Беспокойные звезды (ЛП)

ГЛАВА 63
Моя кожа зудела и горела от отчаянной потребности воссоединиться с моим королем, Уз Хранителей на сгибе моей руки теперь резко выделялись среди участка покрасневшей, кровоточащей кожи, где я царапала и царапала ее, жаждая немного отсрочку от их постоянной боли.
Меня охватило лихорадочное желание вернуться к нему, необходимость выполнить требования уз и сдержать клятву вечной защиты, данную ему, заставила мой разум треснуть. Большую часть времени я задыхалась, гранича с безумием. Я не могла думать, едва могла найти силы, чтобы поесть, и иногда мне было трудно дышать без него.
И теперь я лежала там, на полу этой грязной комнаты, окруженная трусами и неудачниками, всеми, кто проиграл борьбу за это место. Или хуже; сдались, как жалкие черви, которыми они и были.
Вонь здесь была тошнотворной, хотя нам дали чистую одежду и принять душ, я могу поклясться, что с каждым днем она все ухудшалась, воздух сгущался от резкого запаха неудач.
Я задыхалась, и дыхание казалось поверхностным и тонким, мои легкие горели от потребности в большем количестве воздуха, звон в ушах делал слова тех, кто находился за решеткой моей клетки, неразличимыми. Перед моими глазами танцевали искорки света, но когда я закрыла их, даже воспоминаний о моем дорогом, любимом короле было недостаточно, чтобы успокоить мою боль.
Раздался лязг, и я открыла веки, чувствуя, как корка вокруг них, образовавшаяся после стольких бессонных ночей, трескается и осыпается при этом.
Начищенные ботинки остановились передо мной, мужчина спросил, что со мной не так, толчок в плечо заставил меня зарычать от ярости.
Я содрогнулась под ними, опустившись так низко, что от позора я поморщилась. Я была Драконом, и все же здесь я лежала у ног таких ничтожных зверей.
— Ты больна? — спросил один из них, снова пихая меня.
Я застонала, и слишком поздно ударила его рукой, чтобы коснуться поврежденной конечности.
— Давайте отвезем ее в лазарет Урана, — решила женщина, пока я металась и плевалась в них, пытаясь отбиться от хватки их рук.
Но даже когда я это сделала, мое сердце треснуло в груди, потребность, которую я чувствовала в своем короле, парализовала меня своей силой, беспомощность моего желания, когда я была заперт в этом отвратительном месте, достаточно, чтобы уничтожить то немногое, чем я была.
Раздался хлопок, когда ворота нашей камеры открылись, а затем закрылись, моя спина выгнулась, упираясь во что-то твердое, пока я пытался понять движение вокруг себя, тусклый свет, внезапно ставший ярким, застоявшийся воздух сменился свежим.
Мои потрескавшиеся губы приоткрылись, когда я посмотрела на небо, мое тело дернулось, когда я рванулась к нему, желая оказаться там, среди облаков, извергая огонь в глубокую синеву. Но когда я попыталась дотянуться до него, я обнаружила себя связанной, моя грудь была привязана ремнями к твердой поверхности, по которой меня везли.
— Позови Джеральдин, — сказал человек, чья магия несла мои носилки, и я вывернула шею, чтобы увидеть, как хитрая крыса, спешила повиноваться.
Чья-то рука коснулась моего запястья, и я яростно зарычала, кренясь к женщине, которая шла там, оскалив зубы. Я бы вырвала ей горло, используя только эти тупые клыки Фейри, если бы это было все, что у меня было в распоряжении.
Она в тревоге отпрянула, ее пальцы соскользнули с моего запястья, ее рука коснулась моей, и в этот момент я почувствовала прилив силы. Золото.
Я вцепилась в нее, отбрасывая свой вес, впиваясь ногтями в ее руку и истекая кровью. Она закричала, отшатнувшись назад, но мои пальцы вцепились в золотой браслет, который она носила, и сорвала его с ее запястья. Носилки упали на землю, и я сильно ударилась о землю лицом.
Крики тревоги раздавались вокруг меня, тяжелый вес какого-то кретина прыгнул мне на спину, чтобы удержать меня, только еще сильнее вдавливая мое лицо в гравий, но оно у меня было, и я поспешно засунула его за пояс, золото прижималось прямо к моей плоти.
