Беспокойные звезды (ЛП)

Если бы Макс не усыпил звезду, кто знает, что бы здесь произошло? Судя по словам Рокси, сила, которой владела Лавиния, намного превосходила пламя Феникса ее и ее сестры, а также магию в их венах. Я понятия не имел, сколько времени у нас осталось до того, как звезда снова проснется, но как только это произойдет, Лавиния обязательно вернется, чтобы закончить начатое. И мой отец мог бы просто присоединиться к ней, вместо того, чтобы прятаться в своем замке.
Я направился в Сферу, едва удостоив взглядом тех немногих Фейри, которые слонялись по этому месту, некоторые ели, а другие просто сидели в тишине, возможно, неспособные заснуть, когда война играла в их головах.
Я подошел к концу стойки, где находился небольшой люк, и коснулся его рукой, высвободив достаточно энергии, чтобы он меня узнал. Эту штуку установили ближе к концу нашего первого семестра, после того как Калеб устроил истерику из-за того, что не смог позавтракать в три часа ночи после того, как однажды вечером мы все выпили. Он потребовал возможность размещать заказы какую бы еду и питье он ни хотел, независимо от времени дня и ночи, и поскольку он был титулованным засранцем, а его мать была одной из четырех самых могущественных Фейри в королевстве, академия смягчилась и создала это для нас четверых использовать исключительно. Хотя я предполагал, что мне, вероятно, следует предоставить к нему доступ и близнецам.
Плетеная корзина ждала меня, когда люк открылся, и я схватил ее за ручку и повернулся, чтобы уйти так же быстро, как и пришел.
Я взглянул на красный диван, который когда-то символизировал нашу власть в центре комнаты — хотя теперь его отодвинули в сторону, чтобы освободить место для огромного стола, который мы использовали для военных советов. Сет и Калеб сидели там, прижав бедра друг к другу, низко склонив головы, разговаривали и делили огромную пиццу.
Они подняли глаза, словно чувствуя на себе мой взгляд, и я улыбнулся им, прежде чем показать Сету знак мира и подмигнуть.
Губы Сета раскрылись, и Калеб толкнул его локтем в бок, прошипев что-то ему на ухо, чего я не услышал, но это все равно заставило меня рассмеяться, как засранца.
Я вошел в дверь, не сказав им ни слова, наслаждаясь тем, как они старались реагировать каждый раз, когда я насмехался над их тайным романом.
Я достаточно быстро добрался до Игнис Хаус, не обращая внимания на взгляды тех немногих, кто не спал в общей комнате. Если бы мне пришлось вынести еще один вопрос о том, каково это за пределами Завесы, я бы, скорее всего, отправил туда того ублюдка, который меня просил, чтобы он увидел это своими глазами.
Я направился обратно в свою комнату, направляясь прямо к ванной, где пар валил через открытую щель в двери, но когда я открыл рот, чтобы объявить о своем возвращении, я замер.
Рокси была в моей ванне-джакузи, вокруг нее кружились пузыри, а ее голова запрокинулась к краю ванны, где она заснула.
Я поставила корзину для пикника рядом с дверью, доверяя магии внутри нее, чтобы сохранить еду теплой, затем схватил стул и направился в ванную. Я поставил стул рядом с краем ванны, затем наклонился ближе, чтобы поцеловать ее в лоб. Она что-то сонно пробормотала, и я улыбнулся, увидев потеки туши под ее глазами и облупившийся красный лак для ногтей на кончиках ее пальцев там, где ее рука лежала на краю ванны.
Джеральдин каждый день следила за тем, чтобы близнецы выглядели идеально, но я знал, что консилер под глазами Рокси стал гуще, а румянец придавал щекам более необходимый цвет. Она работала изо всех сил между военными советами и проверками армии, не говоря уже о том, чтобы выполнять задачи, подобные той, которую она взяла на себя сегодня.
Я наложил на руки магию воды и потянулся, чтобы начать мыть ей волосы. Пока я это делал, она держала глаза закрытыми, но уголки ее рта приподнялись в улыбке. Она застонала, когда я начал массировать шампунем ее черные локоны, и узел, который весь день туго затягивался у меня в груди, наконец развязался.
