Эвис: Повелитель Ненастья (СИ)

— Как и подобает нормальному послу, вы лжете, не краснея: мой отец начинал службу не в Посольском приказе, а Ночном! Поэтому в Глевине лишь охранял подобных вам. И охранял достойно.
— Достойно? — презрительно фыркнув, переспросил он. — Тогда не напомните, по какой именно причине его так быстро выслали из Хейзерра⁈
Эти слова, бросающие тень сразу на двух очень достойных личностей, взбесили Найту так сильно, что Вэйльке пришлось ее морозить «стужей», а мне «обжигать» сознание старшей Дарующей обещанием отомстить:
  
— Что ж, объясню: так же, как и любой из нас, Эвисов, мой отец умел безоглядно любить умных, красивых и достойных уважения женщин! А тем, кому сильные чувства к другим оказались недоступны по причине жаркой любви к самим себе, чужое счастье стало плевком в глаза. И поэтому…
— С тем, что вы, Эвисы, любите поволочиться за смазливыми бабенками, трудно не согласиться! — демонстративно заглянув в каждый из вырезов моих спутниц, перебил меня он. — Насчет всего остального — не знаю…
Толпа зароптала. От моей «личной боевой звезды» потянуло ледяным бешенством. А я спокойно поинтересовался:
— Надеюсь, для того чтобы скрестить с вами клинки здесь и сейчас, мне не придется называть вас бабой в штанах?
— Надеюсь, вы будете драться сами, а не спрячетесь за спины инеевых кобылиц⁈ — парировал он, начиная расстегивать камзол.
— Что, реймсское посольство перестало платить своим осведомителям? — протолкавшись сквозь толпу, насмешливо спросил Магнус.
— Тс-с-с, не спугни! — прижав пальчик к губам, прошептала Ирлана. — А то еще передумает! Или попросит боя с подменами и до первой крови…
— Даже не надейтесь, аресса! — передав камзол одному из своих спутников, поморщился ар Цайн. — Я всегда дерусь сам. До смерти противника.
— Вы забыли добавить «если дерусь вообще»! — уточнила девушка. А когда посол открыл рот, чтобы что-то добавить, озвучила очень весомый аргумент: — Не надо пустых слов: я, Ирлана ар Койрен, сестра первого клинка Маллора, знаю, что в списке десяти лучших мечников Реймса вас нет!
— Моя сестра — дуреха! Он там был. Лет пять тому назад… — шепнул мне Магнус. — Считался девятым. Так что поосторожнее…
Я коротко кивнул, дав понять, что услышал, затем вошел в круг, образованный желающими посмотреть на поединок, и, на всякий случай, уточнил:
— Бой сейчас, без подмен и насмерть?
Арр Нолдис подтвердил. А затем медленно потащил из заметно более широких ножен, чем надо бы, о-о-очень знакомый клинок!
Дары Вэйльки и Найты тут же полыхнули узнаванием, а Амси задумчиво пробормотала:
— Пожалуй, на осведомителях они не экономят. Скорее, наоборот.
Потом выдержала небольшую паузу и на всякий случай спросила:
— Я надеюсь, ты понимаешь, что в этом поединке демонстрировать окружающим прочность своего меча однозначно не стоит?
Я это понимал. Поэтому дождался кивка противника, кивнул сам и скользнул вперед так, чтобы оказаться вплотную к той самой точке, которую ар Цайн мог бы достать в длинном выпаде. Сократить расстояние «Рябью» — почти невидимым глазу перемещением стоп — не позволил. А когда десница противника устремилась вперед в имитации атаки и пересекла границу той области, которую контролировал я, выполнил самую обычную «Лесенку» из «Кровавой Дорожки». Правда, со скоростью Магнуса ар Койрена. На первом шаге рассек связки на правом запястье арра Нолдиса, на втором — перечеркнул внутреннюю поверхность локтевого сгиба, а на третьем — ужалил. Под нижнюю челюсть. Чтобы не нарушать традицию. После чего разорвал дистанцию и, не обращая внимания на падающее тело, деловито подобрал с пола меч Наказующих:
— Сохранить, что ли, эту кочергу на память об очередном убитом после?
А когда тот самый спутник ар Цайна, который держал его камзол, попробовал что-то возразить, я пригласил его в круг:
— Для того, чтобы забрать этот трофей, надо меня зарубить! Готовы? Нет⁈ Тогда попрощайтесь — вы видите это меч в последний раз!
…Пока слуги вытаскивали тело из зала и замывали кровь, Магнус мрачно молчал. А когда музыка заиграла снова, и трое моих вассалов пригласили своих дам на очередной танец, подошел поближе и угрюмо пробормотал:
— На твоем месте я бы подарил этот трофей Шандору. И чем быстрее — тем лучше.
— Почему?
— Про Наказующих и их клинки что-нибудь слышал?
Я утвердительно кивнул:
— Да, о них рассказывается в старых легендах.
— Это не легенды. И меч, который ты держишь в руках — тот самый, древний. Просто в неродных ножнах. Стоит — как половина королевства. Поэтому ради того, чтобы его вернуть, король Реймса не остановится ни перед чем.
— Войну развяжет? — без тени улыбки поинтересовался я.
— В ближайшие года три-четыре — нет, так как еще не оклемался от последней, гельдской! — уверенно ответил ар Койрен.
— Все остальные возможные последствия меня устраивают! — ухмыльнулся я. А когда почувствовал, что мужчина до сих пор не понимает, и поэтому беспокоится, легонечко намекнул: — Я оказался в опале не просто так…
Магнус нахмурился еще сильнее, а потом, наконец, сообразил, что я имел в виду. И… вдруг ощутил чувство вины:
— Знаешь, об этих клинках я только слышал. Поэтому сообразил, что у Цайна в руке именно он, только тогда, когда бой уже начался…
Я это знал. И даже помнил, когда именно меня обожгло его узнавание — в тот самый момент, когда посол пытался подойти ко мне «Рябью».
— … а испугаться, что он перерубит твой меч, просто не успел: ты уже сорвался в «Лесенку»!
— Ну, и как она тебе, не разочаровала⁈ — весело спросил я.
— Издеваешься? — возмутился он. — Я сообразил, чем именно ты атаковал, только тогда, когда все уже закончилось!
— Значит, бой впечатлил и остальных. И это не может не радовать…
[1] При 180–190 дБ разрываются легочные альвеолы.
[2] Описано в первой книге.
[3] Коренные уроженцы Реймса отличаются угольно-черной шевелюрой.
  
