Пиастры, ром и черная метка! (СИ)

Речь произвела на мужчин сильное впечатление, но особо их поразила та, кто ее произнесла. Она была столь же непривычна взору европейца любой эпохи, как яркая колибри в норвежском поселке.
Васко открывал и закрывал рот, пытаясь произнести хоть слово, но у него ничего не получалось. Максим понял, что испанец впал в полнейший ступор, и взял инициативу в свои руки.
— Сеньорита! — он чуть пихнул де Кардоса в бок и глубоко поклонился. — Позвольте называть вас так, раз уж мы говорим на испанском языке. Мы совершенно не ожидали встретить здесь столь высокородную гостью, поэтому вы должны извинить наше изумление. Теперь, когда ситуация прояснилась, прошу дать нам немного времени на раздумье! На этом корабле вам будут оказаны почет и уважение, соответствующие вашему положению. Конечно, с этой минуты, вы уже не пленница! Вы — свободны и вольны делать, что вам будет угодно. В этом я ручаюсь перед вами своим словом, благородного рыцаря фон Валленштейна, а так же словом испанского кабальеро капитана де Кардоса, который в данное мгновение настолько очарован вашей красотой и грацией, что самостоятельно не может произнести ни звука…
Васко в ответ попытался что-то сказать, но его пересохший от волнения рот издал лишь невнятное кхеканье.
Впрочем, красавицу Фатиму это не удивило. Они царственно кивнула в ответ, принимая комплименты, сделала вполне европейский книксен и, шагнув назад, исчезла в переливавшихся всеми цветами радуги тканях. Ни капли страха на ее лице Максим не увидел, хотя, казалось бы, ситуация располагала к панике: чужие мужчины захватили корабль и могут сделать с ней все, что придет им в голову. Так что ее самообладанию можно было только позавидовать.
Место молодой госпожи заняла служанка. Ее лицо точно не выражала радости от знакомства, и молодые люди, пятясь задом, вывалились из каюты, дверь которой немедленно захлопнулась за ними следом.
— Хьюго, вы ее видели? — испанец все не мог прийти в себя. — Она настолько прекрасна, что у меня сводит дыхание и останавливается сердце! Как мог господь наш Всемогущий создать столь идеальное создание? Ведь, глядя на нее, любой отдаст душу лишь за один благосклонный взгляд, за легкое движение ее руки, за возможность лицезреть ее совершенное лицо хотя бы долю мгновения…
— Да вы, кажется, влюбились? — поставил диагноз Максим.
— Более того! — вздохнул Васко. — Я пропал навеки!..
— Сочувствую! Однако, нам нужно многое обсудить, — тем временем, они перебрались в капитанскую каюту и Максим плеснул в бокалы немного рома. — Если вы помните, вторым условием капитан Шарп поставил передачу ему сеньориты Фатимы…
Кардос резким жестом прервал его слова. Лицо его исказилось в таком диком приступе ярости, что Максиму на мгновение стало не по себе, хотя гнев Васко и был направлен вовсе не на него.
— Об этом не может быть и речи! Я ее никому не отдам!
Но и Максим начал потихоньку закипать.
— Во-первых, капитан, — заговорил он резким, неприятным тоном, который сам в себе не ожидал, — начнем с того, что эта девица — точно такой же приз, как и прочие ценные вещи, которые мы захватили на этой шхуне. И вы не можете просто так, своей волей решить ее судьбу. Прочтите наш контракт!
— Что вы хотите этим сказать? — было видно, что об этом де Кардос не подумал.
— Все очень просто. Часть этой сеньориты принадлежит мне, часть — команде, часть — де Мендосу и прочим кредиторам, часть — Короне. Вы что предпочтете? Левую руку или голову?
— Я откуплюсь, — угрюмо ответил Васко, уже осознавший все сложности положения.
— А у вас есть, чем? Но даже если не принимать во внимание ее стоимость. Да вы хоть понимаете, кто эта девица? Она — младшая дочь самого могущественного человека Индии, падишаха Могольской империи! Я понятия не имею, почему, обладая подобным сокровищем, капитан Шарп напал на «Мазарини». Возможно и скорее всего, что он просто тупой и жадный кретин, который не смог устоять перед очередным искушением. Если бы он женился на Фатиме, даже вопреки ее воле, это в одночасье сделало бы его одним из богатейших людей на свете… вы проверяли трюм шхуны? Фатима что-то говорила о богатых дарах, которые она везла в Мекку…
 
Де Кардос, который совсем растерялся от этого напора, как-то потерянно развел руками.
