Суррогатный наследник (СИ)
— Потерпи, ещё чуть-чуть разомну, — проговорила Эмма, поднимаясь выше. Руки делали своё дело, тогда как голова была подчинена отнюдь не медицинским мыслям. Очень не компетентно для профессионала, но для женщины… У неё просто не было шансов игнорировать мужественное, красиво вылепленное тело под пальцами, которые помимо воли добавляли ласки и поглаживаний в её движения. В себя её привело бы присутствие рядом Хлои, которая неимоверно её раздражала своей высокомерностью и желанием показать, что Ник принадлежит ей. Вот только сейчас Эмма была бы рада такому вмешательству, чтобы прийти в себя и не увязать в этом мужчине больше и глубже, теряя себя и понимая, что мечты её невыполнимы.
— На сегодня, пожалуй, всё. Будем постепенно увеличивать продолжительность процедуры.
Эмма отошла от кровати, чтобы вымыть от массажного масла руки, а вернувшись, наткнулась на обжигающий синий взгляд. Вроде бы холодный оттенок, но сейчас он горел и плавил внутри неё последние остатки здравого смысла.
— Ник, — прошептала Эмма, непроизвольно облизав пересохшие губы. — Зачем ты так смотришь на меня?
— Как так? — спросил он низким голосом и приподнял насмешливо бровь. Вот только в глазах было что угодно, только не веселье. — Ты очень красивая, Эмма.
Вот, она дождалась от него долгожданного комплимента, только что теперь с этим делать?
— Ты меня пугаешь.
Медленно, словно давая ей время отпрянуть, он подошёл к ней и ласково провёл указательным пальцем по её щеке.
— А знаешь что? — прошептал он. — Ты меня тоже пугаешь, особенно я боюсь своих чувств к тебе.
Эмма открыла от удивления рот, но так и не смогла ничего ответить — он наклонил голову и решительно прильнул к её губам. Нику отчаянно хотелось узнать, на что похоже прикосновения её губ, что он сам при этом почувствует. Поцелуй был нежным и изучающим. Мягкость женский губ контрастировала с шершавостью лёгкой щетины и с напряжением, словно ток пронзивших его тело. Разве так бывает?
Эмма инстинктивно обвила его шею руками и он крепче прижал её тело себе так, что она через халат почувствовала тяжёлое биение его сердца. Губы Ника ласкали ничего не требуя, лишь изучая, но с такой глубокой чувственностью, что острое желание пробежало от макушки до пят и сосредоточилось внизу живота. Там, где к ней прижималось крепкое доказательство мужского желания. Почувствовав руку у себя на груди Эмма встрепенулась и пришла в себя. Боже, что она делает? Этот мужчина не свободен и никогда не будет ей принадлежать. Она не может позволить себе быть постыдной тайной интрижкой. Она слишком серьёзно к этому относится. Позволить себе несколько минут страсти, чтобы потом несколько месяцев страдать и выть от одиночества?
— Нет. — Эмма отвернулась от Ника, чтобы не видеть его притягательное лицо и чувственное тело. — Это огромная ошибка, которую я не могу себе позволить совершить.
— Эмма, — позвал её мягко мужчина и в этот момент в коридоре раздался шум и крики.
"Как вовремя!" — обрадовалась испуганная Эмма, наблюдая как дверь распахнулась и в неё влетела раскрасневшаяся Хлоя с кричащим ребёнком наперевес. Вот только кто из них в этот момент был больше испуган — ещё следовало выяснить.
— Хлоя, что происходит? — громко спросил встревоженный Ник, пытаясь перекричать малыша. — Где Элеонора?
— Чёрте знает что происходит! — всхлипнула Хлоя, тряся вырывающегося ребёнка и пытаясь засунуть ему в рот пустышку. — Тё… Фрау Элеонора пошла в аптеку, а тут ЭТО…
— ЭТО ребёнок, — мягко сказала Эмма, подходя ближе и улыбаясь малышу. — Разве можно его так трясти? Так он не успокоится. Можно?
Она протянула руки, чтобы взять ребёнка и посмотрела на Ника: разрешит ли? Тот кивнул, заворожённо глядя, как Эмма ловким движением перехватила малыша и положила его голову на плечо: одной рукой придерживая под попкой, а другой поглаживая по спинке.
— Вот так, мой хороший, сейчас мы успокоимся и посмотрим, что у тебя болит. Шшшшш…
Наступила долгожданная тишина, нарушаемая затихающими детскими всхлипами, шорохом одежды от ходьбы Эммы и её тихими нашёптываниями. Ник с Хлоей стояли открыв рты. И если на лице любовницы он без труда читал изумление и зависть, то для него увидеть Лео на руках женщины, родившей его, было откровением. Все эти дни они по негласной договорённости не касались этой темы и Эмма всячески старалась избегать встречи с ребёнком. Ник тоже не настаивал, думая, что для неё так было лучше.
