Беспокойные звезды (ЛП)

— Сет, — рявкнул я. — Что я говорил о сохранении этой тайны?
— Ты сказал держать это в секрете от Дарси, — невинно сказал Сет.
— Я не верю, что это были мои слова.
— Конечно, были. Я бы не стал портить сюрприз моей малышке. Дайте мне немного времени. В любом случае, вы, ребята, ей не скажете, не так ли? — Он посмотрел на стадо пегасов, и они заржали и покачали головами.
Я стиснул зубы, уверенный, что кто-то в этой комнате собирался ей рассказать, а мой главный подозреваемый уже доказал, что не может держать рот на замке и пять минут.
Я кинул головой в сторону пегасов, и они подбежали во главе с Ксавьером.
— Что-нибудь маленькое, — сказал я, предлагая им кольцо, и они переглянулись, прежде чем София наклонилась и прошептала остальным. Я улавливал каждое слово и был доволен их выбором, поскольку каждый из них поднял руку над кольцом, и их кожа начала сиять. Это сияние перелилось на сапфир, заставив его красиво блестеть, а синий цвет стал ярче, чем раньше.
— Оно будет сиять еще ярче, когда рядом появится радуга, — сказал Тайлер.
— Ей это понравится, — сказал я, уверенный в этом.
Габриэль подошел, когда пегасы разошлись, и строго посмотрел на меня.
— Я полагаю, теперь ты будешь спрашивать моего благословения?
— Твое Зрение, вероятно, подсказало тебе ответ на этот вопрос, — сказал я тихим голосом. — Ей не нужно чье-либо разрешение, чтобы делать то, что ей заблагорассудится.
Габриэль на мгновение посмотрел на меня, затем широко улыбнулся и похлопал меня по щеке.
— Хороший мальчик. Это было испытание. Я думал, ты однажды постучишься в мою дверь и спросишь меня об этом. Я видел, что ты думал об этом раз или два. Но этот вывод — все что мне нужно было услышать. Я бы сам не выбрал для нее лучшего Фейри, Орио. Ответ на твое предложение принадлежит ей.
— Я думаю, Хэйл предпочел бы, чтобы ты преклонил колени у его могилы и попросил у него благословения, — сказал Дариус, и мне вспомнились дни моего друга среди мертвых, мое сердце колотилось от осознания того, что он проводил время с родителями Дарси. То, чего я никогда не получу возможности сделать до самой смерти.
Дариус нахмурился, поняв, что мы все смотрим на него.
— Ты ему понравился, — сказал он, весело вздохнув, вспоминая что-то — Он назвал тебя хорошим выбором для своей дочери. И Мерисса была так же заинтересована в тебе.
Я улыбнулся, эти слова вызвали волну тепла в моей груди, и Джеральдин снова разрыдалась.
— Вероятно, они сейчас здесь, — добавил Дариус, махнув рукой на комнату в целом. — Наблюдают за нами. Особенно когда мы все думаем и говорим о них. Они бы почувствовали притяжение и пришли посмотреть, что происходит.
— Действительно? — пробормотал я, глядя на небольшое пространство, оставшееся в комнате, и задаваясь вопросом, могут ли на самом деле быть призраками, стоящие среди нас и радующиеся нашей радости. — Если это правда, то, надеюсь, ты знаешь, что я буду любить и защищать ее, как не мог бы сделать это ни один другой мужчина.
Ветер пронесся по комнате, на балконе зазвенели колокольчики, и тепло коснулось моей щеки, как будто кто-то положил туда руку.
Я резко вздохнул, и Дариус весело фыркнул.
— Видишь, мудак? Я же говорил, что мы будем помнить тебя, — сказал он пустому пространству, и свет замерцал, как будто Хэйл ответил на эту насмешку.
— Ты думал о Марселе, как я тебе говорил? — внезапно спросил Дариус у Габриэля, привлекая к нему все внимание.
— Что? — Габриэль нахмурился в замешательстве.
— Твой мертвый отец. Биологический. Я рассказал тебе о нем, прежде чем ты ушел в хижину, — сказал Дариус, прищурившись на Габриэля, как будто он намеренно тупил.
— Ты ни разу не упомянул мне о моем биологическом отце и не указал, что имел с ним какое-либо общение за пределами Завесы, — раздраженно ответил Габриэль.
— Марсель, — объявил Дариус. — Я точно говорил.
Еще один звон колокольчиков, казалось, подтвердил это, и глаза Габриэля прояснились.