— Нет, понимаете, не успел, столько всего навалилось…
— Подозреваю, что там вас ожидает много приятных сюрпризов. Вы могли бы уже считать себя богатым человеком… но этот приз придется вернуть владельцам.
— Не понимаю вас…
— Я объясню, — Максим придвинул голову ближе к лицу Васко и заговорил тихим голосом, опасаясь быть подслушанным, — что вы хотите от жизни, кабальеро?
Кардос нервно пожал плечами.
— Не знаете? А я знаю! Вы хотите богатства и независимости, хотите, чтобы с вашим словом считались, хотите уважения и признания. Не так ли?
— Все верно, но моя служба…
Максим открыл иллюминатор, и каюту обдало свежим воздухом, разгоняя запах рома. За бортом стремительно темнело, как может темнеть только летом, когда еще минуту назад солнце где-то на горизонте медленно ползло по небосклону, освещая мир лилово-сиреневыми тонами, а потом внезапно наступала глухая ночь, и лишь звезды и луна позволяли ориентироваться в пространстве.
Здесь, в южным морях, звезд было видно столько, что любоваться их блеском можно было до самого утра. Максим пару минут постоял, глядя в небо сквозь иллюминатор, а потом продолжил:
— Сегодня перед вами открылись совершенно иные перспективы, мой друг. Эта пленница — ваш пропуск в высшее общество! Представьте только, что вы вернете ее падишаху, как вернете и все украденные сокровища. Думаю, благодарность отца будет весьма щедрой. Но деньги — это не главное. Перед вами открываются совершенно иные перспективы. Доставьте пленницу не как частное лицо, а как представитель испанской Короны. Не требуйте ничего взамен, падишах сам даст вам все и даже больше. И вот тогда, когда вы добьетесь новых преференций для Короны, вы окажетесь на новом уровне. Понимаете, о чем я?..
Де Кардос взглянул на Максима совершенно другими глазами. С одной стороны в его взгляде явственно просматривалось возросшее уважение, но с другой, и это Максу не понравилось, он почувствовал со стороны испанца некое опасение… точнее, осторожность, которой прежде не наблюдалось. Словно бы в одночасье дружеские отношения окончились, и начались отношения деловые.
— Да вы сам дьявол! Просчитать события на столько шагов вперед… но вот что я вам отвечу — не знаю, правда ли то, что вы сейчас напророчили, но я верну бедную дочь несчастному отцу по собственной воле и безо всяких задних мыслей. Это долг каждого благородного человека! Что же касается ее стоимости, как части приза, я рассчитаюсь за нее сполна из собственной доли.
— Браво, дон Васко, — Макс негромко захлопал в ладоши, — иного я от вас и не ожидал. Что же касается капитана Шарпа…
— Что касается этого мерзавца, мы дождемся утра, когда он прибудет за ответом, и я ему откажу. Сожалею, но драться за приз с «Мазарини» мы не будем. Таково мое решение! Нам придется разделиться. Вы с частью команды вернетесь на бриге в Портобело, доложите обо всем де Мендосу и алькальде, потребуете или наймете подкрепление, и с большим числом людей вернетесь на этот остров, чтобы уничтожить пиратов и забрать золото с корабля. Если все проделать быстро, капитан Шарп не успеет никуда деться. Этим золотом мы рассчитаемся с де Мендосом и закроем долги.
— Вы же в то время?..
— Я со второй частью экипажа отправлюсь на шхуне в Индию, чтобы вернуть Фатиму ее отцу. Припасов нам хватит. Если провидение будет благосклонно, и погода не подведет, мы обогнем Африку с юга, сделаем стоянку на Мадагаскаре, чтобы пополнить припасы, а после достигнем берегов Индии.
— Это путешествие займет не один месяц.
— Пусть так, но я должен это сделать. И я сделаю!
Максим смотрел на него и думал. Вот сейчас этот благородный испанский аристократ, пусть и бедного рода, за мгновение, благодаря единственному короткому разговору с незнакомой девушкой, взял и поменял свою судьбу. И вовсе не ради будущих привилегий, а просто потому, что влюбился с первого взгляда. Смог бы он сам поступить подобным образом сейчас или в своем будущем, о котором он вспоминал все реже и реже? Ответа у Максима не имелось.