 
Они снова подняли меня в вертикальное положение, еще больше лоз змеились с разных сторон, чтобы удержать меня, и я дергалась и металась, вырываясь из-под их контроля. Но тем временем горячая струйка силы начала подниматься под моей кожей, пока золото восстанавливало мою магию.
Пока мы шли дальше, я замерла, мои глаза были устремлены в небо, а мысли о моем короле стали в моей голове яснее, чем когда-либо. Магия, медленно нарастающая в моей крови, помогла облегчить некоторые мучения, с которыми я столкнулась с тех пор, как была вынуждена провести время без энергии. Всем остальным жалким душам, жившим в моей камере, была предложена возможность использовать немного магии в изолированной среде, чтобы предотвратить безумие, которое могло быть вызвано длительным отсутствием в ней. Но им был предложен этот шанс за хорошее поведение. Я бы никогда не опустилась до того, чтобы вести себя хорошо ради этих скотов и негодяев. Я была Драконом, превосходила их во всех отношениях, и они не хотели меня запугивать.
Боль в моей груди уменьшилась по мере того, как росла искра волшебства. Это был всего лишь тлеющий уголь по сравнению со всей мощью того, на что я была способна, но это было начало.
Мой взгляд перебегал с лица на лицо, отмечая каждую крысу на смерть, пока они переносили меня в самое сердце Академии, к лазарету Урана.
Там меня переложили на кровать, с моего тела сняли лозы и надели на лодыжку единственные наручники, приковав меня к металлическому каркасу кровати.
Я оставалась совершенно неподвижной, когда в комнату вошли мать Дикинс, главный целитель Академии и профессор, преподававший этот предмет, но мои глаза перемещались с места на место, план формировался во мне так же верно, как тот золотой браслет восстанавливал мою магия.
В стеклянном шкафу вдоль стены были выстроены зелья и тоники, всевозможные вещи, от средств от блох до тоника «Фемидия» и успокоительных средств, но мой взгляд остановился, когда я увидела именно то, что мне было больше всего нужно. Флакон с противоядием от подавления Ордена и пачка новых шприцев только и ждут, чтобы набрать достаточно мощную дозу, чтобы освободить моего Дракона из цепей, в которые он был заперт.
Я подождала, пока большая часть охранников выйдет из комнаты, видимо, довольные тем, что теперь я под контролем. Как будто такие жалкие кретины, как они, действительно могли когда-либо действительно надеяться на то, чтобы надолго контролировать одного из самых могущественных зверей во всем мире.
Рычание пробежало по моему горлу, когда я осталась в компании целителя и только двух охранников. Это было оскорбительно они считали себя достаточными, но вскоре осознают ошибочность своего решения.
Я позволила целительнице влить в меня свою магию, приветствуя дополнительную силу, которую она придавала моим конечностям, слои усталости, которые были сняты ее помощью. Она осмотрела меня, что-то бормоча себе под нос, а затем, глядя мне в глаза, спросила, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз принимала Фаэроиды.
Я облизнула губы, услышав этот вопрос, какая-то часть меня знала, что тряска и агония в моем теле возникли не просто из-за разлуки с королем и действия Уз Хранителя. Мне нужно было лекарство. От одного только упоминания об этом у меня перехватило горло, а сердце заколотилось от отчаяния.
— Слишком долго, — признала я, и дрожь в моих руках все равно подтвердила это.
Целитель кивнул.
— Я принесу тебе дозу. Небезопасно резко бросаться на эти вещи.
Она выбежала из комнаты, и звон в моих ушах достиг крещендо, когда все частично сформированные планы в моей голове исчезли, моя жажда тонизирующего средства поглотила каждую частичку моего разума, мой взгляд был прикован к этой двери, ожидая ее, вернувшийся в отчаяние, которое казалось полностью физическим.
Женщина, которую я поранила, сердито смотрела на меня, залечивая кровавые раны, которые я оставила на ее теле. Ее рука скользнула по ее запястью, и она втянула воздух, заставив меня сосредоточиться на ней, в то время как ее разум обрушился на осознание, ее губы приоткрылись на обвинении.