Эвис: Повелитель Ненастья (СИ)

— … и чтобы его вес позволял не падать на спину из-за слишком тяжелой задницы?
— А мне пришла в голову еще одна возможная причина! — влезла в их беседу Ирлана. — Женщины с ним не танцуют. А спутникам всегда можно приказать!
Тут закатились все.
— Фу, что-то мне не хочется смотреть на танцующих и нежно воркующих друг с другом мужчин! Даже на таких плюгавых и женоподобных, как эти… — поморщилась Вэйлька, демонстративно повернулась к послу спиной и, оказавшись лицом к лицу с незнакомым благородным, «непонятно как затесавшимся» в наши ряды, нахмурилась: — Ха, еще одна баба в штанах!
  
— Где? — мгновенно последовала ее примеру Майра.
— Да вот же, прямо перед тобой! — воскликнула Дарующая и ткнула пальчиком в переносицу опешившему мужчине. — Смотри, волосы на голове черные, а брови и ресницы рыжие!
— Это один… одна… в общем, одно из спутниц арра Ассаша! — уверенно заявила Ирлана. Хотя не могла слышать, а значит, и знать, что это действительно так. — Пришло, вроде бы как само, да и выглядит, как нечто местное. А когда коротыш будет проходить мимо, великодушно согласится с ним потанцевать. Или уединится в алькове!
— Вы, которое «нечто местное»! В Уголке Вечной Стужи такое не привечают, так что можете двигаться к своему… — Майра неопределенно покрутила рукой в воздухе, вроде, как подбирая слово, а затем закончила предложение — … пылкому, но уж очень отвратному кавалеру!
Мужчина, вроде как оскорбленный таким неуважением, размахнулся правой рукой, показывая, что собирается отвесить ей пощечину. Но ударил левой — выбросил вперед кулак, на среднем пальце которого красовался перстень с крупным рубином. При этом бил не Майру, а стоящую рядом с нею Вэйльку. Но обе девушки оказались готовы. Поэтому он провалился в атаке. И тут же отмахнулся той же рукой. На этот раз — в сторону моей старшей жены. И существенно медленнее, чем в первый, так как к середине движения из его правой глазницы уже торчала рукоять авады Дарующей, левое подреберье было пробито ножом старшей хозяйки рода Эвис, а горло, перехваченное «Второй Улыбкой», уже скалилось розовой плотью и толчками выплескивало наружу алую кровь.
— Забавные тут гости, однако… — достаточно громко, чтобы слышал весь зал, сказал я, стоя за спиной крашеного хейзеррца и удерживая его за шиворот в вертикальном положении.
Уже через пяток ударов сердца раздался сдвоенный хлопок — мои вассалы, отреагировав на условную фразу, почти одновременно захлопнули парадные двери и выход на кухню для слуг. Я, удовлетворенно хмыкнув, позволил мертвому телу упасть на пол, присел на корточки, чиркнул окровавленным ножом по спине и распорол одежду. А когда увидел цветок с пятью лепестками, очень аккуратно снял с левой руки хейзеррца подозрительный перстень и как бы невзначай провел над ним брачным браслетом.
— А яд-то у них ничего, смертельненький! — как-то уж очень злобно прошипела Амси в общем канале. — Даже для Дарующих!
От мысли, что хейзеррец мог убить и Вэйльку, и Майру, у меня потемнело в глазах, а из глотки вырвался рык:
— Слышь, ты, рыжая баба в штанах! Не хватает мужества взяться за меч, так подсылаешь убийц⁈
— О чем это вы, арр? — отозвался посол, почему-то отреагировав на такое обращение.
— Сейчас объясню! — пообещал я и сквозь быстро расступающуюся толпу двинулся к нему.
Он стоял в окружении четверых спутников и улыбался. Но совсем недолго — до того момента, когда я оказался перед ними и, не говоря ни слова, чиркнул рубином по лицу мужчины, стоявшего рядом с ним. Тот вытаращил глаза, узнав украшение, зажатое между моими пальцами, и, побледнев, схватился обеими руками за царапину. На мой взгляд, поздновато — острая грань не только надрезала кожу на лбу, но и отдернулась.
— Перстенек с руки одного из лучей звезды, которую ты с собой притащил! — заявил я, сместившись так, чтобы хейзеррец, начавший задыхаться, не достал меня в последней отчаянной атаке, появись у него такое желание.
