Великий диктатор (СИ)

Пацан оказал не конфликтным, руки к моему ножу не тянул, а довольствовался выпеканием песчаных куличей. Видимо, в городе он не был знаком с таким видом игр, и ему зашло это на ура. И только вечером, после отъезда его с отцом в город, до меня дошло, что я, быстрее всего, играл с самим «Кровавым Ялмаром», генералом, который был ответственен за блокаду Ленинграда с финской стороны. Может, его прирезать и прикопать где? А рука у тебя на ребёнка поднимется? И тот ли это человек вообще? Вот то-то и оно…
…..
Через неделю после отъезда гостей, вышла большая статья обо мне в «Вечерней газете», с описанием моих знаний, моей фотографией и, конечно, с моими стихами. Сразу после столичной газеты эту статью с небольшими сокращениями перепечатало еще несколько газет.
На фотографии я выглядел как-то непривычно. То ли удивлённым, то ли смущенным, с дебильной, на мой взгляд, улыбкой. Родственникам и знакомым, наоборот, мой фотопортрет очень понравился.
А еще через неделю я и отец получили денежные переводы из столицы. Вернее, получил отец, но в сопроводительном письме из редакции газеты была указана сумма заработанных мной денег. Когда перед отъездом гостей отец с Ээро Эркко подписали два договора, я даже и не был в курсе, о чем именно. Оказалось, что главный редактор вызвался стать моим литературным агентом, и довольно выгодно перепродал статью обо мне в другие газеты. И даже уже договорился о внесении «моих» стихов в планирующийся к печати сборник поэзии для детей. Часть этого дохода полагалась и мне. Целых восемнадцать марок.
Вместе с накопленными мной к этому времени пятью марками получалось приличная сумма. Мой прижимистый отец чуть ли не зубами скрипел, отдавая мне деньги. Его примирял второй перевод, предназначенный лично ему. Как показал подслушанный мною разговор предков, мужчинам-гостям очень понравился отдых, рыбалка и возможность свободно поговорить на политические темы. Поэтому они решили выделить отцу денег из кассы финской партии, на строительство дополнительных домиков и приличных размеров павильона. Который мог бы сразу выполнять функции и столовой, и конференц-зала.
Так что отцу сразу перепало полторы тысячи марок, переведенных в наше, местное отделение «Консаллес-Осаки панкки». Я когда первый раз услышал название этого банка, подумал, что он японский. Но нет, оказался чисто финским. Причем, именно, финским. Как я позже узнал — это был первый банк, созданный финноманами, и ведущий делопроизводство на финском языке. Мне и раньше на слух попадалось слово «панкки», но только сейчас, в связи с этим денежным переводом, я понял, что это банк по фински.
…..
- А если сверху денежек немножко? - я запустил руку в мешочек с однопенниевыми монетками и выудив штук десять, щедро присыпал леденцы в бумажной обертке, лежащие в широкой тарелке.
У нас тут сватовство идёт. Мой брат Эса сватается к Аннели Хонки. Вернее, согласно местным традициям, наше свадебное посольство должно пробиться в дом невесты через несколько традиционных препятствий-игр. Меня, как самого младшего в семье, послали взламывать первую линию обороны, состоявшую из младших сестёр невесты. Я, сходу, им насыпал в тарелку леденцов в красивых и разноцветных бумажных обертках, но девчонки оказались ушлые и на конфеты не купились.
- Наша сестричка слаще, - заявила мне рыжая и конопатая девица лет пяти, тем самым отвергая мой дар или намекая, что надо бы ещё подкинуть. Хотя по глазам младшей, испуганной мышкой прячущейся за сестрой, было видно, что она согласна отдать за такую кучу сладостей и своих родителей в придачу.
- А мы еще сладостей подложим, - пропищал в ответ я и добавил в тарелку две громадные карамельные восьмиконечные звезды на палочках.
Младшая, под смех окружавших нас взрослых, отпихнула старшую сестру в сторону и попыталась ухватить такое аппетитное угощение, но старшая, в последний момент успела чуть передвинуть тарелку, и жадная лапка промахнулась. Незадачливая охотница за вкусняшками, покраснела и опять спряталась за сестру.
 
