Эвис: Повелитель Ненастья (СИ)

«Синее — это море! — еще раз мысленно представив картину в тупике, сообразил я. — Значит, „пятна“ — это земля, а картина — карта нашего мира!»
Одной лишь мыслью я ограничиваться не стал — вернулся в комнатку в подвале, встал на полукруг, вызвал марево, и вскоре убедился, что прав: красным сияла та самая «петелька», которой я коснулся взглядом перед перемещением!
«Вот тебе и вранье! — мысленно воскликнул я, вспомнив реакцию Вэйльки на перечисление способностей „вымышленных существ“. — Ушедшие перемещались! Но не куда хотели, а к таким вот кругам!»
  
Мысль о том, что я на дежурстве, поэтому изучение этого места нужно отложить на пять дней, грызла душу на пару с совестью, но справиться с соблазном оказалось слишком сложно. Поэтому я, увязая в горячем песке и потея от жары, сбегал к правому «рогу», где некоторое время завороженно рассматривал потрясающе красивые водоросли, устилающие морское дно, и стайки разноцветных рыбок, снующих между ними. Затем сходил к ближайшему «канату», сорвал с него пять самых больших цветков, рванул обратно в дом и… еще четверть кольца мучился, пытаясь понять, куда именно мне надо возвращаться.
Нужную петельку удалось обнаружить только после того, как я догадался сравнить запомненные символы с теми, которые появлялись в прямоугольнике под картой при выделении внутренним взором обычных, серебристых. А когда они совпали, задержался еще на некоторое время, так как заметил, что вплотную к ней расположены еще три, и запомнил все, что связано с ними. Потом потянулся волей к той, которая вела в тупик, и облегченно перевел дух, увидев, как вокруг меня снова возникли знакомые стены…
…К выходу, расположенному ближе всего к Бирюзовым покоям, я практически бежал. Перед тем, как выбраться в обычный коридор, завернул «добычу» в снятый с себя камзол и долго смотрел в смотровой глазок, дожидаясь, пока коридоры обезлюдеют. Когда вышел из потайной двери, сделал вид, что возвращаюсь к себе, так как что-то забыл, и заторопился. А через некоторое время, вывернув из-за последнего поворота, поздоровался с Тиммелом, удивленным моим столь быстрым возвращением, пробежал через большую и малую гостиные к спальне и, перешагнув через порог, возмущенно оглядел беззастенчиво дрыхнущих женщин:
— Ну вот, и приноси вам после этого подарки!
На мой голос среагировали все. А уже через пару мгновений, онемев от восхищения, разглядывали, щупали и обнюхивали чуть ли не каждый лепесток!
— Не показывать даже Доре! — дав супругам более-менее оклематься от удивления, приказал я. — И проветрите большую гостиную, а то излишне любопытная родственница заинтересуется незнакомым запахом и замучает вас до смерти!
А когда стайка умирающих от любопытства дам приготовилась разорвать меня на мелкие кусочки, попятился к входной двери:
— Все вопросы поздно вечером: я на дежурстве…
«Поздний вечер» закончился ближе к концу девятой стражи, то есть, почти под утро, так как Шандор заигрался в кости с первым министром, казначеем и дядей Виттом. Вернее, сначала он проиграл приличную сумму и завелся. А спать пошел только тогда, когда вернул две трети проигрыша и слегка успокоился. Дежурить рядом с его покоями остался Топор и дежурная тройка Теней, а я, попрощавшись, отправился в свои покои. А когда прошел три четверти пути, потянулся к петелькам обеих Дарующих в своем сознании и согрел их чувством любви.
В ответ полыхнуло той же любовью, но настолько щедро приправленной любопытством, что я невольно заулыбался, поняв, что дамы так и не легли, так как умирали от желания меня потерзать!
Конечно же, я слегка повредничал: дал им почувствовать сомнение, мол, стоит ли идти туда, где будут рвать на клочки аж впятером? И тут же ощутил такую забавную смесь из робости, неуверенности в себе и беззащитности, что засомневался, со своими ли женщинами я общаюсь.
