Эвис: Повелитель Ненастья (СИ)

Правая скульптура выглядела намного проще. Но лишь на первый взгляд. Тот же самый воин, только с целым оружием и новенькой кольчуге, стоял, чуть подавшись вперед и опустив меч вдоль правой ноги. И сосредоточенно смотрел перед собой. Только вот действительно понимающего человека обманчиво-расслабленная поза бойца заставляла тянуться к клинку: каменный мечник уже перешагнул тот неуловимый миг между спокойствием и броском в атаку, поэтому вот-вот должен был выстрелить собою вперед и вбить каменное лезвие в цель, видимую ему одному!
  
— Работа мэтра Имира, арр! — возникнув рядом со мной, гордо сообщил пожилой седовласый мужчина в камзоле цветов ар Доверов. — Два из семи шедевров Ваятеля, имеющихся у моего сюзерена!
Я мысленно присвистнул: творения скульптора, жившего чуть ли не до Обретения Воли, стоили бешеных денег! Впрочем, через пару ударов сердца я вспомнил, что сюзерен моего собеседника является королевским казначеем, соответственно, проблем с деньгами у него не было, нет и не предвидится. И все так же мысленно улыбнулся. А Доверу высказал свое мнение о каменных воинах:
— Они великолепны!
— А можно вопрос, арр? — поклонившись еще раз, спросил вассал Лаэрина.
Я утвердительно кивнул, так как почувствовал в нем воистину детское любопытство и такое же нетерпение.
— Почему вы остановились именно здесь⁈
— Если он ударит… — я показал взглядом на правую скульптуру — … то его клинок дотянется вот до этого места…
— Но ведь за первым ударом обязательно последует второй, верно? — прекрасно поняв мои объяснения, воскликнул Довер.
Я отрицательно помотал головой:
— Не последует: я его убью.
— Можете показать, где именно? — не на шутку разволновался мужчина.
Я пожал плечами, сделал четыре шага вперед и развернулся лицом к своим спутницам.
Мой собеседник опешил, нервно подергал себя за аккуратную бородку и задумчиво прищурился:
— Вы хотите сказать, что остановитесь именно в этом месте, правильно? А каменный воин умрет еще до этого?
— Ага.
— Хотел бы я на это посмотреть… — мечтательно выдохнул он, потом вдруг покраснел и сложился чуть ли не пополам: — Простите, арр, забылся! Просто вот уже двадцать девять лет я встречаю гостей своего сюзерена, наблюдаю за реакцией на эту скульптуру, и мог бы столько об этом порассказать…
— Я никуда не тороплюсь! — успокоил его я. А когда почувствовал нетерпение сразу в пяти сознаниях, добавил: — Да и мне очень любопытно послушать ваши выводы.
Довер обрадовался, спустился ступеньки на три вниз и повернулся ко мне:
— Те, кто строят из себя рубак, но таковыми не являются, останавливаются здесь…
…Объяснения моего собеседника я слушал с все возрастающим интересом, так как с легкостью представлял все, что он описывает, и узнавал в некоторых «отвлеченных образах» знакомых бойцов. Например, в собирательном образе любителей разрывать дистанцию шагом влево видел Дитмара ар Шелла. Был уверен, что среди тех, кто реагировал на внезапную атаку длинным уходом назад, наверняка присутствовали начинающие ученики Наставника. И без всякой подсказки со стороны ар Довера мог показать место, где после атаки каменного воина оказался бы сам Мастер Элмар.
Хотя почему «мог»? Представил, подошел и показал! Из-за чего удостоился уважительного поклона собеседника:
— А ведь вы не ошиблись!
Потом я представил себе бой с участием папы. Встал на ничем не примечательную каменную плитку, закрыл глаза и несколько мгновений ушел в прошлое. А когда заставил себя вернуться обратно, то наткнулся на сочувствующий взгляд собеседника:
— Гаттор Молния был великим мечником! Я видел своими глазами четыре его поединка, и горжусь тем, что несколько раз с ним говорил…
После этих слов представлять другие бои как-то расхотелось. И Довер, как-то почувствовав это, «забыл» про то, что не закончил рассказ, и учтиво пригласил нас в дом.
