Беспокойные звезды (ЛП)
— Он не может остановиться, — прорычала Рокси. — Поэтому он снова сделал меня беременной.
— Чему ты была рада, пока не появился Габриэль, — напомнил я ей, бросая ядовитый взгляд через комнату на ее брата, который бездельничал на моем белом диване, одним глазом следя за матчем своей жены по питболу, который транслировался по телевизору, и ел мои чертовы закуски, как будто он во всем этом невиновен.
— Я видел младенцев, — ответил он с озорной ухмылкой, которая говорила мне, о том, что он знал об этом и ждал, чтобы рассказать нам, лично, чтобы увидеть, как Рокси теряет свое самообладание вместе со мной.
— Младенцев во множественном числе? — спросил Орион, следуя за Дарси в дом. — Как в случае с близнецами? — Он на мгновение посмотрел то на Райгара, то на Тарина, а затем добавил: — Опять?
— Ага, — сказал Габриэль, ухмыляясь, взяв пригоршню чипсов, прежде чем запихнуть их в рот.
— Ух ты, — сказала Дарси, переводя взгляд с мальчиков на сестру и на меня. — Ты действительно ничего не делаешь наполовину, не так ли, Дариус?
— Как я уже говорил моей дорогой жене, именно твоя генетика предрасполагает тебя к рождению нескольких детей, а не моя, — возразил я, ныряя в укрытие за обеденным столом, накрытым на двадцать персон, когда Райгар ускользнул от меня и побежал, чтобы взобраться на колени Габриэлю.
— Хм, это кажется маловероятным. Я только что приготовила одну булочку в духовке, — задумчиво сказала Дарси. — И я почти уверена, что близнецы происходят от мужской стороны.
— Чушь, — выплюнул я.
— Дерьмовый член, — радостно сказал Тарин, а Рокси нахмурилась, как будто это была и моя вина.
— Да ладно, Рокс, ты любишь мальчиков. Ты не можешь так расстраиваться из-за этого…
— Я их очень люблю. Но мне снова придется принимать у себя в утробе двух огромных младенцев-драконов одновременно.
Дарси скривилась от боли, явно радуясь тому, что ей не приходится сталкиваться с этой конкретной проблемой во время ее собственной беременности, и я выдавил из себя улыбку, что, вероятно, было не лучшим шагом.
— Знаешь, мне нравилось, когда ты была такой же круглой. Это было так мило…
Огненный шар снес шторы позади меня, когда мне почти удалось вовремя уклониться от него.
— Никогда больше, — прошипела она, глядя на меня. — После этого ты никогда больше не приблизишь эту штуку ко мне. — Она махнула рукой в сторону моего члена и отошла от меня, заняв место на диване рядом с Габриэлем.
Я нахмурился на своего зятя, который выглядел слишком удивленным таким поворотом событий, и мог бы поклясться, что он хихикнул, сосредоточившись на игре с Райгаром.
— Хибберти висит, здесь пахнет так, будто Дракон засунул сюда мешочек, — объявил голос, и я огляделся и обнаружил, что Макс и Джеральдин вошли в мой дом, очевидно, никто из них не хотел стучать как полагается. Их годовалая дочь Августалина каталась на плечах Макса и хлестала его по голове мягким цепом. Макс улыбнулся, поморщившись, и позволил Августалине устроить бунт вместе с мальчиками, как только за ними закрылась дверь.
— Она начала бунтовать, — предупредил он нас, забирая пиво из ведра со льдом у кухонного острова. — Чтобы никто не смог удержаться импульсу постоянно покупать ей мороженое.
— Ох, Макси, ты просто понял, что ее шумной привлекательности слишком трудно сопротивляться. Наша дочь не грубая Сирена, запомни мои слова. Со дня на день она обратится как щенок Цербера. — Макс, казалось, был склонен не согласиться, но Джеральдин сменила тему прежде, чем он успел. — Есть ли причина, почему шторы так тлеют?
— У Тори снова близнецы, — сказал Орион, плеснув пригоршню воды в почерневшие шторы, а Джеральдин упала на землю с птеродактильным воплем, который вскоре превратился в какофонию радостных слез, плюс похвалы звездам и моим чреслам.
— Видишь, — сказал я, хватая у Рокси пиво, затем меняя его на газировку, осознавая свою ошибку, и падая рядом с ней на диван. — Джеральдин хвалит мои чресла.
— Значит, ты признаешь, что проблема в твоих генах? — она обвинила.
— Никогда.
— Что за крики? — спросил Сет, когда они с Калебом вошли в мой дом, как будто это место было бесплатно для всех. — Я думал, это вечеринка в честь дня смерти?