Оказалось, что со своими: они встретили меня в малой гостиной, одновременно присев в реверансе, подняли скромно опущенные взгляды и посмотрели мне в глаза с такой мольбой, что я расхохотался. И был тут же сбит с ног пятью кровожадными мстительницами, скинувшими с себя столь непривычные образы.
Повоевали на славу — я уходил от чрезвычайно быстрых и согласованных атак боевой «двойки» Найты и «тройки» Вэйльки только за счет скорости. Притирался к ударам, выскальзывал из почти сомкнувшихся захватов, перепрыгивал через подсечки. И, конечно же, контратаковал — щекотал, шлепал по упругим задницам и ласково дотрагивался до отдельных выступающих частей некоторых тел. Однако последнее, самое коварное воздействие, стойко игнорировалось. В смысле, несмотря на то что у Майры, Альки и Вэйльки заблестели глаза, пересохли губы и порозовели лица, шеи и верхняя часть груди, первым требованием, которое они озвучили после того, как, наконец, завалили меня на ковер, было «Рассказывай!!!»
Я и рассказал. Подробно и со своими выводами. Само собой, предварительно убедившись, что к покоям не чувствуется постороннего внимания. Потом младшая Дарующая приволокла лист пергамента, перо и чернила, и я нарисовал карту и те символы, которые запоминал.
Пока я работал пером, женщины молчали. А когда закончил, заговорили обе хейзеррки. Почти одновременно.
— Подобные символы были в послании, оставленном Ушедшими! — воскликнула Найта. Вэйлька же, повторив слова «сестрички» практически теми же словами, добавила: — А такой же серебристый полукруг я видела в нашем тайнике. На полу комнатки с оружием и доспехами Наказующих.
Я аж подпрыгнул:
— Ты уверена⁈
— Ага: у дальней стены, под двумя центральными манекенами. Я еще пыталась сообразить, что это за странное пятно на полу… — уверенно кивнула девушка.
— А море там теплое? — дождавшись паузы в нашем разговоре, попыталась утолить хоть толику своего любопытства и Майра.
— И теплое, и куда более красивое, чем наше озеро! — признался я. А потом рассказал и про ярко-синюю воду, и про водоросли, и про цветных рыбок.
Женщины слушали, как завороженные, мечтательно глядя, кто куда, и млели от предвкушения. А когда я замолчал, уставились в глаза взглядами, которые горели одновременно безумной надеждой и неверием! Я выдержал небольшую паузу. Чисто из вредности. И усмехнулся:
— Один неплохой воин, знающий, с какой стороны браться за меч; две очень сильные Дарующие, способные как лечить, так и убивать; три жутко опасные воительницы, ради красивых цветков и рыбок готовые нарезать на мелкие лоскутки кого угодно…
— Ага!!! — восторженно выдохнула мелкая еще до того, как я закончил предложение.
— … ну и кто нас сможет остановить⁈
— Никто! — вполголоса, но очень пылко и грозно воскликнули воспрянувшие духом женщины.
— Но сначала я схожу туда вдвоем с Вэйлькой, чтобы она вслушалась в окружающий лес.
— Разумно! — одновременно согласились Майра и Тина. Потом вторая замолчала, а старшая жена продолжила: — Только отправляться к морю надо из дому, так как вид нашей семейки в плавательных рубашках или в одном белье, шарахающейся по коридорам дворца, вызовет слишком много вопросов…
Мы заулыбались.
— Зато сбегать на разведку вам с Вэйлькой можно и сейчас: все равно до утра осталось всего ничего, и можно уже не ложиться!
— Ну да, изнывать от предвкушения четверо суток, чтобы узнать, что там живут люди, и отдых на море отменяется, будет слишком жестоко! — поддакнула ей заметно погрустневшая Алька. — Лучше уж расстроиться и поплакать еще сегодня.
Логика в их утверждениях присутствовала. Да и мне хотелось туда вернуться, поэтому я согласился. И с изумлением увидел, что сорвавшаяся с места младшая Дарующая двигается куда быстрее, чем в недавнем «бою»:
  
— Вэйлька, стой!
— Да, дорогой? — уже от двери, ведущей в нашу спальню, отозвалась она и лукаво посмотрела на меня через плечо.
— Что это было⁈
Девушка задорно хихикнула:
— Это мы с младшенькой пробовали изменять меня в два Дара!
— А почему ты не показывала такую скорость в недавней схватке⁈