Уже через четверть кольца, отдав верхнюю одежду слугам, мы прошли по анфиладе, заставленной скульптурами, оказались на пороге огромного зала и чуть не оглохли от зычного баса глашатая, сообщившего о нашем прибытии.
— Очень рада тебя видеть, юный Эвис! — выскользнув из толпы благородных, радостно заявила Дора и присела в реверансе.
На самом деле радости в ней было очень немного. Зато стыда…
— Вы, как всегда, восхитительны! — склонив голову в знак приветствия, улыбнулся я, но заметно холоднее, чем обычно. Правда, при этом наметил еще и движение ладонями в стороны — «Извините, слегка опоздал».
Продемонстрированная мною обида заставила женщину вспыхнуть. Тем не менее, извинение за опоздание она поняла и приняла. Правда, сразу после этого была вынуждена отойти в сторону, так как услышала голос главы рода Довер:
— Арр Нейл? Рад приветствовать вас и ваших очаровательных спутниц в своем доме и льщу себя надеждой, что буду иметь честь видеть вас у себя в гостях как можно чаще!
Если бы не два Дара, висящих на мне, и не постоянно усиливающаяся собственная способность слышать эмоции собеседника, то ослепительная улыбка и теплый взгляд королевского казначея, вне всякого сомнения, заставили бы поверить в его искренность. Увы, я чувствовал в его душе нетерпение, неприятное и какое-то болезненное любопытство и, почему-то, злорадство. Поэтому ответил на приветствие предельно расплывчатой фразой, в которой не было даже намека на возможность будущего визита.
Хозяин дома этого не заметил, так как представлял мне своего наследника, старшую жену и первую меньшицу. Закончив, провел по залу, знакомя с теми, с кем считал нужным, и ушел встречать следующего гостя, «совершенно случайно» оставив меня и моих дам неподалеку от группы негромко беседующих мужчин.
Троих из семи я узнал с первого взгляда. Фарреса ар Сулон одарил насмешливой улыбкой, чем основательно взбесил. С Диором ар Тиером поздоровался жестом. Прижав кулак к груди. Его отца, стоявшего ко мне в профиль, и напоминавшего чуть повзрослевшего сына, оценил. И в этот момент был снова подхвачен ураганом в лице Доргетты ар Маггор:
— Эвис, я должна тебя кое с кем познакомить! Идем за мной!!!
Пошел. Нехотя. В сопровождении своих женщин, так же, как и я, чувствующих вспышки нетерпения, появляющиеся в эмоциях тех, кто нас замечал, слышавших шепотки за нашими спинами и поэтому пребывающих в состоянии постоянной готовности к бою. Само собой, окружающие испытывали не только нетерпение или предвкушение: в большей части мужчин при виде моих женщин просыпалась похоть, а в их спутницах — зависть, презрение или даже ненависть. Во взглядах, направленных на меня, читалось все, что угодно, от пренебрежения до сочувствия. А чувства, хоть чем-то радующие душу, попадались так редко, что даже удивляли своим существованием.
Магнус ар Койрен тоже оказался из этого самого «большинства»: учтиво поздоровавшись и оглядев меня с ног до головы, он изобразил интерес к сыну своего постоянного соперника, но при этом самой сильной эмоцией, которую он испытывал, было раздражение. Правда, направленное не на меня, а на Дору. Поэтому, когда после церемонии знакомства и представления наших женщин он услышал, что я собираюсь пройтись по залу и пообщаться со знакомыми, здорово удивился:
— А я надеялся, что мы обсудим наше общее увлечение!
— Чуть менее кольца тому назад я имел честь выслушать очень интересный рассказ о реакции гостей этого дома на одно из творений Ваятеля! — криво усмехнулся я. — Когда представлял себе рисунки боя знакомых мечников, нашел плитку, на которой мог закончить поединок мой отец. И слегка расстроился.
  
— Гаттор Молния был очень сложным противником! — коснувшись десницей рукояти меча, с явным уважением в голосе сказал ар Койрен. — Цепким, вязким и очень быстрым! Я дрался с ним раз пятьдесят. Слава Пресветлой, просто так, ради интереса. И до самого конца каждого боя не мог предсказать, в чью пользу он закончится.
Потом подумал и признался:
— А его «Жалящего Аспида» не могу нормально освоить до сих пор…