Эвис: Повелитель Ненастья (СИ)

Не самые приятные воспоминания, которые я изо всех сил старался держать подальше, ударили в голову. И я не удержался:
— А что, розыскные листки, в которых за мою голову обещают сотню золотых, с пограничных застав и городских ворот уже убрали⁈
— Это недоразумение! — посмотрев мне в глаза кристально чистым и честным взглядом, уверенно сказал он. А на уровне эмоций испытал досаду и злость на самого себя.
  
Я тоже разозлился. Вернее, взбесился. Но как-то зажал свои эмоции в оковы воли и холодно процедил:
— На мой взгляд, называть недоразумением изнасилование и убийство моей матери предыдущим послом Хейзерра и его людьми как-то… скажем так, слишком мягко!
— Но вы ведь взяли кровью за кровь! — напомнил он. — Поэтому…
— Кровью за кровь⁈ — я посмотрел на него, как на юродивого, и хищно оскалился. — Вы недооцениваете мою мстительность: я взял болью за боль, посадив этих тварей на плохо оструганные колья и дав им почувствовать куда больше, чем ощущала их жертва!
— Давайте на миг забудем про прошлое! — примирительно выставив перед собой ладони, попросил посол. — Ведь я пришел сюда поговорить о будущем!
— Со мной? О будущем? Вы⁈
— Да! — утвердительно ответил он на все три вопроса, и мягко улыбнулся. — Знаете, арр, первые три сотни лет после Обретения Воли род Эвис был одним из первых при дворе династии Гленн. Увы, потом случилась какая-то непонятная история, в которой была замешана женщина, и ваши предки перебрались в Лайвен. А через какое-то время принесли вассальную клятву роду Шандоров…
Арр Ассаш беззастенчиво лгал, причем чуть ли не в каждом слове. Лгал с размахом, не стесняясь приплетать к рассказу известные и только что придуманные «исторические» факты, сетовал на скудоумие тех, кто допустил уход в Маллор «одного из сильнейших родов Хейзерра», и описывал многочисленные попытки Гленнов вернуть «верных вассалов» обратно в Глевин. А еще пытался пробудить во мне самые разные чувства — уязвленную гордость, жадность, властолюбие и им подобные. При этом старательно запоминал мои реакции на каждое и, по возможности, по нескольку раз перепроверял сделанные выводы. А когда почувствовал, что «древняя история» начинает мне надоедать, наконец, перешел к делу:
— В общем, я уполномочен предложить вам должность старшего телохранителя правящих королей рода Гленнов, манор и особняк, достойные главы одного из самых сильных Старших родов этого мира, и ежемесячное содержание в размере семи сотен полновесных золотых монет!
— А вас не смущает, что я уже дал одну вассальную клятву⁈ — поинтересовался я.
— Причем тут клятва? Вы возвращаетесь на Родину… — патетично воскликнул он, и вдруг понял, что переигрывает. Но вовремя остановиться не сумел: — … то есть, восстанавливаете историческую справедливость!
— А моему отцу тоже предлагали вернуться?
— Да. Кто-то из моих предшественников! — почувствовав нешуточное сомнение между словами «да» и «кто-то», ответил он. На этот раз не соврав. — Но ваш отец обладал несколько… э-э-э… своеобразным характером, поэтому обещал подумать. А потом его не стало…
От фразы «а потом его не стало» у меня потемнело в глазах — ар Ассаш не просто озвучил некий факт, а намекал, что нечто подобное может случиться и со мной. Поэтому я тоже… хм… намекнул:
— Знаете, арр, у моего папы была спокойная и счастливая юность. А мне с юностью не повезло: в пятнадцать лет я осиротел и был вынужден очень быстро повзрослеть. Тогда же научился и ненавидеть. Так же сильно, как любил своих родителей. Что любопытно, возненавидел я вас, хейзеррцев. И хотя часть ненависти удалось утопить в крови и воплях вашего предшественника, неприятие к тем, кто считает всех, кто не родился рыжим, грязью под своими ногами, никуда не делось. Второй чертой моего характера, которая только усилилась за эти годы, стала верность единожды данному слову — я обещал себе, что обидчики моей мамы умрут в страшных муках, и они умерли именно так, как я себе представлял…
— Все это осталось в прошлом, арр!
