Беспокойные звезды (ЛП)

Пепел от пергамента поднимался в воздух, горя, кружась потоком сверкающих искр, клубясь вокруг меня, когда неземной ветерок тянул мои волосы, и эфир все глубже врывался в меня.
— Я умоляю вас вернуться к нам для этого боя. Поддерживать тех, кто любил и потерял вас, чтобы исправить несправедливость, причиненную вам.
Пылающие клочки пергамента летели выше нас, кружась над нами в водовороте, который чувствовался, только на этом склоне горы, на грани войны. Но это все, что они сделали: просто кружили над нами, Завеса дико мерцала, но не расступалась, несмотря на мои просьбы.
Рыдание сорвалось с моих губ, когда правда об этой неудаче дошла до меня, невозможность этого плана упала, как пепел от кусков пергамента вокруг меня, и крики с поля битвы, казалось, поднялись громче, чем когда-либо, прежде чем судьба сомкнулась вокруг меня как ловушка.
Поражение тянуло меня, этот холод погружался глубже, душил меня, дергал мою душу руками из костей и гнилой плоти, пытаясь утащить меня вниз в качестве платы за эту силу.
Я осела, видя это теперь так ясно, зная, что все кончено, что все искры надежды были потеряны.
Когда я закрыла глаза, мерцание пламени все еще отражалось сквозь мои веки, сила моего Феникса, казалось, горела ярче, когда я поддалась весу этой невозможной магии.
Я стиснула зубы и снова заставила себя открыть глаза, глядя на пустое лицо статуи надо мной и впиваясь ногтями в камень.
— Я не умоляю вас, — прошипела я, мои окровавленные пальцы рисовали на глине последнюю руну, несмотря на то, как дрожала моя рука, и эфир вскрывал меня на части кусок за куском. — Я Тори Вега, дочь Дикого Короля, сестра Дарси Вега и законная королева этой гребаной страны. Я. Приказываю. Нет. Умоляю. —
Зубчатые линии Совуло сверкали на глиняной статуе, нарисованной кровью королевской семьи, и я смотрела на нее, отказываясь позволить смерти или любой другой силе в этом мире бросить мне вызов в защите моего королевства.
— Я приказываю вам прийти ко мне, — прошипела я. — Вернитесь, чтобы сражаться вместе с нами, и возьмите свои мечи. Вы нужны вашему королевству, и ваши королевы приказывают вас, так что ответьте на мой чертов зов!
Рев пронзил меня, когда эфир вырвался из моей руки, вырвался из меня и прожег статую передо мной, затем ту, что рядом с ней, и следующую.
Я отказывалась отступать до тех пор, пока каждый из них не ощутит эту силу, и мое тело больше не сможет сопротивляться агонии удержания.
Я рухнула на колени, тяжело дыша в темноте, которая мешала моему взору. Вдалеке я слышала, как Габриэль зовет меня по имени, как Леон ругается, и как все статуи просто стоят и ничего не делают.
Это не сработало. Я отдала все, и все равно это не сработало.
Удары моего сердца становились все медленнее и медленнее, цена, которую требовал эфир, крадя жизнь из моего тела в течение секунд, минут или часов… Я даже не знала. Единственное, что я знала наверняка, это то, что я угасаю. И это не сработало.
Габриэль кричал, чтобы я держалась, но я больше не чувствовала ни его руки в своей, ни даже порыва ветра. Тьма наконец пришла забрать меня, и боль, которую я почувствовала из-за этой неудачи, прожгла меня, когда я подумала о людях, которых любила больше всего в этом мире, и одно-единственное слово сорвалось с моих губ.
— Простите.
ГЛАВА 96
Я качнулся вперед и прижался к колючей шее Тарикса, у меня в горле застрял вздох, когда окружающий нас мир, казалось, замерцал, золотая паутина Завесы прижалась ко мне и обнажила толпу лиц, смотрящих в ужасе.
Мое сердце замерло в груди, затухающий ритм моего пульса дрогнул в последний раз, когда я так отчаянно пытался цепляться за эту жизнь и жизнь души, которая была связана с моей.