— Так и есть, — согласился я, глядя в окно на потемневшее небо и решая, что сейчас самое подходящее время, как и любое другое. Если что и могло снова поднять Рокси настроение, так это, конечно же, наше традиционное ежегодное сжигание Дракона, сделанного из старых мешков, вместе с фотографиями самодовольного лица моего отца. — Ну давай же.
Я встал и поднял Рокси на руки, не обращая внимания на то, как она ударила меня по спине, когда я перекинул ее через плечо и шлепнул ее по заднице, когда она нанесла хороший удар по моей почке.
Она ругалась, как адская кошка, в то время как мальчики оба атаковали мои ноги, как всегда на ее стороне, и я пробился на задний двор через клубок крошечных детей-воинов.
К тому времени, когда я вышел на улицу, я увидел, как за каждую голень вцепился по близнецу, а Августалина стучала по задней стороне моих бедер, в то время как дети Габриэля по очереди лупили меня палками, которые они настаивали носить с собой повсюду. Но я не останавливался, пока не добрался до огромного костра, который был готов и ждал нашего прибытия, чтобы его зажгли.
Тарикс стоял в тени за ним, его взгляд с интересом бегал по членам моей семьи, а на его губах поднималась улыбка. Четыре говорящих дракона, как и следовало ожидать, были с ним: один сидел у него на плече, другой цеплялся за его руку, а синие и коралловый драконы игрались в траве у его ног. Тарикс стал таким же родным, как и любой из моих близких, но когда мы все собрались вместе, он все равно отступал в тень, как будто чувствуя себя чужим. Однако никто из нас не мог это исправить, и я мог только надеяться, что однажды он обретет настоящий покой, который позволит ему усыпить последнего из своих демонов.
— Положи меня, придурок, — потребовала Рокси, и я снял ее со своего плеча в свои объятия, низко опустив ее и украв губительный поцелуй с этих грязных губ, в то время как мальчики повторяли ее ругательства во все горло.
Она боролась со мной, затем сдалась, закусив мою губу настолько сильно, что пошла кровь, и я, наконец, позволил ей отступить с улыбкой на лице.
— Прости меня, — умолял я.
— Нет, — предсказуемо ответила она.
— Мы все здесь? — спросил Сет, пересчитывая головы и лая на детей, чтобы они прекратили двигаться, что побудило их бежать во всех направлениях и дало ему возможность погнаться за ними — чего, конечно, он и хотел.
Ржание привлекло мое внимание к темным облакам, и я улыбнулся, увидев трех пегасов, приземляющихся с неба, во главе с Ксавьером.
Они окружили нас, затем остановились на лужайке, которая спускалась со скалы к морю, и мы все разговаривали между собой, пока они переодевались и снова одевались.
— Я думал, ты летишь с нами? — спросил Ксавьер у Тарикса, когда тот снова поднимался на холм, а Тайлер и София следовали за ним.
— В следующий раз, — сказал Тарикс, пожав плечами, глядя на чучело зеленого дракона, который сидел на вершине костра и ждал своей гибели.
В глазах Тарикса не было ни печали, ни сожаления, но, как и в прошлом году и в позапрошлом году, в этот день он вел себя очень тихо. Общекоролевская традиция сожжения Лжекороля и празднования мира, который был заявлен после его кончины, конечно, всегда была одновременно радостной и тронутой горем, но для Тарикса она, казалось, отправляла его в глубины самого себя, где что-то явно преследовало его, после конца тех ужасных дней.
— Дарси, ты готова? — спросила Рокси, снова сосредоточив свое внимание на ней, и я позволил своему вниманию переместиться на мешок в виде дракона.
— Всегда, — ответила Гвен, вставая между мной и своей сестрой со злобной улыбкой на лице, когда в их руках вспыхнул огонь Феникса.
— Сегодня вечером, как и раз в году, наши мысли задерживаются на давно ушедшем Хромом Лайонеле, — пропела Джеральдин. — Поскольку в этой жизни наверняка нет никого, кто мог бы огорчить его, мы собираемся вместе в этот день, празднуя годовщину победы над ним, год за годом и вспоминаем его. Мы думаем о нем так только по одной причине; чтобы он никогда не ушел из Завесы. Мы хотим, чтобы его душа была связана мыслями живых, чтобы его страдания могли продолжаться и продолжаться вечно от рук тех, кто стал жертвой его злых махинаций. Итак, речь идет о Лайонеле Акруксе — Фейри, который навсегда останется в ловушке ада смерти! Дракон, который горит!