— Марсель… — пробормотал он про себя.
 
Дариус кивнул.
— Да, я говорил тебе, что он постепенно теряет память и ему грозит опасность быть унесенным в Запределье, если никто никогда не будет думать о нем и не будет горевать по нему. Честно говоря, я удивлен, что ты не отнесся к этому более серьезно, потому что может быть уже слишком поздно, если ты даже не…
Габриэль бросился на Дариуса, схватил золотой медальон, висевший у него на шее, и зарычал ему в лицо.
— Ты ни разу не говорил мне думать о нем, — прорычал он.
— Может быть, ты уберешь от меня свои чертовы руки, Флэппи, прежде чем я их сожгу, — ответил Дариус, делая шаг вперед и сердито глядя Габриэлю в глаза.
— О, перестаньте быть бандитами и вернитесь к своей задаче, прежде чем я выкину вас отсюда! — потребовала Джеральдин, вставая между ними двумя и заставляя их разойтись.
Габриэль нахмурился, глядя на Дариуса, но послушался и забрал у меня кольцо, чтобы внести свой вклад. Я наблюдал, как он добавил два крошечных ромба среди листьев Калеба, размышляя, стоит ли мне комментировать только что сказанное. Он никогда не упоминал мне своего биологического отца, и я задавался вопросом, хочет ли он узнать о нем больше. Я был уверен, что сделал бы это, если бы мы поменялись ролями.
— Кто подослал этого свистящего ублюдка? — Разъяренный голос Тори прорезал воздух.
Я обнаружил, что она залезла в окно, ее волосы торчали во все стороны, а на лице была запечатлена хмурая гримаса.
Джеральдин подошла, чтобы ответить, но я щелкнул вокруг нее заглушающим пузырем, чтобы она не разозлила ее еще больше.
— Я, — сказал я спокойно.
— Ты, — прошипела она, приближаясь ко мне и позволяя своим крыльям упасть за спину.
— Тебе просто нравится утренняя певчая птичка, — сказал я со злой улыбкой на губах.
Тори подняла руку, как будто собиралась попытаться ударить член, но затем ее взгляд упал на кольцо, и она запнулась, сузив глаза.
— Ты засранец, — выдохнула она, опустив руку и подняв глаза, чтобы встретиться с моими. — Ты собираешься сделать предложение. — Она произнесла это как обвинение в убийстве, и я пожал плечами в ответ.
Без предупреждения я получил от Тори кое-что, что редко получал. Она подалась вперед и обняла меня, поднялась на цыпочках, обняла меня за плечи и заговорила мне на ухо.
— Никто ее не достоин, но если кто и заслуживает ее, так это ты, Лэнс Орион.
Эти слова значили для меня все, и я крепко сжал ее, прежде чем отпустить и предложить ей кольцо.
— Добавь то, что тебе нравится.
Она задумалась на мгновение, прежде чем протянуть руку и создать из золота крошечный символ Близнецов наверху застежки, держащей сапфир со звездами с каждой стороны.
— Вот, — прошептала она, и я клянусь, на секунду в ее глазах стояли слезы, прежде чем она моргнула и отступила назад.
— Когда ты собираешься это сделать? — горячо спросил Сет.
— Он узнает, когда, — ответил мне Габриэль со всезнающим взглядом, и я поверил в будущее, которое он мог увидеть для нас. Возможно, он не знал, выживем ли мы в предстоящей битве, но будь я проклят, если вступлю в войну до того, как будет сделано мое предложение, и я был уверен, что он это видел. Я просто надеялся на звезды, что Блу скажет — да.
Я проскользнул обратно в постель, не потревожив Дарси, и легко заснул, прижав ее тело к своему и крепко обняв ее. Я оставил кольцо на сохранение Габриэлю, и, конечно, если бы я отдал его Дариусу, мне, возможно, пришлось бы вырвать его из его пальцев в следующий раз, когда я попрошу его.
Когда мы проснулись, был полдень, и наши желудки урчали от еды. Я отправился в Сферу, принеся с собой пиршество, которое набило нам желудки. Мы пока не позволяли нашим разговорам перейти к войне, говоря о прошлом, нашем детстве, путях, которые привели нас друг к другу, а затем вспоминая дни, которые мы провели, влюбляясь. Вскоре она уже была подо мной, я целовал ее повсюду и говорил ей, как много она для меня значит. Мне хотелось вписать эти слова в ее кожу, сделать их постоянными, чтобы, если мы когда-нибудь расстанемся, она все еще могла чувствовать их там.