Беспокойные звезды (ЛП)

Наши пальцы переплелись, и грубое прикосновение его ладони к моей успокоило мой пульс.
Лунный свет подчеркивал высокий свод его скул и впадины щек, заставляя его выглядеть так, словно он был высечен из камня.
Так много людей погибло в этой войне. Но я был одним из счастливчиков, державшихся за жизнь, за которую все падшие отдали бы меня всем, что у них осталось. Возможно, вскоре я обнаружу, что удача убывает, и Калеб тоже. Действительно ли я хотел выйти за пределы Завесы, так и не поделившись самой отчаянной тайной своего сердца?
— Встретимся на территории Эйр через час — надень что-нибудь сексуальное, — сказал я, отходя от него.
— Почему? Что ты задумал? — спросил он так, будто надеялся, что я задумал какую-нибудь пакость.
— Увидишь. — Я игриво ухмыльнулся, а затем помчался по тропинке, обдумывая план, и мое сердце колотилось при мысли о нем.
Калеб был тем Фейри, который подарил мне луну, поэтому я планировала подарить ему небо.
Когда все было готово, я стоял возле Башни Эйр, ожидая появления Калеба. На мне были белые пуговицы, мои любимые рваные джинсы, косы в свежезаплетенных волосах, а на шее чувствовался тонкий землистый аромат одеколона «Элементаль номер 6».
Сомнения зародились, и я был в одной негативной мысли от того, чтобы отменить всю эту идею и никогда больше к ней не возвращаться. Но затем луна подмигнула мне в небе, и я понял, что она меня поддерживает. Сегодня вечером она находилась в фазе прибывающей луны, почти полная, но не совсем, дразнящая мир той маленькой темной частью, которую она держала скрытой. Как будто она оделась по такому случаю: в платье с разрезом на штанине, открывающем достаточно кожи, но не выдающим всю пекарню вместе с кексом. Ты, грязный маленький идиот.
Несмотря на ее провокационный вид, я больше не жаждал ее. Мы были любовниками, ставшими друзьями, и сегодня вечером она проверяла меня, просто проверяя, действительно ли я забыл ее и действительно отдал свое сердце другому.
— Прости, детка, — сказал я. — Хотя ты понимаешь, да? Я имею в виду, ты его видела? Он был создан для меня. По крайней мере, я так думаю. Это все как-то пиздец. Но я собираюсь это исправить. И ты позаботишься о том, чтобы сегодня вечером все прошло гладко, да?
Луна слегка поблескивала, позабавившись мной, и я усмехнулся, хлопнув по ней рукой.
— Сет?
Я посмотрел вниз и увидел Калеба на тропинке, ведущей от Башни Эйр, и мой пульс участился. Он был одет в бледно-голубую рубашку и черные джинсы, его золотистые кудри были зачесаны назад и уложены так, словно он вообще не прилагал никаких усилий. Просто я знал его настолько хорошо, что был уверен, что волосы отнимали у него много времени перед зеркалом.
Мне не хватило слов. Мне. Самому многословному из мастеров слова. Поэтому я просто протянул руку с подношением, надеясь, что он его примет.
Вокруг никого не было. Все было тихо. Как будто луна так и планировала.
Он пошел вперед, подозрительно глядя на меня, но явно доверяя мне настолько, чтобы не заставлять меня отвечать на вопросы о том, что я планировал.
В тот момент, когда его пальцы схватили мои, я бросил воздушную платформу себе под ноги, подняв нас ввысь, и Калеб завопил. Холодный воздух пронесся вокруг нас, и Калеб согрел его огнем, от него волнами исходило тепло.
Я повел его через кампус, пролетая над блестящими крышами, и мой взгляд привлек блестящий золотистый оттенок Сферы. Я отвел нас в дальний угол Земной Территории, где над нами собралось пушистое море облаков, все из которых ранее были предметом спора с моей воздушной стихией.
Я провел Калеба сквозь них, и мы остановились среди облаков, которые простирались достаточно далеко в обоих направлениях, так что мы не могли видеть кампус внизу, только сверкающее небо наверху. Звезды наблюдали за ними, но их яркость сегодня вечером не казалась слишком привлекательной; центральное место заняла луна. Она светила ближе, чем когда-либо, как будто подошла ближе, просто чтобы посмотреть на нас.