— Я скучал по тебе сегодня, — пробормотал я, смывая пену с ее волос теплой водой, которую слил с ладони.
 
— Такой навязчивый, — сонно поддразнила она.
— Иногда мне кажется, что я скучаю по тебе, даже когда ты со мной, по осознанию того, что тебе нужно куда-то пойти, что-то сделать, где-то быть, всегда висеть там, ожидая момента, чтобы снова украсть тебя.
Рокси рассмеялась, а затем снова застонала, пока я наносил кондиционер на ее волосы.
— Я королева, — отметила она.
— Каждый хочет кусочек тебя, — согласился я.
— Но ты единственный, кто может сохранить кусочки, которые ты откусил, — ответила она.
Я еще раз промыл ее волосы, чтобы очистить их, а затем придвинулся поближе, чтобы стереть макияж с ее лица. Она позволила мне это сделать, открыв свои большие зеленые глаза, которые когда-то пленили меня одним, запятнанным судьбой взглядом.
— Я был таким дураком, что потратил столько времени на борьбу с тобой, — сказал я.
— Война вызывает у тебя ностальгию, Дариус? — спросила она, и, черт возьми, мне понравилось, как ее язык обволакивал мое имя.
— Может быть.
— Мы выиграем, — добавила она, и эта ложь слетела с ее губ, потому что мы оба знали, что шансы на это в лучшем случае невелики, несмотря на то, как сильно мы будем бороться за это.
— Я знаю, — согласился я, моя нечестность столь же греховна, как и ее собственная.
Она понимающе улыбнулась, но в глазах женщины, которая была моим миром, не было страха, только пылающее желание воплотить эти слова в истину, несмотря на то, как складывались шансы.
Она протянула руку, сжала мою рубашку и дернула меня достаточно сильно, чтобы заставить меня встать со стула. Джакузи было более чем достаточно большим для нас обоих, и я засмеялся, позволив ей затащить меня в него, полностью одетого, с ботинками и всем остальным.
Рокси поцеловала меня между смехом, мой вес прижал ее к воде, прежде чем я откатился и встал лицом к ней, обхватив ее икры своими бедрами.
— Вот, ешь, — сказал я, используя свою магию воды, чтобы донести корзину до нас, прежде чем я погрузился в мысли о ее плоти и забыл о заботе о ней, как обещал.
— Ты нес для меня корзину для пикника через весь кампус, как Красная Шапочка? — она смеялась, пока я балансировал эту штуку на стуле рядом с ванной и открывал ее.
Я фыркнул.
— Да, детка, я это сделал. А какие у тебя большие глаза, бабушка.
Она снова засмеялась, хлопая на меня ресницами.
— Тем лучше я могу увидеть твою чушь, моя дорогая.
Я усмехнулся, вынул из корзины дымящуюся тарелку с начос и положил ее на плавучий поднос со льдом, который специально для этого бросил. Она потянулась к ним, но я отмахнулся от ее руки и сам поднес одну к ее губам.
— А какие у тебя большие губы, — добавил я, когда она позволила мне покормить ее с удивленным выражением лица, которое каким-то образом граничило с пренебрежением. Но она была моей королевой, как она любила подчеркивать, поэтому я собирался сыграть послушного подданного.
Как и следовало ожидать, она стонала, пока жевала, облизывая свои вызывающие фантазии губы, прежде чем ответить.
— Тем лучше я могу поцеловать тебя, моя дорогая.
Я подавил желание сделать именно это, продолжая кормить ее, пока она позволяла это, ее глаза блестели от облегчения, она наслаждалась игрой.
— Твои ботинки впиваются мне в задницу, — пожаловалась она с полным ртом, прежде чем сдернуть один с моей ноги и выбросить из джакузи, вода разлетелась повсюду. Вскоре последовал второй.
— Я был рад ждать тебя у воды, — сказал я, доставая из корзины бутылку текилы и наливая ей порцию в один из стаканов, которые так же находились в корзине.
— Я хотела, чтобы ты был ближе, — легко ответила она, эти слова были почти так же хороши, как если бы она скользнула ногой по моему бедру и провела ею по выпуклости моей промежности.
Я наклонился поближе, чтобы налить ей в рот текилу, и она позволила мне, проглотив порцию одним глотком.