его глаза будут похожи на глаза Сирокко, но это не так. В его глазах мелькает что-то похожее на уныние, прежде чем он отводит взгляд и натягивает капюшон еще ниже.
Он протягивает ко мне руку, и я инстинктивно вздрагиваю, но ткань на моей спине сама по себе зашивается, и мое платье снова становится целым, а корсет завязан. Меня мгновенно охватывает раскаяние, и он вздыхает, отступая еще дальше.
— Нам следует продолжить путь, — говорит он усталым голосом, поворачивается и уходит, оставляя меня одну в его пустой спальне.
 Глава 9 
Арабелла
Феликс прижимается грудью к моей спине, когда мы возобновляем путь, а его предыдущие действия все еще проигрываются в моей голове. Он обошелся со мной с добротой и избавил меня от боли, не наказав за то, что я доставила неудобства его солдатам и задержала путешествие. Я не знаю, как к нему относиться. Все мои инстинкты подсказывают мне бояться его, не терять бдительность, а моя интуиция никогда меня не подводила. Чем скорее я пойму, почему он так меня беспокоит, тем лучше. В конце концов, самый могущественный человек в мире не женится без причины на неизвестной принцессе из королевства, которое для него бесполезно. Чем быстрее я выясню, почему он женился на мне, тем более незаменимой я смогу себя сделать и тем в безопасности буду.
Феликс обнимает меня за талию, и я вздрагиваю от удивления. Его прикосновение интимное, и это пугает меня. С тех пор, как он исцелил мои раны, он держится на расстоянии, насколько это позволяют наши положения, не отрывая рук от вожжей.
— Смотри, — говорит он, наклоняясь ко мне. Его губы касаются моего уха, и по моей спине пробегает дрожь. Его дыхание такое теплое и так контрастирует с холодным воздухом вокруг нас. — Смотри внимательно.
Я смотрю вперед, любопытно, что я должна увидеть. Мы уже несколько часов едем по лесу, следуя по несуществующей тропе, которую лошади, похоже, хорошо знают. Я напрягаюсь, когда лес становится гуще, и маленькая тропа, по которой мы ехали, исчезает в рядах деревьев, которые абсолютно не пропускают нас, но Сирокко продолжает ехать прямо, прямо в деревья.
Феликс крепче сжимает меня, и я чувствую его взгляд на себе, но не могу отвести глаза от надвигающейся гибели. Как раз когда я уверена, что мы вот-вот врежемся в деревья, они расступаются.
— Боги, — шепчу я, когда перед нами открывается широкая тропа, а деревья замыкаются позади нас. Это одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видела — природа, позволяющая нам пройти сквозь нее.
— Добро пожаловать в Элдирию, — говорит он. — Добро пожаловать домой.
Дом. Странно, но никто никогда раньше не говорил мне этих слов. Ни разу.
— Элдирия, — повторяю я. Это название его обширной империи, но изначально это было просто государство. Небольшая страна, окруженная густыми лесами, отрезающими ее от большей части остального мира.
Температура быстро падает в течение нескольких минут, пока дороги не покрываются снегом и льдом, а дневной свет не исчезает, когда мы въезжаем глубже в Элдирию. Я никогда не испытывала ничего подобного. Я дрожу, и Феликс кладет руки мне на плечи. Тепло пронизывает меня, и я вздыхаю с облегчением, даже когда начинаю задаваться вопросом, откуда он берет тепло. Если он действительно алхимик, как утверждают книги, то у него должен быть источник тепла, который он использует. Возможно, магические кристаллы? Наверняка это не тепло его собственного тела, которое он передает мне?
Вокруг нас начинает падать снег, деревья редеют, и перед нами появляется красивый белый дворец. Когда мы подъезжаем ближе, я понимаю, что весь персонал, должно быть, вышел нас встречать.
— Они здесь ради тебя, — говорит мне Феликс.
Здесь, наверное, сотни людей стоят на морозе, все они выглядят счастливыми и полными надежды, машут нам, когда мы проезжаем мимо. Я заставляю себя улыбнуться в ответ и машу, как могу. Это я могу сделать. Я привыкла быть принцессой, членом королевской семьи.
— Готова?
Я киваю, хотя на самом деле не готова. Мне страшно от того, что меня ждет. Я никогда не любила Альтею, но не могу отделаться от ощущения, что в Элдирии все станет только хуже.
Феликс спускается с лошади, но на этот раз не берет меня за руку. Он протягивает ко мне руки, обхватывает меня за талию и с легкостью поднимает, чтобы нести на руках — несомненно, для показа перед своим народом. Его тело кажется сильным, его грудь широка, а шаги решительны. Он снова скрывается за своим плащом, и это позволяет мне легче притвориться, что он просто мужчина, а это всего лишь момент притворства между молодоженами.
Вокруг нас раздаются возгласы, и мои щеки горят, пока не становятся красными. Я застываю в его объятиях, но заставляю себя улыбнуться, пока Феликс нежно несет меня к входу, прижимая мое тело к своему.
Именно так я представляла себе, как будет с Натаниэлем. Он понесет меня, и вся Альтея будет радоваться за нас. Это будет начало новой главы, в которой мы с ним официально станем семьей. Вместо этого я нахожусь в объятиях самого страшного человека в мире, вынуждая себя улыбаться его людям.
Феликс не торопится, направляясь к дворцу, и я пользуюсь случаем, чтобы не только изучить его людей, но и осмотреть внешний вид дворца. Он не белый, как я полагала изначально. Он покрыт снегом.
Когда мы входим во дворец, Феликс как будто расслабляется, его плечи опускаются, словно от облегчения. Он держит меня чуть крепче, неся к лестнице, и я извиваюсь.
— Теперь ты можешь меня поставить, — шепчу я, но он качает головой, и его капюшон слегка колышется.
— Пусть персонал посмотрит. Они это заслужили.
  
Я смотрю на окружающих нас людей, каждый из которых улыбается от счастья и надежды. Именно надежда меня удивляет. Их взгляды полны тоски и ожидания, и я должна выяснить, почему. Тишина окутывает нас, когда мы доходим до верхнего этажа, на котором нет никого из персонала.
— Это мой этаж, — говорит он мне. — Наш.
Наш. Эта мысль не пугает меня так, как вчера, но я все еще волнуюсь. Я не могу не думать о Натаниэле и обо всем, чем я хотела с ним поделиться. Вместо этого меня несут в то, что похоже на спальню Феликса, комнату, удивительно похожую на ту, что в палатке.