 
— Это… дерьмо, Сет. Это потрясающе, — выдохнул Калеб.
— Все что ты можешь видеть в каждом направлении, вплоть до краев облаков — это сплошная воздушная платформа, — объявил я.
Брови Калеба удивленно изогнулись.
— Для чего это все?
— Для тебя, — сказал я, поджимая губы. — Ты можешь бежать по небу, Кэл. Так быстро, как тебе нравится.
Его темно-синие глаза прояснились, и он не четко отлетел от меня, а мне донесся лишь возглас. Он прорвался сквозь облака, отбрасывая от себя белые шлейфы, двигаясь зигзагами туда и сюда. Смех вырвался из моего горла, и он помчался ко мне, схватил меня за руку и перекинул через плечо. Я приземлился ему на спину, адреналин хлынул по моим венам, и я крепко держался, обхватив его руками и ногами.
Калеб мчался вперед на высокой скорости, все быстрее и быстрее, описывая круги, а затем резко нанося удары влево, затем вправо.
— Прыгай, Кэл! — Крикнул я ему, и когда он повиновался, я бросил воздух ему под ноги, запустив нас в небо на дикой скорости.
Мы взлетели на пятьдесят футов, прежде чем я позволил ветру утихнуть, и мы покатились обратно к облакам внизу. В последнюю секунду я замедлил наше снижение, поместив Калеба на воздушную платформу, и он снова побежал, как только его ноги коснулись земли.
Я отпустил его одной рукой, чтобы иметь возможность создавать фигуры в облаках перед нами, создавая для него арки и обручи, туннели и мосты. Была воплощена в жизнь целая полоса препятствий, и я строил ее все больше и больше вокруг нас: спиральные лестницы, извилистые горки, которые выбрасывали нас в лужу еще больше облаков, пандусы, с которых он мог прыгать, и огромные катящиеся шары облаков, которых ему приходилось стараться избегать.
Когда мы сделали перерыв, мы оба смеялись до упаду, падали на мягкую воздушную подушку, наша одежда промокла насквозь от влаги в облаках.
Калеб тяжело дышал, его рука лежала на животе, поднималась и опускалась, а от широкой улыбки на его лице у меня раздувалась грудь. Он выглядел как падший бог: волосы взлохмачены и хаотичны, глаза полны бесконечного света. Я хотел, чтобы он всегда был таким. Беззаботный и наполненный жизнью.
— Как ты видишь время? — Я спросил.
Калеб перекатился на бок, опершись локтем на воздушную подушку под нами и подперев голову рукой.
— Что значит «видишь» время?
— Для меня в голове есть что-то вроде календаря. Январь — это маленький розовый квадратик, который где-то здесь. — Я помахал рукой над головой. — Затем февраль синий и блестящий, а март оранжевый, окруженный волшебными огнями. И я как бы парю над маленьким календарем, пока мы движемся в течение года, понимаешь? Итак, апрель фиолетовый, а май зеленый, но с множеством цветов и праздничным тортом, потому что это твой день рождения. У меня тоже есть праздничный торт для Макса в феврале и для Дариуса в августе, но твой торт самый большой. Тогда июнь желтый и…
— Подожди… почему это имеет такой странный смысл? Ты чувствуешь, что декабрь идет под откос?
— Да! А январь в гору! — Крикнул я. — О, мои звезды, я знал, что сумасшедший, но, по крайней мере, ты тоже сумасшедший.
— Кто вообще хочет быть нормальным? — Он ухмыльнулся.
— Да, — согласился я. — Представь, что тебе нужно делать обычные скучные вещи, например, ходить в продуктовый магазин и покупать продукты.
Калеб рассмеялся.
— Черт, представь, что тебе нужно выбрать салат и положить его в корзину.
— Затем заплатить за это на кассе, — добавил я, фыркнув.
Калеб снова лег, заложив руку за голову.
— Черт, мне нравится быть Наследником.
— Это довольно мило. Хотя… что, если близнецы не захотят, чтобы мы были в Совете? Что, если им даже не нужен Совет? Типа… что нам делать? О другой карьере я даже не думал. Я имею в виду, я думаю, я мог бы стать лунологом…
— Это не дело.