— Рокси, — задыхался я, чувствуя, как ее хватка за жизнь ослабевает, цепи власти утаскивают ее от меня. — Держись, — выдохнул я, хотя моя собственная хватка в этом месте тоже пошатнулась, Завеса истончилась, показывая мне то место, от которого я поклялся держаться подальше гораздо дольше.
 
Тарикс прыгнул ниже, и я чуть не упал с его спины, мои легкие не могли дышать, когда я посмотрел вверх, в лицо Дикого Короля и армию воинов, собравшихся вокруг него.
— Не смей отпускать, — скомандовал Хэйл Вега.
— Ты можешь положить этому конец, — выдохнула моя мама.
Рык вырвался из основания моего горла, и я оттолкнулся от них, от их непреклонных выражений и непоколебимой веры, цепляясь за единственное, что имело для меня наибольшее значение в этом мире.
Я направил свою силу в непобедимую реликвию, дремавшую в моей груди, отдавая все, что у меня было, связи, связывавшей меня с женщиной, которую я любил, и, чувствуя приближающуюся смерть, я не отшатнулся от нее. Вместо этого я протянул руку и приветствовал ее.
ГЛАВА 97
— Вот что тебе нужно знать, чтобы стать монархом; ты никогда не должна извиняться за принятие трудных решений, — прогремел надо мной глубокий голос.
Словно его слова были выстрелом адреналина в мое колеблющееся сердце, я ахнула, мой пульс подскочил, глаза резко открылись. Врата между мирами наконец-то открылись для меня, и что-то дало мне силу, необходимую для того, чтобы широко открыть их, хотя вместо этого я была так близка к тому, чтобы провалиться через них.
Далекое небо было затянуто облаками с оранжевыми и розовыми прожилками, а синева вокруг них была такой яркой, что ослепляла. Среди него, тенью скрывая от меня свое лицо, стоял человек, который был намного больше жизни, чем я себе представляла. Он был до боли знаком, хотя у меня никогда не было возможности узнать его полностью.
Хэйл Вега наклонился и взял меня за руку, поднимая на ноги с кривой улыбкой на лице. Он возвышался надо мной больше фута, но, глядя друг на друга, я не нашла в его взгляде ничего, кроме гордости и удивления.
— Я говорила тебе, что они стали намного более великими, чем ты или я, — сказала женщина рядом с ним, и я повернулась к матери, падая в ее объятия и издавая сдавленный всхлип тоски.
Я все еще чувствовала холод исходивший от глиняного тела статуи, в которой она поселилась, но сверх этого было ощущение ее материнских объятий, которых я никогда не знала.
— Вы пришли, — с благоговением выдохнула я.
Все мои самые отчаянные надежды были связаны с этим, но я не верила, что это сработает до этого момента, стоя на вершине бесплодной горы с родителями по обе стороны от меня.
— Мы служим под командованием Истинных Королев, — сказал мой отец, склонив передо мной голову.
Смех сорвался с губ, когда я оказалась в этой невозможной ситуации, глядя на родителей, которые умерли, чтобы дать нам этот шанс. И в тот момент я поклялась, что мы не будем тратить его зря.
— У тебя есть время, пока битва не будет выиграна, так или иначе, — прозвучал за моей спиной хриплый голос, и я обернулась и обнаружила там Паромщика, его капюшон был низко надвинут, чтобы скрыть его черты, его весло крепко сжималось в кулаке, как будто даже здесь он стоял одной ногой в реке мертвых. И если бы я напрягала слух, я была уверена, что могла бы услышать, как она течет. — Сделай так, чтобы это засчиталось.
Дикая улыбка пленила мои губы, и я отступила назад, переводя взгляд с отца на мать, затем на следующую статую, которая еще не приняла черты ушедшей души. Но когда я посмотрела на пустое каменное лицо, на него упал клочок пергамента, сжег нацарапанное там имя дотла.
Азриэль Орион.
Когда оно превратилось в пепел, черты лица выковались из камня, твердая грудь расширилась, когда творение вдохнуло настоящий воздух и внезапно я обнаружила, что смотрю на лицо человека, который был настолько похож на его сына, что я бы узнала его, даже если бы не увидела, как горит это имя.
— Лэнс там, внизу, — прорычал Азриэль, вытаскивая меч, навершие осталось каменным, а лезвие, казалось, сформировалось из чистого света. — И я ему нужен.