— Никаких звезд я с собой не притаскивал! — уставившись на рубин помертвевшим взглядом, но не потеряв головы, уверенно заявил посол.
— Да ну? — удивился я, а затем насмешливо поинтересовался: — Может кто-нибудь вспороть одежду и на этом трупе?
— Может! — с угрозой в голосе выдохнул Магнус и, отпихнув бьющееся в конвульсиях и блюющее серой пеной тело в сторону от посла, двумя ударами меча рассек одежду над татуировкой.
— Цветок имеется. Там, где и должен быть, то есть, под правой лопаткой! — на миг опустив взгляд, сообщил он, а затем, не убирая меч в ножны, встал по левую руку от меня.
— Как я понимаю, ты решил начать с уязвимых мест? — поинтересовался я, вспомнив завершение нашего разговора в алькове. — Может, стоило сначала воспользоваться собственным советом и хорошенечко подумать? Скажем, вспомнить о том, что я делаю с теми, кто оскорбляет моих женщин, и попробовать представить, как я отомщу за попытку их убить? Ведь ты не можешь не знать, что я ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБЛЮ и ЯДЫ, и ТЕХ, КТО ИМИ ПОЛЬЗУЕТСЯ!
— Я никого не оскорблял и никого не пытался ни убить, ни отравить! — по-бабьи взвизгнул он.
— А, ну да, о чем это я? Хейзеррская боевая звезда появилась на этом балу совершенно случайно! И так же совершенно случайно один из ее лучей, перекрасив волосы, пытался поцарапать отравленным перстнем сначала мою первую меньшицу, а потом и старшую жену! А ты, как и полагается послу, совершенно ни при чем! Ибо приехал повеселиться, потанцевать и выпить в хорошей компании, рассчитывая, что найдется приятный повод. И не один. Так⁈
Он побледнел еще сильнее, торопливо смахнул с лица капельки пота, а затем выбросил вперед правую руку и отрывисто выкрикнул:
— Бой!!!
Луч, стоявший перед Магнусом, оказался очень хорош — «выстрелил» вперед левой рукой, выбрасывая на уровень глаз ар Койрена то ли мелкий песок, то ли муку, то ли пыль. И тут же ударил правой. В глубоком выпаде и на очень хорошей скорости. Будь на месте моего друга кто-нибудь другой, атака, без всяких сомнений, прошла бы. Но первый клинок Маллора получил свой титул не просто так — при первом же намеке на начало движения он стремительно ушел в сторону и вперед, походя вскрыв хейзеррцу все правое подреберье. Затем развернулся, опять же, со смещением в сторону, и смахнул противнику голову с плеч.
«Мой» хейзеррец оказался куда медленнее и тупее: да, атаковал, но совсем без выдумки — бросил в меня метательные ножи с обеих рук, удивился, что не попал, и только потом попытался выхватить меч из ножен! Шлепка моей левой руки по локтю, помешавшего это сделать, вообще не заметил! А через миг удивленно уставился тускнеющим взглядом на мир за собственной спиной. Ибо я, уходя ему за спину, провернул голову не в самое привычное положение.
Третий спутник Ассаша, судя по повадкам, являвшийся самым обычным сотрудником Посольского приказа, никого не атаковал. Сначала стоял и ждал результата, а когда понял, что он получается каким-то не таким, упал на колени и заверещал, мол, не виновен и все такое. Я допускал, что так оно и есть, но пребывал не в самом хорошем настроении, поэтому коротко ткнул орущего мечом в глаз и повернулся к послу:
— Бой, как видишь, закончился. Что дальше?
— А ничего! — захорохорился он, отвлекая внимание от перемещения еще одного «луча», который двигался в толпе за моей спиной. Правда, слегка побледнел, а шрам на его лице налился дурной кровью. — Во-первых, я обладаю дипломатической неприкосновенностью, во-вторых…
Ожидаемого им щелчка самострела скрытого все не было и не было. Зато через десяток ударов сердца после начала этого монолога тишину зала разорвал сначала свист стали, затем короткий крик и глухой стук, с которым отрубленная рука ударилась об пол.
  
Несмотря на стремительность атаки Дарующей, лишившей второго перекрашенного хейзеррца левой верхней конечности, самообладания он не потерял — правой рукой выхватил из ножен меч и рванул в атаку. Вместо боевого клича с ненавистью рявкнув на весь зал: