«Три звезды» миллиардера. Отель для новобрачных (СИ)

Асадов наконец-то отходит от стола, и мне кажется, будто с шеи сняли удавку. Начинаю дышать свободно и глубоко, но он доходит до двери, останавливается и оборачивается.
— Почему она такая маленькая? — его хриплый голос звучит очень странно. Не будь я так рада, что он уходит, точно бы насторожилась.
— Кто? — на радостях туплю я.
— Ваша дочь. Они же близнецы, все три девочки?
— Да, близнецы. Марьяша младшая, она родилась последней. Мари с самого начала была меньше Маргоши и Милаши, — охотно делюсь с отцом моих дочерей, о них я могу говорить до бесконечности, — еще до рождения. На замерах УЗИ врачи каждый раз удивлялись. Называли Дюймовочкой. И потом, когда родилась, тоже…
Асадов слушает, не перебивая, пока я сама не замолкаю, шокированная потоком собственных откровений. Какая муха меня укусила?
И почему я решила, что это интересно Артему?
Но к моему изумлению ему действительно интересно.
— Марьяша, Маргоша и… — повторяет он с вопросительной интонацией.
— Милаша. Миланка. А так они Маргарита, Милана и Марианна.
— Плохие девочки… — даже в темноте улыбка Асадова выглядит ослепительной, и я отчаянно борюсь с собой, чтобы не вздохнуть.
— Скажите, вы случайно не знаете, почему Марианна сказала сестрам, что я прошел испытание? Что она имела в виду? — спрашивает он, и я теряю бдительность.
— Так вот что она сказала! А я разобрать не могла. Мне из-за колонны было плохо слышно, — объясняю и спохватываюсь.
Но поздно. Асадов уже переплетает руки и смотрит на меня сверху вниз.
— И что вы делали за колонной? Вы что, подглядывали?
Фальшиво фыркаю, но не знаю, купится на это Артем или нет.
— Зачем мне подглядывать? Моя фамилия Плохая, а не Бонд.
— Какой Бонд? — недоуменно поднимает брови Асадов.
— Джеймс. Джеймс Бонд, — с серьезным видом отвечаю я, и он со стоном хватается за голову.
— Как с вами тяжело разговаривать! Просто невозможно. У меня голова уже гудит будто это улей с дикими пчелами. Или набат. Так вы мне скажете, о каком испытании говорила Марьяша?
— Откуда мне знать?
— Это же ваша дочка!
— У меня их три!
— Везет вам.
— Что???
— Повезло вам, Хелен, — вполне серьезно говорит Артем. — Где-то я вам даже завидую.
— Тогда почему… — хриплю я в потрясении, — почему вы не хотите… Вы же как раз женились. Мужчины для того и женятся, чтобы у них были дети.
— Нет, — отвечает Асадов, — это не мой случай. И давайте закроем эту тему.
Он выходит из кабинета, а я падаю на стул совершенно без сил. Из меня будто механизм вынули, и теперь я как тряпичная кукла. Могу только сидеть на стуле, свесив руки, и ни о чем не думать.
Внутри меня ничего нет, одна пустота. Ни чувств, ни эмоций, ни мыслей.
Он мне позавидовал. Асадов мне позавидовал.
Где-то в глубине начинает просыпаться совесть, но я изо всех сил заталкиваю ее обратно в спячку.
Нужно срочно подумать о чем-то другом. О чем-нибудь приятном.
Например, что надо расстроить брачную ночь Артема Асадова, потому что он сам меня об этом попросил.
Сам! Попросил!
Новобрачный ищет любой способ, чтобы избежать ночи любви с новобрачной!
Шок-контент.
И хоть я не имею ни малейшего понятия, как это осуществить, мне от радости хочется хлопать в ладоши, смеяться и прыгать. Все то, что делают когда радуются наши с Артемом дети.
  
Глава 5
 
Выглядываю из кабинета и, убедившись, что Асадова нигде нет, осторожно выхожу в коридор.
Нужно отвести девочек домой. Скоро обеденный перерыв, а я стараюсь каждый день обедать дома, с дочками.
Я снимаю квартиру в том же квартале, где расположен отель «Три звезды». Недвижимость здесь слишком дорогая, и я не могу себе позволить собственное жилье.
Но благодаря опциону и акциям у меня есть стабильный ежемесячный доход, и аренда квартиры в двух шагах от моей работы мне вполне по карману.
С девочками мне очень помогла бабушка. После неудачной попытки сообщить Асадову о своей беременности я уехала на каникулы домой.
Пришлось, конечно, выдержать и слезы, и упреки. Бабушка обиделась, что я не призналась ей сразу, как узнала про девочек. И что про Артема сразу не рассказала.
 
— Не думала я, Аленка, что ты мне настолько не доверяешь! — выговаривала она. — С чужим человеком готова была поделиться, лишь бы не с родной бабкой! Ладно я старая и бестолковая, но он тоже не мальчик.
Так я поняла, что она ревнует меня к мистеру Ричу. Единственное, что ее с ним примирило, это опцион.
— Ну хоть какой-то толк с этого старого пенька, — ворчливо соглашалась бабушка.
И я до сих пор благодарна ей, что она и в мыслях не допускала, что я сделаю аборт.
Я перевезла бабушку с Марселем к себе. С документами помогла Мария, у нее остались какие-то связи. Она же помогла мне снять квартиру и нанять няню.
Но несмотря на помощь няни доучиться я смогла только благодаря бабушке. Я познакомила их с мистером Ричем, и бабушка отнеслась к нему довольно прохладно.
— Знаешь, в чем вы похожи, детка? — заявила она, когда мы остались одни. — У вас у обоих фамилии не соответствуют действительности. Ты по фамилии Плохая, а в жизни хорошая и добрая девочка. Он Рич, значит должен быть богатый [1], а какой из него богач, если он беден как церковная мышь?
— И ладно, бабуль, — отвечала ей я, — главное, что человек он хороший.
С этим бабушка соглашалась, и как бы она ни ворчала, когда мистер Рич приходил к нам в гости, проявляла все свое гостеприимство.
Он как и прежде то появлялся, то исчезал на несколько месяцев. Вернувшись, останавливался в отеле. Приходил к нам, дарил всем подарки, и опять пропадал на долгое время.
Девочки его обожали, называли дедушкой Джорджем, а бабушка снова недовольно ворчала.
Мистер Рич был к ней очень внимателен, я бы даже подумала, что он на нее запал, если бы она не была такой неприступной. Он вел себя подчеркнуто вежливо, часто упоминал семью, так что возможно мои подозрения оказались беспочвенными.
Детей нахожу в комнате для персонала. На ресепшене мне сказали, что Асадовы поднялись в свой номер и попросили не беспокоить. А затем буквально сразу же Артем спустился вниз и уехал из отеля.
Ломай теперь голову, куда и как надолго.
В их номере четыре комнаты, если он планирует избежать брачной ночи, может обойтись и без моей помощи. Я понятия не имею, чем могу ему помочь. У меня брачной ночи не было и вряд ли скоро будет.
Может, мне повезет, и он обо мне забудет?
По дороге домой пробую выяснить у дочек, какой испытание имела в виду Марьяша.
— Как вам наши гости, девочки? — захожу издалека. — Правда, красивая пара?
Ответ обескураживает. Все трое останавливаются и резко мотают головами.
— Но почему? — спрашиваю растерянно.
— Она ему не подходит, — отвечает за всех Маргаритка.
— Что значит, не подходит? Мы не можем так рассуждать, девочки, — говорю шокировано, — это наши гости.
— Мамуля, ты понимаешь, он прошел испытание! — говорит моя девочка, широко распахивая глаза и наклоняясь ко мне.
— Какое еще испытание? — уточняю, приседая на корточки перед малышками. Надежда на то, что Асадов бредил или что-то не так услышал, растворилась как утренний туман.
Мои девочки переглядываются, словно советуясь, можно ли мне говорить. Я терпеливо жду. У нас с ними договор, что в тайны меня посвящают только по собственному желанию. У нас даже для этого есть специальное время перед сном и специальное место — моя комната.
Если мои дочки хотят посекретничать, они по очереди приходят ко мне. Но сейчас явно заметно, что тайна общая, и девочки молча советуются, посвящать меня в нее или не посвящать.
Наконец, молчаливое соглашение достигнуто, или Миланка просто не выдерживает.
— Испытание для папы! — говорит она торжественно, а я вздрагиваю, теряю равновесие и сажусь на асфальт прямо посреди улицы.