— Да, так и есть! — криво усмехнулся я. — А в настоящем и будущем останется вассальная клятва, которую я дал Зейну Шандору. И поэтому я продолжу ему служить со всем пылом своей души.
Признавать поражение посол не захотел:
— Вы понимаете, что такие предложения два раза не делаются⁈ И потом, если вас смущает цвет ваших волос…
— Да я прекрасно бы обошелся и без первого! — перебил его я. — И цвет волос у меня самый, что ни на есть, правильный — он позволяет отвечать на насмешки рыжих сталью! Да, чуть не забыл — не так давно кто-то из ваших людей пообещал одному из моих вассалов крупные неприятности. Так вот, если вы не хотите услышать о безвременной кончине этого недоумка, то посоветуйте ему как можно быстрее покинуть Лайвен. Ибо я разрешил своим парням вернуть долг сторицей.
Последняя фраза оказалась той самой каплей, которая переполнила чашу терпения арра Ассаша:
— Прежде, чем строить из себя главу Старшего рода, вам стоило бы научиться оценивать риски. И думать. Скажем, о том количестве уязвимых мест, которыми вам «повезло» обзавестись!
— Это угроза?
— Ну что вы! Самое обыкновенное предупреждение! — с намеком улыбнулся он, встал и, церемонно поклонившись, удалился.
Я последовал его примеру — выскользнул в зал, подошел к своим и требовательно уставился в глаза дяде Витту:
— Должность старшего телохранителя, манор, особняк в Глевине и семьсот монет ежемесячного содержания просто так не предлагают. Что ему от меня надо на самом деле?
Ар Дирг помрачнел, а его эмоции полыхнули затаенной болью:
— Твоему отцу тоже предлагали. Сначала место телохранителя короля, особняк и содержание. Года через два добавили к списку манор. А незадолго до отравления — должность капитана королевской стражи. Когда его не стало, я собрал все слухи, какие смог, и выяснил, что послам всех крупных королевств этого мира предписывается предельно тщательно проверять любые известия о необычном поведении благородных из Старших родов.
— Зачем⁈
— Насколько я понял, у тех, в ком сильна кровь Ушедших, могут появляться некие особые способности… — после этих слов дядя Витт немножечко поколебался, а затем добавил: — И если это правда, то Гаттора могли отравить только для того, чтобы эти самые «особые способности» не смог использовать король Зейн…
…Из особняка ар Лоусов я уезжал мрачный и погруженный в не самые приятные мысли. Тем не менее, город все-таки слушал. Точнее, не город, а улицы, по которым мы ехали. И в пределах своих куцых возможностей. Увы, личностей, на которых можно было бы сорвать отвратительное настроение, по дороге так и не попалось. Даже на Пепельной Пустоши, на которую я заехал «на всякий случай».
Радость и облегчение, которыми меня окутали Дары Вэйльки и Найты при подъезде к дому, чуть-чуть пригасили злость, но во двор я въезжал все еще раздраженным. Видимо, поэтому заспанный Оден, чуть замешкавшийся с открыванием ворот, шарахнулся от моего взгляда, как котенок от своры злющих псов. Тем не менее, я нашел в себе силы поблагодарить Конгера и Раздана за сопровождение, помог Майре спешиться, пожелал всем доброй ночи и поднялся на крыльцо. А когда вошел в дом и закрыл двери изнутри, то с удивлением сообразил, что нас никто не встречает. Хотя, по моим ощущениям, бодрствовали все!
Прислушался еще раз. Почувствовал все то, что скрывалось за радостью от нашего возвращения, и, сорвавшись с места, рванул вверх по лестнице. А когда арбалетным болтом пронесся по коридору, в три прыжка пересек малую гостиную и ворвался в спальню, то невольно выплеснул наружу страх за своих женщин напополам с бешенством, щедро приправленные волей:
  
— Что случилос-с-сь⁈ Кто ее обидел⁈
Вэйлька, еще до моего появления успевшая повернуться лицом к двери, сжалась, как от удара. А Тину и Найту, с двух сторон обнимавших заплаканную Альку, аж вдавило в постель.
— Умерь свою волю, пожалуйста! — с трудом прохрипела младшая Дарующая и, не дожидаясь, пока я соображу, что надо сделать, полностью пробудила свой Дар.