Нет. Лучше было так, как сейчас. Её ласковая улыбка, слёзы в уголках глаз, нежное движение по маленькой головке. Лео доверчиво к ней прижался и жаловался, что-то лепеча на своём языке. Она была его матерью, если не биологической, то по рождению и предопределению свыше. Теперь и Ник это понял.
— Давай, дружок, посмотрим, что у тебя болит. Ты такой горячий! Вы меняли температуру? — спросила Эмма, посмотрев на Хлою.
— Я… я не знаю. Фрау Элеонора сказала, что лекарство закончилось и она пошла в аптеку.
— Какое лекарство? Он принимает что-то особенное?
— Да откуда я знаю? — ответила раздражённо девушка. — Я же не врач.
Эмма тем временем подсадила поудобнее Лео на руку, отмечая какой он тяжёлый, и подошла к окну.
— Давай-ка посмотрим, что у тебя во рту. Ник, подай мне палочку, да вон ту. Распокуй её. Ага. Ооо, да у тебя распухшие дёсна, малыш. Зубки лезут, да?
Лео снова захныкал и Эмма отдала ему пластиковую палочку, чтобы он погрыз.
— Ему нужен охлаждающий гель для дёсен, прорезыватели специальные, чтобы дёсна чесать. Ну и жаропонижающее, естественно. Я думаю, что всё это есть в его комнате, если няня компетентная.
— Можете не сомневаться, — бросила ей с вызовом Хлоя. — Всё у нас есть. Просто он меня застал врасплох. Сейчас вернётся фрау Элеонора и сделает всё, что нужно. Спасибо вам за помощь, но если вы закончили, то можете быть свободны. Правда, Ник?
Мужчина нахмурившись смотрел на рассерженную Хлою и растерянную Эмму. Он оказался между двух огней и активно думал, как разрулить эту ситуацию. В этот момент в комнате появилось ещё одно действующее лицо в виде няни, которая спасла его от выбора. Она, оправдываясь, забрала засыпающего Лео и пошла с ним наверх.
— Иди, Хлоя, — голосом Ника можно было замораживать. — Я провожу Эмму и немного поработаю в кабинете.
"А заодно подумаю", — решил он, смотря вслед своей любовницы.
— Эмма, — начал он, но наткнулся на уставший растерянный взгляд.
— Ничего не говори, Ник, — поспешила она улыбнуться и собрала свой чемоданчик. — Я всё понимаю, правда…
Ничего ты не понимаешь — хотелось ему кричать. Но он дал ей спокойно уйти, чтобы самому понять свои чувства. Переварить и сегодняшний поцелуй, и всплеск страстного желания, и умиление, возникшее при взгляде на Эмму с Лео на руках. Он найдёт выход из сложившейся ситуации или не видать ему покоя как своих ушей.
Глава 8
— Будут какие-то распоряжения на ужин? — спросила женщина, временно заменяющая Дору на кухне. Она топталась у входа в кабинет, боясь зайти внутрь и побеспокоить хозяина, который хмурился и нервно постукивал пальцами по столу.
— Всё согласно еженедельного меню, ничего менять и добавлять не нужно.
Женщина вышла за дверь, а Никлас вновь погрузился в отчёты. По-крайней мере попытался, но вновь и вновь возвращался мыслями к поцелую с Эммой. Он не ожидал, что решится на это, но нисколько не жалел своего порыва. У него были секс марафоны и красивые словно с обложки женщины. Страстные как львицы и холодные как лёд. О да, ему было с чем сравнивать. Но именно с Эммой он чувствовал какое-то родство, близость, невероятную тягу. С ней было интересно разговаривать, она имела своё мнение и непоколебимые принципы — то, что ему частенько не хватало.
Как же ему надоело сидеть дома! Даже не смотря на то, что благодаря своей болезни он вновь встретился с Эммой. Спина почти не болела, если резво не двигаться, и Ник планировал уже к концу этой недели полностью встать в строй, несмотря на предписания врача оставаться дома до конца месяца. Едва ему стало лучше он, как и любой человек, тут же забыл былую боль и свои обещания доктору Вайсману. Но тому знать о планах Ника было необязательно. Хотелось действовать, на работе быть в центре событий, а не заниматься на переферии отчётами, пусть и не менее важными. Раздался телефонный звонок, снова отвлекая его от тревожащих раздумий. На проводе был его поверенный.