Глава 17
 
Третий день пятой десятины второго месяца зимы.
…От Жиоров уезжали одними из самых последних. Мало того, задержались даже на крыльце, ожидая, пока нам подведут лошадей и подгонят карету, ибо делились с ар Койреном впечатлениями о только что закончившемся бале. Магнус, краем уха прислушивавшийся к разговорам в «парах» близняшек, вдруг хмыкнул:
— Все, Хельгу с Хильдой я уже потерял.
А увидев мой недоуменный взгляд, объяснил:
— Хлоя, их мать и первая меньшица моего отца, умерла родами в позапрошлом году, как раз перед тем, как девочки вошли в возраст согласия. Близняшки настолько тяжело пережили ее смерть, что первый год толком не разговаривали. Потом начали потихоньку оттаивать, но не особенно быстро. Ни на какие балы и приемы не ездили, ибо веселящиеся женщины напоминали им о матери. Мы с отцом не настаивали, так как прекрасно понимали их состояние. Не говорили с ними и о замужестве. И отваживали от дома всех тех, кто просил их руки. Не сразу, конечно, а только тогда, когда убеждались, что эти мужчины им не интересны.
— А мои их, по-твоему, заинтересовали?
Магнус усмехнулся:
— Да только за последнюю стражу девочки сказали раз в десять больше слов, чем за последние два года!
— Будешь смеяться, но они не замолкали весь день. Правда, у них была очень веская причина — твои сестрички контролировали работу артели, которая перестраивает псарню в большой тренировочный зал! — улыбнулся я. Потом заметил подъезжающую карету и жестом разрешил женщинам в нее забираться. — Кстати, делали это настолько добросовестно, что Тина умирала от скуки…
  
— Хозяюшки! — с ясно различимыми нотками гордости в голосе сказал он, а затем вполне серьезно поинтересовался: — Ты ведь не просто так поручил их заботам именно этих парней, правда?
— Не просто так! — подтвердил я, запрыгнув в седло Черныша. — Твои сестры нравятся и мне, и моим супругам. Поэтому, как только я почувствую уверенность в том, что каждую из этих пар влечет друг к другу не сиюминутное желание, а серьезный, и, главное, обоюдный интерес, наведаюсь к твоему отцу.