- Нам наша Аннели больше купит, - нагло прошипела мне девчонка и показала язык.
- Ну и ладно. Было бы предложено, - я придвинул к себе тарелку и сделал вид будто собираюсь её содержимое убрать назад в свой мешочек.
Такого поворота не ожидал никто. Девчонки испуганно притихли, а взрослые недоуменно замерли. Ведь если я сейчас сверну торг, то тем самым и прекращу всё сватовство. Первой отмерла самая наглая любительница сладкого. Она с силой отпихнула сестру в сторону, отчего та, за что-то зацепившись, полетела на землю, и ловко выхватив у меня тарелку, унеслась куда-то во двор. Через мгновение взрослые, осознав что произошло, зашлись в гомерическом хохоте, а я, взломав первую линию обороны, уступил место, своей сестрёнке Тюуне, передав ей мешочек с сэкономленными сладостями. Мешочек с пенни я зажал себе, незаметно спрятав его в свой карман. Пусть Тю сладостями справляется.
Сестрёнка с противостоявшим ей мальчишкой лет десяти справилась быстро, ну, а дальше начались взрослые торги и подношение украшений невесте. Невеста украшения приняла и тем самым, согласно традиции, согласилась стать названной невестой. Теперь ей предстоит в течение нескольких месяцев жить в нашем доме и показывать будущим новым родственникам что она умеет по хозяйству. А новые родственники должны показывать как они относятся к ней. И если обе стороны останутся довольны друг другом, то после Юханусова дня молодым сыграют свадьбу.
  
Глава 7
 
Лето 1896 года началось для меня с очень раннего подъёма из-за воплей матушки и бабули. Ночью, вставая в туалет, я оставил приоткрытой дверь в гостевую комнату, куда меня опять переселили с мансарды. Я, как та известная субстанция в проруби, болтаюсь по дому и никак не найду своего угла. Очень надеюсь, что после женитьбы Эса я, наконец, обрету постоянное место обитания. Хорошо хоть бабушка Тейя подарила мне глиняную копилку-бочонок, а то при переездах, потерял бы все свои сбережения.
Надо сказать, что после того как меня признали «гением», у меня отобрали горшок, зато доверили спички и свечную лампу.
И мне теперь приходиться ночью, с этим девайсом, ходить в взрослую уборную. А ещё, в моей небольшой комнате на первом этаже довольно душно. Но окна не откроешь, на улице холодно, вот и приходиться открывать двери в кухню-гостиную.
Местным финнам не известно такое изобретение человечества, как оконная форточка. По крайней мере нигде, ни в одном из посещенных мной населенных пунктов, я их не видел. Так бы приоткрыл форточки и, счастье. Наверное придётся прогрессорствовать. Даже местные двойные оконные рамы отличаются от тех деревянных, советских, которые я помню из своего первого детства. У нас все они открывались в внутрь комнат. А здесь окна открываются в разные стороны, наружная наружу, а внутренняя, естественно, в комнату.
Слава Укко, что хоть с комарами у меня проблем нет. Может я какой энергии от своего Тонтту нахватался? И поэтому они меня не трогают? Летают вокруг, пищат возмущенно, но не кусают. А может всё дело в бабушкиной мази от комаров. У нас всё-таки озеро под боком, и комарья хватает с избытком в отличие от окружающей местности.
Поэтому бабуля варит какое-то зелье, отпугивающие комаров. Но внутри помещения его использовать нельзя, и его наносят на уличные предметы и наружные части одежды. Наш детский дворик чуть ли не по кругу обработан этим средством. И это зелье готовится на основе черники и морошки. Из воспоминаний Тю, мой предшественник в этом теле слопал половину горшочка этого зелья. Бабуля не досмотрела и оставила его на столе. Все конечно перепугались, но малышу это никак не повредило, а, может, и наоборот, теперь мне помогает.
- Да сколько можно эту старую корону использовать? Ей же, наверное, уже лет больше чем мне! Когда Кауко женили, вы же, мама, обещали, что на свадьбу Эса, новую закажем! - орала на бабулю моя матушка.
- Мало ли, что я обещала! С этой короной еще моя бабка венчалась! Ей же сносу нет! Ну и что, что зеленая! Почистить, и засверкает как новенькая! И чего ты на старших орёшь, совсем вежество потеряла?